Форелевое восстание: как одна рыба чуть не сожгла целый город (9 фото)

Спустя три десятилетия в Оксфорде ссора из-за кислого вина привела к кровавой резне между горожанами и университетскими учёными, которую назвали Погромом в День святой Схоластики. К этой же череде абсурдных поводов принадлежит и Форелевое восстание — бунт, который разгорелся из-за обычной рыбы.

В 1158 году испанская Самора считалась городом стратегическим. Она стояла на зыбкой границе между христианским королевством Леон и мусульманскими владениями Аль-Андалуса, где власть тогда переходила от династии Альморавидов к Альмохадскому халифату. Город к тому же оказался на перекрёстке важных торговых маршрутов. Здесь проходила дорога, ведущая к южным ответвлениям пути Сантьяго, а серебряные караваны сделали его крупным торговым узлом. Стратегическое положение и выгодная торговля подняли местную экономику, укрепили городскую буржуазию, а многолюдный рынок стал сердцем Саморы.

Инцидент случился именно там. Сапожник успел первым. Он купил у торговца последнюю форель. Но тут вмешался слуга знатного рыцаря Гомеса Альвареса, который потребовал рыбу для господина: дескать, статус обязывает. Рыботорговец и сапожник отказали, ведь сделка уже состоялась. Слово за слово, вокруг собралась толпа, разделившаяся на два лагеря. Слуга ушёл ни с чем.

Узнав о произошедшем, рыцарь не стерпел унижения. С отрядом вооружённых людей и несколькими представителями знати он вернулся на рынок, где велел схватить сапожника, торговца и их самых горячих сторонников. Горожане, увидев аресты, закипели. Спор из-за рыбы перерос в открытое волнение.

Знать собралась на совет в церкви Санта-Мария. Гомес Альварес настаивал на жёсткой мере: повесить зачинщиков, чтобы впредь неповадно было перечить. Но пока рыцари спорили внутри, снаружи уже собрались горожане, в основном представители молодого сословия буржуа. Они забаррикадировали двери храма дровами и подожгли их. Церковь полыхнула, никто из запертых внутри не спасся...

Участники расправы понимали, что король Фердинанд II Леонский и родственники погибших аристократов не оставят это безнаказанным. Многие бежали в соседнюю Португалию. Оттуда они направили письма королю и Папе Римскому, подробно изложили свою версию событий, перечислили обиды, которые годами терпели от знати, и просили прощения за сожжение церкви и гибель людей. В случае отказа они грозили принять подданство португальского короля Афонсу I.

Двадцатиоднолетнему Фердинанду, который правил всего год, предстоял непростой выбор. Помиловать беглецов — рискнуть потерять поддержку могущественных сеньоров, которые могли переметнуться к соперникам. Оставить их в Португалии — усилить соседнюю державу, интересы которой отнюдь не всегда совпадали с леонскими. В итоге король рассудил, что народное недовольство имеет глубокие корни, а присутствие мятежников на чужой земле опаснее, чем милость к ним.

Согласно преданию, Папа Александр III взял на себя роль миротворца и продиктовал условия отпущения грехов. Изгнанники обязались отстроить сожжённую церковь Санта-Мария заново. После восстановления её назвали Санта-Мария-ла-Нуэва, то есть Новой. Кроме того, они должны были украсить храм богатым алтарным образом с серебряными панелями и драгоценными камнями.

Условия выполнили. Церковь возвели ещё в XII веке, а в следующем столетии расширили. Рядом с ней и сегодня можно найти улицу, названную в память о Форелевом мятеже.