"Железные герои" - автомобили и техника Первой мировой (20 фото)

Удивительное дело, но сотню с лишним лет назад мир был не просто готов к войне, он практически жаждал ее. Даже если бы 28 июня 1914-го эрцгерцог Франц Фердинанд не пал жертвой убийцы, изготовившиеся к конфликту стороны все равно нашли бы повод для начала боевых действий. Но случилось так, как случилось. Вот почему роскошный Austro-Daimler с заказным кузовом фаэтон от ателье Graf&Stift (на снимке Франц Фердинанд на заднем ряду рядом с женой) стал невольным свидетелем покушения, в конечном итоге вылившегося не в одну, а в десятки миллионов отнятых жизней. Красивый и редкий автомобиль, а какая незавидная судьба…

К середине 10-х годов прошлого века автомобиль из игрушки для богатых и знаменитых превратился в более-менее привычное транспортное средство. Кто бы знал, что оно способно влиять на ход войны!

Осенью 1914-го, когда немецкие войска подошли вплотную к Парижу, положение города оказалось критическим. На оголенном участке фронта ничто не мешало противнику буквально одним броском зайти в тыл французам. На помощь — не поверите! — пришли такси. Вереницы таксомоторов в кратчайшие сроки перебросили на передовую свежие силы из состава только-только прибывшей в Париж Марокканской дивизии. Заткнувшие брешь в обороне машины стали легендой, войдя в историю как «Марнское такси», в честь расположенной поблизости от места битвы речки Марны. Ну а истинное имя героя — Renault Type AG, один из самых популярных таксомоторов того времени.

Использование, причем удачное использование гражданской машины на войне — редкость, почти исключение. Противоборствующие стороны понимали: чтобы быть эффективным, а главное живучим, автомобилю требуется хоть какое-то бронирование. Скажем, англичане уже в первые месяцы войны оснастили несколько легковых «Тальботов» бронелистами. Машины, приписанные к «Авиационно-морскому военному ведомству», использовались во время французской кампании как штабные и связные автомобили. Впоследствии некоторые из так называемых «адмиралтейских» «Тальботов» усилили пулеметным вооружением.

Массовое применение автомобилей уже в первые военные месяцы привело к массовым проблемам. Машинам требовалось топливо — вернее много топлива, и расходники — много расходников. Особенно тяжелая ситуация складывалась с шинами. Промышленность не успевала в полном объеме обеспечить покрышками все армейские автомобили. Поэтому многие машины либо вставали на прикол, либо получали эрзац-шины. Именно тогда немцы достаточно активно использовали так называемые пружинные колеса. На снимке — легковой автомобиль берлинской фирмы Protos, обутый в необычную «резину». Представляете, какой держак и плавность хода обеспечивали такие покрышки?! Но лучше все же плохо ехать, чем хорошо стоять…

В Первую мировую главной транспортной единицей армии еще оставалась лошадь. Ее судьба, впрочем, была уже предрешена. Мало-помалу войска пополнялись грузовиками, в том числе и полноприводными. Такими, например, как знаменитый Jeffery Quad. Изначально этот американский грузовик создавался не для военных действий, а для эксплуатации в тяжелых дорожных условиях. Но полный привод и надежная конструкция сделали «Куад» прирожденным воякой. Всего в войсках Антанты и ее союзников несло службу несколько тысяч грузовиков Jeffery Quad. Причем положительный опыт эксплуатации машины в дальнейшем подтолкнул американцев к идее создания многоцелевого полноприводного вездехода, а проще говоря первого «Джипа».

Еще одним героем войны стали гусеничные тракторы американской фирмы Holt Manufacturing Company, активно применявшиеся для буксировки тяжелой артиллерии. Уже в 1916-м в составе английских и французских частей числилось около тысячи тракторов Holt 75 и Holt 120. Эти модели различались не только мощностью бензинового (!) двигателя (цифры в названии указывают на количество лошадиных сил), но и системой управления. Более тяжелому Holt 120 в маневрировании помогало дополнительное переднее колесо. Кстати, основатель компании Бенджамин Холт уже после войны получил публичное признание от командования союзников за весомый вклад в победу.

В армиях Тройственного союза служили и более диковинные машины. Взять хотя бы тягач-генератор Austro-Daimler M16. По сути, перед нами один из первых в мире гибридных грузовиков. Бензиновый мотор передней части тягача заряжал аккумуляторы, от которого питались восемь ступичных электромоторов тягового прицепа. Классический пример последовательного гибрида. Бензиново-электрический тягач Austro-Daimler мог буксировать груз массой свыше 25 тонн. Кстати, принцип действия M16 вовсе не случайно напоминает первый гибридный автомобиль мира — небезызвестный Lohner Porsche Mixte. Ведь в годы Первой мировой Фердинанд Порше как раз и являлся главным конструктором Austro-Daimler. Тягач М16 тоже его работа.

Битва при Вердене — одна из самых кровопролитных и длительных за всю Первую мировую. И одна из тех, где автомобили сыграли ключевую роль. В феврале 1916-го, после успешного наступления немцев, союзные войска оказались в критической ситуации. Но французы опять прибегли к испытанному еще при «Марнском сражении» средству. По единственной неконтролируемой немцами дороге свыше шести тысяч грузовиков и легковушек перебросили к Вердену войска с других участков фронта. За какую-то неделю с помощью автотранспорта на передовую стянули около 190 тысяч солдат и 25 тысяч тонн грузов. Наступление немцев удалось остановить.

Несмотря на подвиги такси, грузовиков и тягачей, самыми важными участниками боевых действий должны были стать бронемашины и танки. Одним из самых известных бронеавтомобилей Первой мировой стала машина «Роллс-Ройс». Невероятно выносливое шасси, достаточно мощный двигатель и феноменальная надежность базового Rolls-Royce 40/50 h.p., более известного по имени Silver Ghost, делали машину идеальным объектом для боевой трансформации. На фронт поступило с полдюжины военных модификаций «Роллсов»: от простенькой модели 1914-го года с бронированными боковинами, но с открытым верхом, до полностью закрытых вариантов с башней. Кстати, некоторые из «бронепризраков» принимали участие даже в сражениях Второй мировой войны.

На момент начала войны Италия считалась союзником Германской империи и Австро-Венгрии, однако в боевые действия не вступила, объявив нейтралитет. Более того, в 1915-м Италия кардинально сменила курс, встав под знамена Антанты. Так что итальянские бронеавтомобили Lancia 1Z воевали уже против немцев и австро-венгров. Построенную на шасси грузовика Lancia Zeta эту машину можно считать одной из наиболее удачных конструкций своего времени. Хорошее бронирование с рациональными углами наклона передних бронелистов, достаточно мощное вооружение, включавшее три пулемета и стальные рельсы с резаком для преодоления заграждений из колючей проволоки, наконец, добротные ходовые качества донорского шасси сделали броне-Лянчу надежным, эффективным и долгоиграющим оружием. Окончательно службу 1Z и ее модификации закончили лишь в 1945-м.

Отечественные конструкторы также внесли существенный вклад в развитие бронеавтомобилей. Один из самых удачных примеров пушечного броневика Первой мировой — русский «Гарфорд-Путилов». Машина, разработанная генерал-майором Николаем Михайловичем Филатовым, базировалась на шасси американского грузовика Garford, а ее выпуск наладили на путиловском заводе в Петрограде. Отсюда, собственно, и название. «Гарфорд» не поражал маневренностью и скоростью — возможностей 30-сильного мотора тяжелому бронированному траку явно не хватало, зато эффективная противопульная защита и более чем серьезный арсенал, включавший, помимо пулеметов, еще и 76-миллиметровую пушку системы «Данглиз-Шнейдер», позволяли экипажам подавлять хорошо укрепленные боевые точки противника, оставаясь неуязвимыми для неприятельского огня с кинжальной дистанции.

Подавляющее большинство бронеавтомобилей Первой мировой были моноприводными. Однако инженерная мысль вовсю дрейфовала в сторону более эффективного полного привода. Весьма удачный пример броневика-оффроудера — немецкий «Эрхардт». В отличие от большинства одноклассников, его построили на специально разработанном, а не позаимствованным у гражданской машины, шасси. Отсюда у Ehrhardt E/V4 удачная развесовка и более рациональная компоновка боевого отделения. В плюсах машины и полноприводная трансмиссия, и весьма мощный по тем временам 85-сильный мотор, обеспечивавший уверенную динамику с максималкой до 60 км/ч. К минусам можно было отнести разве что раздутый экипаж аж в 10 человек. Каждый из трех пулеметов обслуживали двое — стрелок и заряжающий. Впрочем, в силу ряда причин массовой боевой единицей эффективные «Эрхарды» так и не стали. Общий тираж модели не превысил 20 экземпляров.

А вот так выглядит первый неловкий, но важный шаг от бронеавтомобиля к танку. Поистине смертельной проблемой для пехоты Первой мировой стали редуты колючей проволоки, к которой часто крепилась и взрывчатка. Вот почему преодоление колюче-проволочных преград стало первостепенной задачей для лучших умов эпохи. Одним из предложенных решений проблемы стала машина инженера Луи Буаро. По сути, эта 30-тонная конструкция представляла собой самодвижущуюся шестисекционную гусеницу исполинских размеров, внутри которой располагалась моторизованная тележка. Она двигалась внутри гусеницы и буквально проталкивала ее вперед. По идее создателя, эта чудная конструкция могла проделывать бреши в проволочных заграждениях, открывая проходы для пехоты. Но то в теории. На практике же машина Буаро отличалась невероятной медлительностью — максимальная скорость всего 3 км/ч. Хуже того — самоходная гусеница не могла изменять направление движения на ходу. Это обстоятельство полностью дискредитировало здравую в принципе идею французского инженера.

Впрочем, у Луи Буаро нашлись последователи. Достаточно посмотреть на первый участвовавший в боевых действиях танк — речь об английском Mk.1 и его модификациях, — чтобы обнаружить сходство. Огромный цельнометаллический бак (tank, если по-английски), чудовищных размеров гусеницы, опоясавшие корпус, крайняя медлительность и низкая маневренность. Экипаж, правда, закрывала надежная противопульная броня толщиной 6-15 мм, но со временем немцы стали эффективно использовать новые бронебойные пули. Кроме того, чудовищная жара внутри танка часто заставляла экипажи открывать люки для принудительной вентиляции, тем самым увеличивая уязвимость машин. Всего британцы построили свыше 150 тяжелых танков серии Mk.1-4, но гораздо больший вклад в победу союзников они внесли не на поле боя, а в качестве героев информационной войны. Пропаганда часто и активно использовала образ нового сверхоружия для поднятия боевого духа своих частей и, соответственно, наведения ужаса на неприятеля.

Немецкое командование изначально скептически относилось к танкам. Но английские машины серии Mk.1-4, эффективные не столько в плане нанесенного урона, сколько в морально-разлагающем действии на боевой дух личного состава, скорректировали планы. Тяжелый A7V стал первым и единственным немецким танком, принявшим участие в войне. Надо признать, от английских машин он отличался гораздо большей подвижностью — два спаренных мотора Daimler мощностью 100 л.с. каждый обеспечивали «семерке» максималку до 15 км/ч. Лучший в классе результат! Во всем остальном A7V отнюдь не превосходил британцев. При этом 500-литрового бака 33-тонному монстру хватало максимум на 60 км. На пересеченной местности машина не разгонялась быстрее 4-5 км/ч. И хотя шасси лицензионного австрийского трактора Holt позволяло форсировать рвы и траншеи, A7V оставался легкой целью для артиллерии и даже осколочных гранат. Ну а когда первый же бой с английскими танками Mk.4 завершился потерей сразу двух «семерок», немецкое командование махнуло на танки рукой. Из первоначально заказанной сотни выпущено в итоге было лишь 20 машин.

Опыт применения средних и тяжелых танков в Первой мировой оказался столь неоднозначным, что по итогам этой кампании говорить о рождении нового рода войск вряд ли бы кто решился. Но что оказалось не по плечу великанам, осилил карлик. Легкий Renault FT-17 недаром называют первым танком современной эпохи. Это была первая машина с задним расположением двигателя, а боевая рубка размещалась спереди. Именно у FT-17 впервые появилась вращающаяся цилиндрическая башня, а маневренность и скорость позволяли эффективно использовать танк в качестве непосредственной поддержки пехоты. Да, мощность вооружения была невелика, а броня защищала только от пуль, зато «Рено» брал массовостью. Всего за годы войны построили около 4500 «эфтэшек». Именно эта модель стала основой для многих лицензионных машин других стран. Например, для первого советского танка «Русский Рено» или американского М1917. Дошло до того, что изображение FT-17 некоторое время красовалось на фирменной эмблеме «Рено».

Как известно Царь-колокол никогда не звонил, а Царь-пушка ни разу не выстрелила. Такую же незавидную участь история уготовила машине инженера Николая Лебеденко, более известной как Царь-танк. Работы над этой диковинной конструкцией начались еще в 1914-м, когда самое понятие о танке представлялось крайне размытым. Для эффективного преодоления рвов и траншей Лебеденко предлагал оснастить машину огромными колесами — диаметр передних по 9 метров! За вращение каждого из них отвечал 240-сильный трофейный мотор фирмы Maybaсh. Корпус Царь-танка возвышался над землей на несколько метров, а вооружение состояло из двух пушек и многочисленных пулеметов. Огромные колеса предположительно должны были сделать танк вездеходным, но на первых же ходовых испытаниях тяжеленный Царь-танк банально зарылся в грунт. Лебеденко посчитал, что ситуацию исправит установка еще более мощных двигателей. Но вторая неудача на тестах — в этот раз уже через пару минут новый форсированный мотор словил клина — развенчала идею гигантской машины до статуса инженерного казуса.

Поистине уникальная машина, которая, пожалуй, не использовалась ни до, ни после Первой мировой. То, что вы видите, можно назвать передвижной голубятней, а можно мобильным пунктом связи. Радиостанции в то время были большой редкостью, так что сообщения между войсковыми частями и командованием доставляли вестовые, собаки-курьеры, а также почтовые голуби.

Очень символичный кадр, кстати. Хочется всем пожелать, чтобы в наступающем 2019-м и во всех последующих годах тоже, война оставалась для всех лишь историей и ничем другим.