Радио в голове)

28 февраля 1937 года, двадцать часов. Леон Бувре в, первый раз спрашивает себя, уж не сходит ли он с ума. Только что он вполне мирно сидел со своей женой за столом и ужинал, и, как всегда, они вместе слушали радио. Они жили в пятнадцатом квартале Парижа. До сих пор все было нормально. Ничего необычного. В течение десяти минут они почти с религиозным рвением слушали передачу о певце Тино Росси. И вдруг начался этот странный разговор между месье и мадам Бувре.

Мадам Бувре посмотрела на радиоприемник и зло произнесла: — Да что же это такое! Опять! Месье Бувре с удивлением поглядел на супругу: — В чем дело?
— Ты что, плохо слышишь? Приемник отключился! — Да нет, я думаю, это ты оглохла. — Да что ты говоришь! Тогда ты слышишь то, что слышать невозможно!
— Мне очень жаль, дорогая, но приемник работает совершенно нормально.
— Что? Тогда ты, должно быть, восьмое чудо света! И за несколько минут дискуссия едва не переросла в такой скандал, который мог бы привести к семейному краху. В конце концов разъяренная мадам Бувре щелкнула выключателем на приемнике:
— Ну что ты теперь скажешь? Может быть, ты попрежнему что-то слышишь?
На самом деле именно в это мгновение и началась эта беспрецедентная история. Месье Бувре недоверчиво поглядел на свою жену, а потом на радио:
— Ты… это… это же смешно… совершенно невозможно, но я очень четко слышу программу!
Это замечание привело к тому, что обычно весьма выдержанная и спокойная мадам Бувре в гневе захлопывает за собой дверь в свою спальню. А ее муж остался сидеть над своим остывающим супом. Он, должно быть, сошел с ума, вдруг взял и сошел с ума!

Через час его жена вернулась в гостиную. Вполне спокойно она поглядела на своего окаменевшего мужа и начала медленно осознавать, что он вовсе не собирался ее разыгрывать. Стало ясно — произошло нечто неслыханное!
Месье Бувре, тридцати восьми лет, телесно и психически вполне здоровый мужчина, стал жертвой необъяснимого феномена: он слышал радиопрограммы в своей голове, а не своими ушами. И чтобы его жена ему поверила, он начал пересказывать ей слово в слово все новости, потом прогноз погоды, потом сводку с биржи, программу передач и даже песню Тино Росси «Мари нелла», которую он спел дуэтом вместе со звездой эстрады.

В два часа утра программы окончились исполнением «Марсельезы», французского гимна. Наконец-то в голове совершенно запутавшегося месье Бувре воцарилась тишина. Его жена уже побаивается оставаться с ним рядом. Может быть, она вышла замуж за некое сверхъестественное существо? Но заснули они вдвоем, рядом друг с другом. Однако уже в шесть тридцать утра месье Бувре вскочил с кровати, как будто собираясь исполнить зажигательный танец. В его голове отчетливо раздался строгий голос: «Но-ги в-розь! Ко-лени вместе! Ру-ки опустите вдоль тела… и раз, и два, и три, и четыре! Теперь снова потянемся… глубокий вдох! И еще разок: но-ги…» Последующие дни стали настоящей пыткой для месье Бувре. Неважно, где он находился: дома, на улице, на работе: с шести тридцати до двух утра он прослушивал всерадиопередачи в своей голове. Да, внутри! Единственное, что ему помогало, — звук затихал, когда он открывал рот. Но нельзя зевать бесконечно. Само собой разумеется, он проконсультировался с врачом, и само собой разумеется, тому нечего было сказать. И даже невропатолог-психиатр ничего дельного не смог предложить. Но в конце концов, когда ничего другого ему уже не оставалось, он чисто для проформы задал первый разумный вопрос:
— А какую программу вы слышите?
Леону Бувре было весьма затруднительно нормально беседовать со специалистом по нервным заболеваниям, так как он продолжал слушать бесконечные разговоры в своей голове. И поэтому он не слишком учтивым тоном ответил:
— Чаще всего я подключаюсь к «Пост паризьен». Но это зависит от того, где я нахожусь.
— Дорогой месье Бувре, не могли бы вы объяснить это поподробней?
— Пожалуйста. Когда я, например, прохожу мимо дворца Шайо, тогда слушаю канал новостей культуры. Но недолго. Точно в тот момент, когда я сворачиваю за угол, на улицу Поля Доме, все прекращается. Черт возьми! Я ничего не имею против новостей культуры, но они мне начали слегка надоедать.
Специалист по невропатологии и психиатрии мог только безнадежно покачать головой: этот человек, сидящий у него в кабинете, явно не был симулянтом! Он кажется абсолютно нормальным. Он нс сумасшедший, хотя его положение может свести с ума любого. И дело обстоит куда как серьезно. Месье Бувре уже не может работать. Он едва ест, а о сне уж и говорить не приходится. Очень часто по ночам приходят телеграммы морзянкой, которые передает ему его внутренний приемник: это просто ад на земле!
Какой— то специалист объяснил ему на своем неподражаемом и малопонятном жаргоне, что электрические волны, излучаемые человеческим мозгом, довольно сильны и поэтому он может даже улавливать и радиоволны. Но это же чепуха!
— Тогда по крайней мере не могли бы вы посоветовать мне какой-нибудь выключатель? Когда я открываю рот, то все затихает. Может быть, при этом каким-то образом переключаются полюса? Я в этом ничего не смыслю. Но вы сделайте что-нибудь, наконец!
И только через два месяца он получил бесценную консультацию от одного электроинженера. Тот спросил: — У вас есть вставные зубы? По крайней мере два? — Есть. Как раз два. — Они металлические?
— Да, оба из золота, один вверху, а другой внизу, точно друг напротив друга.
— Тогда все ясно! Вот оно что! — И электроикженер объяснил: — Когда две детали из одного металла или даже из разных находятся друг напротив друга и одна из частей окисляется, то возникает эффект своего рода батарейки, то есть возникает слабое электромагнитное поле. Вы понимаете?

Нет, Леон Бувре ничего не понимал. Но теперь ему это уже все равно. У него было два золотых зуба, и один из них был над пломбой. Когда он закрывал рот, то создавался диполь, своего рода мини-антенна, которая оказалась достаточно мощной для того, чтобы улавливать радиопрограммы. Ведь месье Бувре жил и работал совсем неподалеку от Эйфелевой башни, а именно там установлен самый мощный во всей Франции радиопередатчик! Конечно, для того чтобы этот эффект проявился, потребовалось, чтобы сошлись вместе самые разные обстоятельства. Но, насколько невероятно это ни звучит, целых два месяца месье Бувре жил в сплошном кошмаре, пока его зубной врач, покачивая головой, не сменил ему два золотых зуба на два фарфоровых.