Сабля деда Рокоссовского

В целой серии материалов «Труд» рассказывал о людях, оставивших заметный след в отечественной истории, привлекая в качестве собеседников их детей и внуков (дочь наркома Тевосяна, сыновья Василия Сталина, Александра Василевского, Георгия Маленкова, внук Ивана Баграмяна...). Такое переплетение масштабного и личного позволяет увидеть в известной исторической персоне новые, порой неожиданные черточки. Вот и в разговоре с полковником запаса Константином Вильевичем РОКОССОВСКИМ всплыли малоизвестные подробности из жизни его деда, прославленного военачальника, одного из творцов той незабываемой Победы, 69-ю годовщину которой мы только что отпраздновали.

— О родословной деда, в том числе и о месте его рождения, ходили разные слухи...

— Он родился в 1896 году в Варшаве, хотя некоторые источники указывают местом его рождения Великие Луки, где даже был установлен бюст маршала. Дело в том, что в 60 км от Великих Лук до революции находилось поместье барона Рокоссовского, дальнего родственника предков деда. Но тот барон — представитель другой ветви рода Рокоссовских. Он дослужился до генерал-губернатора Финляндии... Родителями же моего деда были Ксаверий Рокоссовский, ревизор Варшавской железной дороги, и Антонина Овсянникова, родом из Белоруссии, учительница. Уже в 15 лет дед остался без родителей, а в 18, в августе 1914-го, добровольцем ушел на фронт. Воевал в составе Каргопольского драгунского полка. Об отваге юного кавалериста говорят его три Георгиевских креста. Потом была Красная армия. В 1924–1925 годах на кавалерийских курсах комсостава он познакомился с Жуковым, Еременко, Баграмяном.

Карьера деда развивалась успешно. В 1936 году он в звании комдива принял командование 5-м кавалерийским корпусом. Но приходит 1937-й, и деда арестовывают по лживому доносу, обвиняют в связях с польской и японской разведками. Все обвинения основывались на сфабрикованных показаниях Адольфа Юшкевича, соратника Рокоссовского в годы гражданской. Но дед знал, что Юшкевич погиб еще под Перекопом, и заявил, что подпишет признательные показания, если Юшкевича приведут на очную ставку. К тому же с ходатайством к Сталину обратился Семен Тимошенко, которому вскоре предстояло стать наркомом обороны. Тимошенко знал деда и был уверен в абсолютной его невиновности. По указанию Сталина Рокоссовского реабилитировали. В 1940-м он вернулся в армию.

— А впереди была война. И она вознесла Рокоссовского на вершину славы...

— Не сразу. Он встретил войну командующим 9-м механизированным корпусом, который хорошо проявил себя на Юго-Западном фронте в труднейших боях под Луцком. Потом сражения под Смоленском и — уже командармом 16-й — под Москвой. Но истинное признание полководческий талант Рокоссовского получил в битве за Сталинград. Командуя Донским фронтом, он участвовал в разработке операции «Уран» по окружению и уничтожению наступавших на Сталинград фашистов. 31 января 1943 года войска Рокоссовского пленили фельдмаршала Паулюса и еще 24 немецких генерала, 2500 офицеров, 90 000 солдат. А за три дня до этого дед был награжден только что учрежденным орденом Суворова. С этого момента Сталин стал называть Константина Константиновича по имени и отчеству, что он прежде делал только по отношению к маршалу Шапошникову.

И в Курской битве Рокоссовский, командуя Центральным фронтом, проявил себя блестящим стратегом. На основании данных разведки сумел определить участок, на котором немцы собирались нанести главный удар. Новаторским решением стала артиллерийская контрподготовка, проведенная за 15–20 минут до начала немецкого наступления, которая явилась полной неожиданностью для противника и расстроила его планы. К этому времени слава Рокоссовского уже гремела по всему фронту, он пользовался огромной популярностью в войсках. Немцы же его прозвали «генерал-кинжал» — за острокинжальные прорывы их обороны. Известен случай, когда гитлеровцы, узнав, что наступлением на Сухиничи будет командовать Рокоссовский, немедленно оставили этот город.

В 1944 году он командует 1-м Белорусским фронтом и проводит операцию «Багратион» по освобождению Белоруссии — самую масштабную военную операцию за всю историю Второй мировой. После нее он стал маршалом, получил первую звезду героя. А потом была еще одна звезда, и орден Победы, и другие высокие награды.

— Известно, что перед началом Берлинской операции Сталин провел рокировку, назначив на место Рокоссовского Жукова и предоставив тому честь взятия немецкой столицы. Как воспринял это Константин Константинович?

— Конечно, деду было обидно. Но он понимал, что решение Сталина имеет политический подтекст — Берлин должен был брать русский человек. На его отношениях с Жуковым, неизменно взаимно уважительных, эта рокировка никак не сказалась. И когда 24 июня 1945 года состоялся Парад Победы, Сталин поручил именно Рокоссовскому командовать парадом, а Жукову — принимать его. Дед очень гордился этим, считал это высшей наградой за все совершенное им в годы войны. У меня есть очень дорогая реликвия — сабля, которая была при маршале во время этого исторического парада.

— Как Рокоссовский относился к Сталину?

— Считал его достойным Верховным главнокомандующим. Я знаю, что на похоронах Сталина дед плакал, и это была неподдельная скорбь.

— В 1949 году Рокоссовский неожиданно стал министром обороны и заместителем главы правительства Польши. Как он отнесся к этому назначению?

— Понимал, что оно будет по-разному воспринято поляками. Для одних он будет прославленным маршалом, освобождавшим Польшу от фашистов, для других — чужаком, «московитом». Но дед был военным человеком, для которого приказ значил все. За семь лет Рокоссовский сделал очень много по реорганизации польской армии и повышению ее боеготовности. Она была оснащена лучше любой другой из соцстран. Возникла в Польше собственная военная промышленность, были открыты академии. Но в марте 1956-го Болеслав Берут умер, Польшу возглавил антисталинист Владислав Гомулка. Он начал борьбу со старыми кадрами, в их число попал и Рокоссовский. Дед уехал, не скрывая обиды, и никогда уже в Польшу не приезжал.

В Москве он был замминистра обороны СССР до 1962 года, до конфликта с Хрущевым. После чего его сняли с поста без всяких объяснений. В 1968 году я видел, как плакали люди, стоявшие в очереди, чтобы проводить маршала в последний путь. Плакал и Брежнев, тоже пришедший проститься с Рокоссовским. И я видел, что плачет генсек совершенно искренне. Дед у всех вызывал симпатию.

— Он оказал на вас влияние при выборе профессии?

— Как ни странно, дед не хотел, чтобы я стал военным — он-то хорошо знал все тяготы этой профессии. А вот моя мама, Ариадна Константиновна, напротив, всячески направляла меня к военной стезе. Она была очень боевая. С 16 лет стремилась попасть на фронт и прорвалась. Окончила курсы радистов при Центральном штабе партизанского движения, ее должны были отправить в тыл врага, но не решились. Опасались, что дочь Рокоссовского попадет в плен и даст козыри фашистской пропаганде — как это случилось с Яковом Сталиным. Мама работала радистом на центральном партизанском узле, потом на узле при Центральном фронте. Как-то, навещая отца, попала вместе с ним под бомбежку. Выскочили из машины, кинулись к укрытию, но мама замешкалась, и тогда дед накрыл ее своим телом. Офицеры охраны так укоризненно смотрели на маму, что ей, как она вспоминала, стало ужасно стыдно. Больше на передовую она не просилась.