11k
10 лет назад · 1 фото · 274 просмотров · нет комментариев
«Аморальная» армия. Германские союзники на Восточном фронте
Когда Германия напала на Советский Союз, вслед за немцами в Россию двинулись и их союзники. Каждому хотелось оторвать часть русского пирога. В начале войны войска германских сателлитов были немногочисленны и в основном подчинены германскому командованию. По-настоящему воевали лишь финская и румынская армии, а также часть венгерской. После битвы под Москвой и провала блицкрига ситуация изменилась.
После потери лучших бойцов, элиты вермахта и СС Гитлеру просто необходимы были людские резервы, чтобы заполнить растянувшийся Восточный фронт. Кейтель и Геббельс носились по Европе, требуя от подвластных стран увеличить контингенты своих войск в СССР. Румыния, планировавшая войну только до Днепра и в Крыму, вынуждена была тащиться дальше, в глубь России. Венгры увеличили свою действующую армию в два с половиной раза. Муссолини довёл свой экспедиционный корпус до армии в количестве 220000 солдат и офицеров. К лету 1942 года на Восточном фронте было задействовано более полугора миллионов штыков германских союзников. Вся эта масса, состоящая в основном из пехоты, ползла за немецкими механизированными колоннами и выполняла в основном оккупационные функции в тылу, или обеспечивала фланговые прикрытия основных ударных группировок вермахта. Так, в Сталинградской битве основной удар наносили 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота. Фланги этих армий прикрывали румыны. Далее на север по Дону располагалась 8-я итальянская армия, затем 2-я венгерская армия. Ставить румын и венгров рядом не рекомендовалось, они ненавидели друг друга и обязательно бы передрались.
Все эти части союзников были менее боеспособны, чем германские войска, они не имели ни приличной артиллерии, ни нормальных средств связи. Техника была устаревшего образца, уступал как немецким, так и советским аналогам. Моральный дух был низок, снабжение отвратительное, чтобы прокормиться, приходилось грабить местное население. Особенно это касалось румынской армии, как будто пришедшей из 19-го века, из времён крепостничества, надушенные, с накрашенными ресницами и подведёнными глазами, некоторые даже с мушками на щеках офицеры и серые исхудалые вечно голодные солдаты — такими презрительно вспоминают румынскую армию немецкие ветераны.
После войны разбитые германские генералы обвиняли Гитлера в том, что он, поставив на флангах союзников, проиграл Сталинградскую битву. А у него просто не было выбора, не было немецких частей для того, чтобы заткнуть все дыры. Снять боеспособные полки с центральной группировки, из-под Москвы, он не мог — Жуков уже начал мощное наступление на Ржев. Хотя наступление захлебнулось в крови, оно стянуло все имеющиеся резервы вермахта.
19 ноября 1942 года мощные советские бронетанковые корпуса взломали оборону румынской армии. Румыны были разбиты в пух и прах, немногочисленные немецкие резервы, отчаянно пытавшиеся спасти положение, уже ничего не могли изменить, их просто смяли. К середине декабря все румынские части на Восточном фронте практически перестали существовать. По воспоминаниям немецких офицеров, они в панике кидали винтовки, бросали орудия со снарядами, даже не пытаясь их уничтожить, колоннами сдавались в плен. Были случаи, когда советские полки, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, брали в плен 7-8 тысяч румынских солдат. Озверевшие германские лётчики несколько раз даже обстреливали бегущих в панике союзников. Можно сказать, что в результате разгрома румынской армии наши войска и захлопнули в Сталинградском «мешке» войска Паулюса.
В середине декабря начал наступление Воронежский фронт. В двухмесячных боях он разгромил итальянскую и венгерскую армии. Разгром был страшным: итальянские части были почти практически все уничтожены, венгры потеряли две трети своего состава. Досталось и немцам: от 24-го танкового корпуса остались лишь одни ошмётки. Под городом Россошь пять итальянских дивизий и три немецкие попали в окружение. Вырваться удалось немногим, и то в основном немцам. Они отбирали у итальянцев и венгров машины и уезжали, бросая союзников под гусеницы советских танков.
Для Европы это был шок. Приятно, когда ты знаешь, что твои соотечественники с триумфом шагают по России, приятно получать богатые посылки, но когда вместо посылок с кубанским маслом приходят похоронки, для радости нет повода. Румынскому крестьянину и итальянскому виноделу не понять, что их дети делают в заснеженной России, почему они должны там погибать.
Вскоре по домам начали возвращаться те немногие из союзных войск, кто уцелел в Сталинградской бойне. Измученные, голодные, обмороженные, злые на своих политиков и в первую очередь на немцев. По-человечески их можно понять. Трудно ненавидеть русских, видимых только в прицел винтовки. Зато легко возненавидеть соседа, раскатывающего на машине, когда ты тащишься пешком в пыли, союзника, жрущего сало и пьющего шнапс, когда ты глотаешь простую воду и давишься полусырой кониной. Когда к тебе и твоим товарищам относятся презрительно, как ко второму сорту, а именно так относились немецкие солдаты и офицеры к союзникам. Продовольственным и огневым снабжением в первую очередь обеспечивались германские части, остатки доставались союзникам. Это касалось тёплых вещей, топлива и всего другого, необходимого на войне.
Константин Симонов описывал такой случай. Взяли в плен двух румынских артиллеристов. Забитые крестьяне в военной форме, к своим офицерам относились покорно, как к неизбежному злу. Зато о немцах говорили с ненавистью, не только охотно показали расположение немецкой батареи, но и попросили разрешения пострелять по ней! Вот они, идиллические отношения между братьями по оружию.
В результате Сталинградской битвы профашистские режимы в Европе зашатались. Гитлеру пришлось для поддержки своих союзников вводить на их территорию отборные дивизии, так необходимые ему на фронте, на севере, вдали от Сталинграда, дальновидный финский маршал Маннергейм начал искать перемирия с Советским Союзом. Присланная на помощь Гитлеру испанская «Голубая дивизия» не была под Сталинградом, а участвовала в боях под Ленинградом, но и там ей хватило лиха — в феврале 1943 года под Красным Бором дивизия была наполовину уничтожена.
18 июля 1943 года оставшиеся в живых испанские фалангисты решили провести пышные торжества по случаю 10-летнего прихода к власти. Пригласили немецких генералов и офицеров, выписали варьете, но великолепно сработала советская разведка. В самый разгар банкета по дворцу в Царской Славянке был нанесён мощный артиллерийский удар. Множество убитых и раненых, варьете разбежалось по оврагам, в общем, банкет не удался. После этого дивизию по-быстрому отозвали из России. В самой Испании о разгроме «Голубой дивизии» особо не горевали: половина её состояла из оголтелых фашистов, вторая половина — из отъявленных уголовников.
В результате Сталинградской битвы гитлеровские союзники потеряли около 800000, человек, в том числе 300 тыс, пленными. Для таких небольших стран как Румыния и Венгрия такие потери просто огромны. Тот же Константин Симонов в своих дневниках описывает маленькую деревушку на севере Румынии. Полторы сотни дворов, на здании сельской управы висит доска в траурной каемке, на доске список из тридцати семи фамилий погибших на русском фронте солдат и унтер-офицеров. Тридцать семь убитых на такую деревню — это значит, что в каждой хате оплакивают или своего покойника, или кого-нибудь из родственников. А ещё есть раненые и калеки. А вдобавок на эту деревню причитается сколько-то пропавших без вести и оказавшихся в плену.
Разгром германских союзников под Сталинградом не был тайной, но в советской печати об этом упоминалось как-то неохотно, больше внимания уделялось разгрому немецкой армии, неприличным считалось напоминать соратникам по Варшавскому договору о сотнях тысяч их земляков, сложивших свои головы под городом на Волге.
Все эти части союзников были менее боеспособны, чем германские войска, они не имели ни приличной артиллерии, ни нормальных средств связи. Техника была устаревшего образца, уступал как немецким, так и советским аналогам. Моральный дух был низок, снабжение отвратительное, чтобы прокормиться, приходилось грабить местное население. Особенно это касалось румынской армии, как будто пришедшей из 19-го века, из времён крепостничества, надушенные, с накрашенными ресницами и подведёнными глазами, некоторые даже с мушками на щеках офицеры и серые исхудалые вечно голодные солдаты — такими презрительно вспоминают румынскую армию немецкие ветераны.
После войны разбитые германские генералы обвиняли Гитлера в том, что он, поставив на флангах союзников, проиграл Сталинградскую битву. А у него просто не было выбора, не было немецких частей для того, чтобы заткнуть все дыры. Снять боеспособные полки с центральной группировки, из-под Москвы, он не мог — Жуков уже начал мощное наступление на Ржев. Хотя наступление захлебнулось в крови, оно стянуло все имеющиеся резервы вермахта.
19 ноября 1942 года мощные советские бронетанковые корпуса взломали оборону румынской армии. Румыны были разбиты в пух и прах, немногочисленные немецкие резервы, отчаянно пытавшиеся спасти положение, уже ничего не могли изменить, их просто смяли. К середине декабря все румынские части на Восточном фронте практически перестали существовать. По воспоминаниям немецких офицеров, они в панике кидали винтовки, бросали орудия со снарядами, даже не пытаясь их уничтожить, колоннами сдавались в плен. Были случаи, когда советские полки, потеряв несколько человек убитыми и ранеными, брали в плен 7-8 тысяч румынских солдат. Озверевшие германские лётчики несколько раз даже обстреливали бегущих в панике союзников. Можно сказать, что в результате разгрома румынской армии наши войска и захлопнули в Сталинградском «мешке» войска Паулюса.
В середине декабря начал наступление Воронежский фронт. В двухмесячных боях он разгромил итальянскую и венгерскую армии. Разгром был страшным: итальянские части были почти практически все уничтожены, венгры потеряли две трети своего состава. Досталось и немцам: от 24-го танкового корпуса остались лишь одни ошмётки. Под городом Россошь пять итальянских дивизий и три немецкие попали в окружение. Вырваться удалось немногим, и то в основном немцам. Они отбирали у итальянцев и венгров машины и уезжали, бросая союзников под гусеницы советских танков.
Для Европы это был шок. Приятно, когда ты знаешь, что твои соотечественники с триумфом шагают по России, приятно получать богатые посылки, но когда вместо посылок с кубанским маслом приходят похоронки, для радости нет повода. Румынскому крестьянину и итальянскому виноделу не понять, что их дети делают в заснеженной России, почему они должны там погибать.
Вскоре по домам начали возвращаться те немногие из союзных войск, кто уцелел в Сталинградской бойне. Измученные, голодные, обмороженные, злые на своих политиков и в первую очередь на немцев. По-человечески их можно понять. Трудно ненавидеть русских, видимых только в прицел винтовки. Зато легко возненавидеть соседа, раскатывающего на машине, когда ты тащишься пешком в пыли, союзника, жрущего сало и пьющего шнапс, когда ты глотаешь простую воду и давишься полусырой кониной. Когда к тебе и твоим товарищам относятся презрительно, как ко второму сорту, а именно так относились немецкие солдаты и офицеры к союзникам. Продовольственным и огневым снабжением в первую очередь обеспечивались германские части, остатки доставались союзникам. Это касалось тёплых вещей, топлива и всего другого, необходимого на войне.
Константин Симонов описывал такой случай. Взяли в плен двух румынских артиллеристов. Забитые крестьяне в военной форме, к своим офицерам относились покорно, как к неизбежному злу. Зато о немцах говорили с ненавистью, не только охотно показали расположение немецкой батареи, но и попросили разрешения пострелять по ней! Вот они, идиллические отношения между братьями по оружию.
В результате Сталинградской битвы профашистские режимы в Европе зашатались. Гитлеру пришлось для поддержки своих союзников вводить на их территорию отборные дивизии, так необходимые ему на фронте, на севере, вдали от Сталинграда, дальновидный финский маршал Маннергейм начал искать перемирия с Советским Союзом. Присланная на помощь Гитлеру испанская «Голубая дивизия» не была под Сталинградом, а участвовала в боях под Ленинградом, но и там ей хватило лиха — в феврале 1943 года под Красным Бором дивизия была наполовину уничтожена.
18 июля 1943 года оставшиеся в живых испанские фалангисты решили провести пышные торжества по случаю 10-летнего прихода к власти. Пригласили немецких генералов и офицеров, выписали варьете, но великолепно сработала советская разведка. В самый разгар банкета по дворцу в Царской Славянке был нанесён мощный артиллерийский удар. Множество убитых и раненых, варьете разбежалось по оврагам, в общем, банкет не удался. После этого дивизию по-быстрому отозвали из России. В самой Испании о разгроме «Голубой дивизии» особо не горевали: половина её состояла из оголтелых фашистов, вторая половина — из отъявленных уголовников.
В результате Сталинградской битвы гитлеровские союзники потеряли около 800000, человек, в том числе 300 тыс, пленными. Для таких небольших стран как Румыния и Венгрия такие потери просто огромны. Тот же Константин Симонов в своих дневниках описывает маленькую деревушку на севере Румынии. Полторы сотни дворов, на здании сельской управы висит доска в траурной каемке, на доске список из тридцати семи фамилий погибших на русском фронте солдат и унтер-офицеров. Тридцать семь убитых на такую деревню — это значит, что в каждой хате оплакивают или своего покойника, или кого-нибудь из родственников. А ещё есть раненые и калеки. А вдобавок на эту деревню причитается сколько-то пропавших без вести и оказавшихся в плену.
Разгром германских союзников под Сталинградом не был тайной, но в советской печати об этом упоминалось как-то неохотно, больше внимания уделялось разгрому немецкой армии, неприличным считалось напоминать соратникам по Варшавскому договору о сотнях тысяч их земляков, сложивших свои головы под городом на Волге.
0 комментариев
Сначала новые
| Сначала лучшие
| Сначала старые
