Как погиб флагман Черноморского флота линкор «Императрица Мария»

Жертв могло быть гораздо больше, если бы во время взрыва, произошедшего в носовой орудийной башне линкора, экипаж корабля не стоял на молитве на палубе. Кроме того, часть офицеров находилась в береговом увольнении. «Императрица Мария» был флагманом Черноморского флота, на котором при выходе в море находился командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак.

В телеграмме Колчака царю Николаю II сообщалось: «Вашему императорскому величеству всеподданнейше доношу: «Сегодня в 7 час. 17 мин. на рейде Севастополя погиб линейный корабль «Императрица Мария». В 6 час. 20 мин. произошел внутренний взрыв носовых погребов и начался пожар нефти. Тотчас же начали затопление остальных погребов, но к некоторым нельзя было проникнуть из-за пожара. Взрывы погребов и нефти продолжались, корабль постепенно садился носом и в 7 час. 17 мин. перевернулся. Спасенных много, число их выясняется».

Для расследования трагедии была создана специальная комиссия, однако выяснить причины взрыва ей не удалось. До сих пор у историков нет однозначного мнения о причине трагедии: была ли это диверсия или просто трагическая случайность.

Предыстория

В Первую мировую войну противником Российской империи на Черном море был германо-турецкий флот. Перед войной Черноморский флот по всем статьям имел полное превосходство над турецкими военно-морскими силами. Наш флот превосходил противника по количеству вымпелов, по огневой мощи, по боевой подготовке, выучке офицеров и матросов и т. д. В его состав входили: 6 линейных кораблей старого типа (т. н. броненосцы, или додредноуты) — флагман флота «Евстафий», «Иоанн Златоуст», «Пантелеймон» (бывший «Князь Потёмкин-Таврический»), «Ростислав», «Три Святителя», «Синоп»; 2 крейсера типа «Богатырь», 17 эскадренных миноносцев, 12 миноносцев, 4 подводные лодки. Основной базой был Севастополь, флот имел свои верфи в Севастополе и Николаеве. Строились 4 мощных линейных корабля современного образца (дредноуты): «Императрица Мария», «Императрица Екатерина Великая», «Император Александр III», «Император Николай I».

У турков было всего несколько более или менее боеспособных кораблей: 2 бронепалубных крейсера «Меджидие» и «Гамидие», 2 эскадренных броненосца « Торгут Рейс» и «Хайреддин Барбаросса» (броненосцы типа «Бранденбург»), 8 эсминцев французской и немецкой постройки. При этом у османов практически не было своей кораблестроительной промышленности, не хватало денег, морских кадров, отсутствовала боевая подготовка, дисциплина была низкой. Турецкое правительство перед войной пыталось обновить флот, заказав новые корабли во Франции и Англии. Но война с Италией, две Балканские войны и начало Первой мировой войны сорвали эти планы. Денег в казне не было, а те корабли, которые строились в Англии, британцы конфисковали в свою пользу.

В результате выход турецкого флота из Босфорского пролива на бой с русским флотом был в принципе невозможен. Однако, хотя Черноморский флот и был существенно сильнее турецких морских сил, он был вынужден бездействовать. В Петербурге боялись спровоцировать вступление Турции в войну на стороне Германии и дали указание избегать агрессивных действий, которые могут вызвать войну с Османской империей. Хотя опыт войны с японцами показал ошибочность пассивной тактики, царское правительство, спустя 10 лет «наступило на те же грабли», командующий флотом А. А. Эбергард был связан директивой правительства.

Тем временем Германия изменила баланс сил на Чёрном море. 10 августа 1914 года в Турцию прибыли два новейших германских крейсера: тяжёлый «Гебен» (назвали «Султан Селим») и легкий «Бреслау» («Мидилли»). Командир германской Средиземноморской дивизии контр-адмирал В. Сушон возглавил объединённые германо-турецкие силы. «Гебен» был мощнее любого русского линкора старого типа, но вместе русские броненосцы его бы уничтожили. Поэтому при столкновении со всей эскадрой «Гебен» уходил, пользуясь своей высокой скоростью. Под давлением Германии турецкая «военная партия» вязла вверх, и Османская империя решилась вступить в войну.

29-30 октября германо-турецкий флот нанёс артиллерийский удар по Севастополю, Одессе, Феодосии и Новороссийску. Это событие получило название — «Севастопольская побудка». Таким образом, боевые действия на Черном море неожиданно для Российской империи. Черноморский флот был застигнут врасплох противником. Однако германо-турецкие силы не смогли нанести большой вред русскому флоту: силы распылили, да и не хватало огневой мощи.

Практически сразу русский флот нанёс ответный «визит»: огнем крейсера «Кагул» были уничтожены огромные угольные хранилища в Зонгулдаке (Зунгулдак), а броненосец «Пантелеймон» и миноносцы потопили несколько войсковых транспортов и тральщиков противника. Кроме того, эсминцы под прикрытием броненосцев поставили мины у самого Босфора. В ноябре русская эскадра выходит на поиск вражеских кораблей, обстреливает Трапезунд и встречается на обратном пути с германскими крейсерами. Бой у мыса Сарыч 18 ноября 1914 г. свёлся к перестрелке между линкором «Евстафий» и «Гебеном». Оба корабля получили повреждения («Гебен» пришлось ставить на ремонт). Германцы не могли вести бой со всей бригадой русских линкоров и, пользуясь преимуществом в скорости хода, немецкие крейсера смогли оторваться от русской эскадры и уйти.

В декабре «Гебен» подорвался на русской мине у Босфорского пролива, площадь пробоины левого борта составила 64 кв. метра, а правого — 50 кв. метров, «хлебнул воды» от 600 до 2000 тонн. Для ремонта пришлось вызвать специалистов из Германии, восстановительные работы в основном завершились к апрелю 1915 года. Однако в самом конце 1914 года в Черное море из Средиземного перешли 5 германских подлодок, что осложнило ситуацию на Черноморском театре.

В 1915 году Черноморский флот последовательно наращивал своё преимущество: русская эскадра совершала походы к вражеским берегам, наносились артиллерийские удары по Зонгулдаку, Трапезунду и другим портам. Были потоплены десятки вражеских пароходов, парусных судов с военными грузами. Для разведки турецких путей стали использоваться эсминцы, гидроавиация, русские подлодки начали патрулировать район Босфора.

В начале апреля 1915 года провалился план германо-турецкого командования по атаке Одессы. Предполагалось, что Одесса станет базой для русского десанта (Босфорская операция) и Сушон хотел уничтожить русские транспорты. Однако дело испортили русские минные заграждения. Крейсер «Меджидие» подорвался на мине. Полностью он не утонул, слишком маленькая глубина была. Экипаж сняли эсминцы. Германо-турецкий отряд ретировался. Летом турецкий крейсер подняли. В Одессе провели начальный ремонт, затем в Николаеве капитальный, перевооружили и через год в июне 1916 года корабль вошёл в состав Черноморского флота, как «Прут». В составе флота участвовал в нескольких операциях, в мае 1918 года захвачен германцами, передан туркам и там благодаря русскому ремонту состоял на службе турецкого флота аж до 1947 года.

После Крымский войны в Российской империи прорабатывали различные варианты ведения войны с Турцией. После Русско-турецкой войны 1877-1877 гг. стало окончательно ясно, что нужен сильный флот. Одними сухопутными силами взять Стамбул крайне сложно: слишком большое расстояние от Дуная и Кавказа до османской столицы, к тому же защищенное сильными крепостями и природными преградами. Поэтому с возрождением Черноморского флота возникла идея проведения Босфорской операции. Идея была заманчивой — одним ударом обезглавить старого врага и воплотить вековую русскую мечту, вернуть в лоно православного, христианского мира древний Царьград-Константинополь.

Для осуществления этого плана нужен был мощный броненосный флот, на порядок сильнее турецких военно-морских сил. Флот строили с 1883 года, были заложены броненосцы типа «Императрица Екатерина Великая», всего построено 4 корабля, причём два из них участвовали и в Первую Мировую войну. Кроме того интенсивно развивали миноносный флот и Добровольческий флот (для перевозки десанта). Броненосцы должны были при необходимости сокрушить вражеский флот и громить сухопутные укрепления, батареи.

К идее операции вернулись во время Первой мировой войны. Появление германских кораблей отодвинуло эти планы. Когда союзники России начали Дарданелльскую операцию (февраль 1915 года), планы захвата Босфора возобновили. Русский флот систематически проводил демонстративные действия против Босфора. Если бы союзники добились успеха в Дарданеллах, Черноморский флот должен был занять Босфор. Русские войска стягивались к Одессе, проводилась демонстративная загрузка на транспорты. Кипучей деятельностью создавалась видимость по подготовке крупномасштабной десантной операции. Правда, до ввода в строй новых линкоров успех этой операции вызвал сомнения. Кроме того, германское наступление 1915 года не позволяло выделить крупные силы для операции.

Реальная возможность появилась только в 1916 году. Кавказский фронт провёл успешную Эрзерумскую операцию, взяв крупнейшую турецкую твердыню и базу на Кавказе, а затем добился успеха и в других сражениях. Юго-Западный фронт успешно начал Луцкую операцию (Брусиловский прорыв), австро-венгерские войска потерпели тяжелое поражение. Германские войска были связаны на Французском фронте тяжелыми боями у Вердена, а затем на Сомме. У Русской Ставки появилась возможность выделить силы для десанта. Кроме тог, в составе Черноморского флота было теперь два новейших дредноута — «Императрица Мария» и «Императрица Екатерина Великая», что нейтрализовало «Гебен».

В целом с этого времени русский флот получил большое превосходство над противником, он постоянно обстреливал турецкое побережье. С появлением на флоте новых подлодок, в том числе и минного заградителя типа «Краб», стало возможным пересечь коммуникации врага и с помощью них. Новинкой русского флота стало взаимодействие подлодок и эскадренных миноносцев, что повысило результативность блокады Босфора и угольных районов Турции.

Таким образом, в 1915 году Черноморский флот укрепил своё превосходство и практически полностью контролировал море. Были сформированы три бригады линкоров, активно действовали миноносные силы, наращивали боевой опыт подводные силы и морская авиация. Были созданы условия для проведения Босфорской операции.

В 1916 году Россия получила на Черноморском театре ряд неприятных «сюрпризов»: 14 (27) августа в войну на стороне Антанты вступила Румыния, но т. к. её вооруженные силы были весьма сомнительной боеспособности, то их пришлось укрепить русскими войсками. Черноморский флот теперь содействовал союзнику со стороны Балканского побережья и Дуная. Усилилась подводная угроза флоту, германские подводные силы в Чёрном море выросли до 10 подлодок. Черноморский флот не имел противолодочной защиты, поэтому на подступах к Севастополю её пришлось создавать.

Также Черноморский флот продолжал решать прежние задачи: блокировал Босфор; поддерживал правый фланг наступающего Кавказского фронта; нарушал морские коммуникации противника; защищал свои базы и коммуникации от подводных сил врага; поддерживал русские и румынские войска.

Одной из главных задач считалась блокада пролива. Используя минный опыт Балтийского флота, было принято решение закрыть Босфор минами. С 30 июля по 10 августа проведена миннозаградительная операция, было поставлены 4 заграждения, всего около 900 мин. До конца года было сделано ещё 8 установок мин, с задачей усилить основное заграждение и заблокировать прибрежные воды (для помех малым судам и подлодкам). Для охраны минных заграждений от тральщиков был установлен дозор из эсминцев и подводных лодок. На минных полях противник потерял несколько боевых кораблей, подлодок, десятки транспортов. Минная блокада нарушила турецкое судоходство, Стамбул стал испытывать трудности в снабжении продовольствием и топливом. Но полную блокаду Босфора осуществить всё же не удалось.

Также Черноморский флот активно поддерживал Кавказский фронт. Корабли поддерживали сухопутные войска артиллерией, высаживали отвлекающие десанты, диверсионные группы, прикрывали от возможного удара с моря, осуществляли поставку припасов и подкреплений. Перевозку войск и припасов осуществляла специальная транспортная флотилия (в 1916 году — 90 судов). Корабли Черноморского флота поддерживали наши войска во время Эрзерумской и Трапезундской операций.

Гибель линкора

Корабль был заложен в 1911 году в Николаеве одновременно с однотипными линкорами «Император Александр III» и «Императрица Екатерина Великая». Своё название корабль получил по имени вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны, супруги покойного императора Александра III. Его спустили на воду 6 октября 1913 года, прибыл в Севастополь 30 июня 1915 года.

13-15 октября 1915 года линкор прикрывал действия 2-й бригады линкоров в районе Зонгулдака. В ноябре 1915 г. прикрывал с моря 2-ю бригаду при обстреле Варны и Евксинограда. С 5 февраля по 18 апреля оказывал содействие Трапезундской операции. В ходе военных действий стало ясно, что линкоры типа «Императрица Мария» оправдали возложенные на них надежды. За первый год службы корабль совершил 24 боевых походов, потопил немало турецкий судов.

Летом 1916 года по решению Верховного главнокомандующего Черноморский флот возглавил вице-адмирал Александр Колчак. Адмирал сделал «Императрицу Марию» флагманом флота и систематически выходил на нём в море. Заложив славный почин, осенью 1916 года линкор был поставлен в Севастопольском рейде на профилактический ремонт. Однако эта осень стала для «Императрицы Марии» роковой.

Утро 20 октября 1916 года не предвещало беды, начинался обычный день. Над Северной бухтой повседневно была дана побудка экипажам кораблей. На линкоре все шло по определенному обычному распорядку. Внезапно в 6 час. 20 мин. окрестности сотряс мощный взрыв.

Капитан 2 ранга А.Лукин писал: «В умывальнике, подставляя головы под краны, фыркала и плескалась команда, когда страшный удар грохнул под носовой башней, свалив с ног половину людей. Огненная струя, окутанная ядовитыми газами желто-зеленого пламени, ворвалась в помещение, мгновенно превратив царившую здесь только что жизнь в груду мертвых, сожженных тел...». Страшной силы новый взрыв вырвал стальную мачту. Как катушку, швырнул к небу броневую рубку. Взлетела на воздух носовая дежурная кочегарка. Корабль погрузился во тьму. Корабль горел, грудами лежали тела. В некоторых казематах застряли люди, забаррикадированные лавиной огня. Выйди — сгоришь. Останешься — утонешь. Рвались погреба 130-миллиметровых снарядов. В течение часа произошло ещё около 25 взрывов. Экипаж до последнего боролся за свой корабль, много героев погибли, пытаясь потушить огонь.

Перепуганные севастопольцы выбежали на набережную и стали очевидцами страшной картины. Стоя на рейде в родной бухте умирал линкор «Императрица Мария». Корабль накренился по правому борту, перевернулся и утонул. Раненых располагали прямо на берегу и здесь же оказывали первую медицинскую помощь. Над городом стоял черный дым. К вечеру стали известны размеры катастрофы: 225 моряков погибло, 85 тяжело ранены (в источниках приводятся различные цифры). Так, погиб мощнейший корабль Черноморского флота. Это была самая крупная потеря Российского императорского флота за все годы Первой мировой войны.

Трагедия потрясла всю Российскую империю. Выяснением причин гибели корабля занялась комиссия Морского министерства, которую возглавил боевой офицер, член Адмиралтейского совета адмирал Н. М. Яковлев. Членом комиссии стал и известный кораблестроитель, один из авторов проекта черноморских линкоров, соратник адмирала С. О. Макарова, академик А. Н. Крылов, который и составил заключение, которое одобрили все члены комиссии. Были выдвинуты три основные версии гибели линкора: 1) самовозгорание пороха; 2) небрежность в обращении с огнем или порохом; 3) злой умысел.

Комиссия склонялась ко второй версии (халатность), т. к. порох был, по мнению всех артиллеристов линкора качественным. Что касается злого умысла, то комиссия считала эту версию маловероятной. Хотя были установлены нарушения в правилах доступа к артиллерийским погребам и недостаток контроля за находившимися на корабле рабочими. Комиссия отмечала: «...На линкоре «Императрица Мария» имелись существенные отступления от уставных требований в отношении доступа в артпогреба. В частности, многие люки башни не имели замков. Во время стоянки в Севастополе на линкоре работали представители различных заводов. Пофамильная проверка мастеровых не производилась...». В результате ни одна из выдвинутых комиссией гипотез не нашла достаточных фактов для подтверждения.

Кроме того, расследованием причин взрывов занимались Севастопольское жандармское управление и созданная по инициативе моряков в конце 1915 года контрразведка Главного штаба Черноморского флота. Но и они не смогли выйти на истинную причину гибели флагмана. Революционные события окончательно остановили расследование.

Уже в 1916 году начались работы по подъёму корабля, по проекту, предложенному А. Н. Крыловым. Корабль подняли в 1918 году и отвели в док. Однако в условиях гражданской войны и революционной разрухи корабль так и не был восстановлен. В 1927 году он был разобран.

Версии

Уже в советский период стало известно, что Германия пристально наблюдала за всеми изменениями в русском флоте, в том числе и за новыми дредноутами. В Берлине опасались, что русские возьмут Константинополь, где линкоры должны были сыграть решающую роль в прорыве турецкой обороны. В 1933 году, в ходе расследования диверсий на Николаевской верфи, сталинскими чекистами была выявлена сеть немецкой разведки во главе с В. Э. Верманом. Главной задачей немецких шпионов был срыв судостроительной программы военного и торгового флота СССР.

В ходе расследования выяснилось много интересных деталей, уходящих корнями в дореволюционный период. Сам Верман являлся разведчиком со стажем (был старшим инженером-электриком), начал свою деятельность ещё в 1908 году, когда началась широкомасштабная программа восстановления русского флота. Сеть охватывала все крупные города Причерноморья, особое внимание оказывалось Одессе, Николаеву, Севастополю и Новороссийску. В группу входили многие известные в городе лица (даже городской голова Николаева, некто Матвеев), а главное — инженеры верфи Шеффер, Липке, Феоктистов и электротехник Сгибнев. В начале тридцатых годов некоторые члены шпионской группы были арестованы. В ходе следствия они рассказали о причастности к взрыву на линкоре. Прямые исполнители диверсии — Феоктистов, Сгибнев и Верман — должны были получить «гонорар» по 80 тысяч рублей золотом, а глава группы, Верман, к тому же ещё и Железный крест.

На допросе Верман сообщил, что германская разведка планировала диверсию на линкоре, и руководил группой диверсант Гельмут фон Штитгофф. Он считался лучшим специалистом в области минирования и подрыва кораблей. Летом 1916 года Гельмут Фон Штитгофф стал работать на Николаевской верфи электриком. Планировалось взорвать линкор прямо на верфи. Однако что-то сорвалось. Штитгофф срочно свернул операцию и отбыл в Германию. Но группа Вермана продолжала работать самостоятельно и не свернула свою деятельность, у неё была возможность доступа на линкор. Штитгоффа командование перебросило на следующее задание. В 1942 году заслуженный диверсант Германии фон Штитгофф был расстрелян тайной полицией. След, ведущий к разгадке гибели линкора «Императрица Мария» был стёрт.

Кроме того, существует британский след. В ночь перед гибелью исполина комендор Воронов был дежурным на главной башне. Его обязанностями были: осмотр и замер температуры артиллерийского погреба. Этим утром капитан 2-го ранга Городысский также нес боевое дежурство по кораблю. На рассвете Городысский отдал приказ своему Воронову измерить температуру в погребе главной башни. Воронов спустился в погреб и больше его никто не видел. А через некоторое время прогремел первый взрыв. Тело Воронова так и не было найдено среди тел погибших. В комиссии были подозрения на его счёт, но доказательств не было и его записали в без вести пропавшие. Позднее выяснилось, что подполковник английской разведки Джон Хевиленд и комендор линкора «Императрица Мария» Воронов, видимо, это один и тот же человек. Лейтенант морской британской разведки нёс службу в России с 1914 — по 1916 годы, через неделю после взрыва он покинул Россию и прибыл в Англию уже подполковником. После окончания войны вышел в отставку, жил обычной жизнью богатого джентльмена. А в 1929 году погиб при странных обстоятельствах.

Таким образом, вполне возможно, что Германия смогла провести тайную операцию по ликвидации флагмана Черноморского флота. Или это сделала наш «партнер» — Британия. Как известно британцы издавна противились планам России по захвату проливов и Константинополя-Царьграда. Известно, что в Англии раньше всех появилась мощная разведывательно-диверсионная служба, которая вела тайную войну против конкурентов Британской империи. Британская элита не могла допустить, чтобы «щит Олега» снова появился на воротах Царьграда. Это был бы день крушения вековых махинаций и интриг Англии против России. Проливы не должны были достаться русским любой ценой.

Возможности английской разведки в России были не хуже германских, к тому же Англия часто делала свои дела чужими руками. Возможно, что линкор был уничтожен немцами, но при тайной поддержке британцев. С учётом того, что служба безопасности в Российской империи была поставлена плохо (в частности, высокопоставленные заговорщики, западные агенты и революционеры спокойно готовили свержение самодержавия), и отмечалась слабая организация защиты особо важных объектов и сооружений, возможность пронести «адскую машину» на линкор была.