Однажды 20 лет назад

* * *
Они сидели плечом к плечу, в крохотном помещении. Командир подлодки, капитан 1го ранга Андрей Петраков, мичман Сергеев Иван Петрович и ст.лейтенант, командир торпедной группы, Антон Каверин. Тусклый свет с трудом позволял различать лица товарищей. Пот застилал глаза. Воздух был раскален. Сколько времени может выжить человек в таких условиях? Неизвестно, но факт что недолго. Но когда ситуация экстремальна, срабатывают какие-то внутренние механизмы и человек находит в себе резервы, немыслимые в обычной жизни, тем более, если этот человек, офицер российского флота, подводник.

Сидели молча, говорить было тяжело, раскаленный воздух, обжигал горло и лекгие. Командир посмотрел на мичмана, тот сидел, прикрыв глаза, на мокром от пота лбу, пульсировала вена.
— Петрович – негромко позвал Андрей, мичман открыл глаза — Ты в порядке?
— В порядке.
— Ну, другого, то я и не ожидал услышать — улыбнулся краешками губ командир — Антон, ты как?
Лейтенант молчал, низко опустив голову.
— Петрович, посмотри, как он?
Мичман потряс лейтенанта за плечи.
— Антон, Антон.
— Мама, мамочка, у меня все хорошо.
— Командир, он бредит — мичман сильнее тряхнул младшего офицера — Лейтенант, очнись — Антон поднял голову.
—Все хорошо. Я в норме.

Мичман по-отечески обнял его за плечо.
—Ничего, ничего сынок. Все будет в порядке — как заклинание проговорил он. И уже бодрее: “На свадьбу то позовешь?”
— Позову, Иван Петрович, обязательно – улыбнувшись, ответил лейтенант и опять опустил голову.

— Молодой совсем — обращаясь к Петракову, прошептал мичман — не надо было его брать.
— Что значит молодой? Он офицер, подводник. У нас не детский сад — отрезал командир, а сердце защемило. Ведь это он настоял в штабе, чтобы Антона Каверина, племянника его старого друга, приписали к нему в экипаж.

— Петрович, я понимаю, я командир, на мне вся ответственность, но я тебя знаю вот с таких лет — он кивнул в сторону лейтенанта — ты же старый морской волк, посоветуй, что делать?
Мичман ответил не сразу, закусив ус, он посмотрел командиру в глаза, пытаясь прочесть в них, его моральное состояние и исходя из этого, дать ответ.

— Терпеть, Андрюша, терпеть – Иван Петрович, никогда не позволял себе называть так командира, хоть и знал его, действительно очень давно и был старше, но в данной ситуации, такое обращение прозвучало естественно и было правильным.

Андрей покачал головой, соглашаясь и сжал виски. Окружающий воздух уже раскалился до предела. Казалось от него можно прикурить.
— Петрович, а помнишь наш первый поход?
Мичман улыбнулся.
— Помню, Андрей, я все помню.
Помолчали, вспоминая, каждый про себя, былое. Лейтенант сидел, прикрыв глаза. Петракову показалось, что он плачет, но скорее всего, просто показалось, различить слезы на мокром от пота лице, было невозможно.

— Сколько мы уже здесь?- Андрей посмотрел на мичмана.
— Думаю около часа.

Надо было что-то решать. Капитан 1го ранга это прекрасно понимал. Дальше оставаться в этой полутемной духовке нельзя. Сам он мог бы еще держаться, крепкое здоровье и дух офицера-подводника, командира современной субмарины позволяли. Но он нес ответственность не только за себя. И как командир, как человек сильной воли и духа, принял для себя решение.
Андрей встал, пошатываясь, подошел к двери.

— Хрен с вами, с МЕНЯ пиво. Упертые черти. Сдохнут, лядь, а за пивом не пойдут — прорычал Петраков выходя из сауны – ладно Петрович, а этот то сынок, чуть не сварился, а сидит. В следующий раз никаких пари, по приказу будешь за пивом бегать — он что-то еще кричал, отдаляясь от парилки, но Петровичу с лейтенантом уже не было слышно.

A.Polyakov