Чужих детей не бывает

Городок у нас маленький, но есть в нем две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого - сад и масса цветов.
И вот мой муж Федор - золотые руки - построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей - у нас их двое было, Иван и Костя.

Но все сложилось по-другому. Началась война с фашистской Германией. Сначала ушел мой Федор, потом один за другим два сына, а через несколько месяцев пришла из части похоронка - погибли оба...

Я сходила с ума. Хожу по пустому дому-дворцу и думаю - как жить?

Работала я в это время в райкоме, мне очень сочувствовали, успокаивали, как могли. Однажды иду я около вокзала, и вдруг летят три самолета. Люди как закричат: "Немцы, немцы!" - и рассыпались в разные стороны. Я тоже в какой-то подъезд забежала. И тут зенитки стали по самолетам бить: узловая станция сильно охранялась, через нее шли поезда с солдатами и техникой. Вижу - бежит по площади женщина с девочкой на руках. Я ей кричу: "Сюда! Сюда! Прячься!" Она ничего не слышит и продолжает бежать. И тут один из самолетов сбросил бомбу прямо на площадь. Женщина упала и ребенка собой прикрыла. Я, ничего не помня, бросилась к ней. Вижу, она мертвая. Тут милиция подоспела, женщину забрали, хотели и девочку взять.

Я прижала ее к себе, думаю, ни за что не отдам, и сую им удостоверение райкомовского работника. Они говорят - иди, и чемодан той женщины отдали. Я - в райком: "Девчата, оформляйте мне ребенка! Мать на глазах у меня убили, а об отце в документах - прочерк..."

Они сначала стали отговаривать: "Лиза, как же ты работать будешь? Малышку в ясли не устроишь - они забиты". А я взяла лист бумаги и написала заявление об увольнении: "Не пропаду, - говорю, - надомницей пойду, гимнастерки солдатам шить".

Унесла я домой мою первую дочку - Катю, пяти лет, как было указано в документах, и стала она Екатериной Федоровной Андреевой по имени и фамилии моего мужа.

Уж как я любила ее, как баловала... Ну, думаю, испорчу ребенка, надо что-то делать. Зашла я как-то на свою бывшую работу в райком, а они двух девчушек двойняшек, лет трех-четырех, в детдом оформляют. Я к ним: "Отдайте их мне, а то я Катю совсем избалую". Так появились у меня Маша и Настя.

А тут соседка парнишку привела шести лет, Петей звать. "Его мать беженка, в поезде умерла, - объяснила она, - возьми и этого, а то что у тебя - одни девки". Взяла и его.

Живу с четырьмя малютками. Тяжело стало: и еду надо приготовить, и постирать, и за детьми приглядеть, да и для шитья гимнастерок тоже нужно время - ночами их шила.

И вот, развешиваю как-то во дворе белье, и входит мальчик лет десяти-одиннадцати, худенький такой, бледный, и говорит:

- Тетенька, это ты детей в сыновья берешь?

Я молчу и смотрю на него. А он продолжает:

- Возьми меня, я тебе во всем помогать буду, - и, помолчав, добавил: - И буду тебя любить.

Как сказал он эти слова, слезы у меня из глаз и полились. Обняла его:

- Сыночек, а как звать тебя?

- Ваня, - отвечает.

- Ванюша, так у меня еще четверо: трое девчонок да парнишка. Их-то будешь любить?

А он так серьезно отвечает:

- Ну так, если сестры и брат, как не любить?

Я его за руку, и в дом. Отмыла, одела, накормила и повела знакомить с малышами.

- Вот, - говорю, - ваш старший брат Ваня. Слушайтесь его во всем и любите его.

И началась у меня с приходом Вани другая жизнь. Он мне как награда от Бога был. Взял Ваня на себя заботу о малышах, и так у него складно все получалось: и умоет, и накормит, и спать уложит, да и сказку почитает. А осенью, когда я хотела оформить его в пятый класс, он воспротивился, решил заниматься самостоятельно, сказал:

- В школу пойду, когда подрастут младшие.

Пошла я к директору школы, все рассказала, и он согласился попробовать. И Ваня справился.

Война закончилась. Я запрос о Федоре несколько раз посылала, ответ был один: пропал без вести.

И вот однажды получаю письмо из какого-то госпиталя, расположенного под Москвой: "Здравствуй, Лиза! Пишет незнакомая тебе Дуся. Твой муж был доставлен в наш госпиталь в плохом состоянии: ему сделали две операции и отняли руку и ногу. Придя в себя, он заявил, что у него нет ни родственников, ни жены, а два сына погибли на войне. Но когда я его переодевала, то нашла у него в гимнастерке зашитую молитву и адрес города, где он жил с женой Лизой. Так вот, - писала Дуся, - если ты еще помнишь и ждешь своего мужа, то приезжай, если не ждешь, или замуж вышла, не езди и не пиши".

Как же я обрадовалась, хоть и обидно мне было, что Фёдор усомнился во мне.

Прочитала я письмо Ване. Он сразу сказал:

- Поезжай, мама, ни о чем не беспокойся.

Поехала я к мужу... Ну, как встретились? Плакали оба, а когда рассказала ему о новых детях, обрадовался. Я всю обратную дорогу о них говорила, а больше всего о Ванюше.

Когда зашли в дом, вся малышня облепила его:

- Папа, папа приехал! - хором кричали. Всех перецеловал Федор, а потом подошел к Ване, обнял его со слезами и сказал:

- Спасибо, сын, спасибо за все.

Ну, стали жить. Ваня с отличием закончил школу, пошел работать на стройку, где когда-то начинал Федор, и одновременно поступил на заочное отделение в Московский строительный институт. Окончив его, женился на Кате.

Двойняшки Маша и Настя вышли замуж за военных и уехали. А через пару лет женился и Петр.

И все дети своих дочек называли Лизами - в честь бабушки.