Сто оттенков белого
— Ты что, правда никогда в жизни не видела снега? Сколько тебе лет?
— Девятнадцать. И думаю, что и не увижу. Я не собираюсь в вашу Сибирь. Я круглый год в шортах. Ну ладно, расскажи — он какой?
— Снег? Он… ну, вообще он сделан из замерзшей воды.
— Как лед в баре?
— Да нет… Смотри: лед в стакане твердый и прозрачный. Это вода, которая замерзает на земле, этот лед покрывает собой реки, озера… А снег — вода, которая замерзла на небе, на облаках, и в день прихода зимы она опускается оттуда медленно, легко и беззвучно, как лебяжий пух, и вот этим пухом укрыта вся земля, а ты в эту ночь особенно глубоко спишь, и тебе обязательно снится добрый и хороший сон, и утром открываешь глаза и еще не выглянул в окно, а уже знаешь — снег. В окне другой свет.
— Он у вас светится, что ли?
— Да нет, не светится, конечно, но он такой невероятно белый, что собирает и отражает свет со всего пространства, и мир делается светлей и чище.
— То есть в барах всего мира из воды получается один и тот же лед, а у вас в небесах из той же воды что-то совсем другое? Знаешь, я однажды в жизни летела в самолете, и там вокруг были облака, а в стакане принесли тот же долбаный лед. Ты не гонишь?
— Да послушай! Когда ты видишь этот воздушный, нетоптанный, невозможно белый ковер, с тобой случается радость и ты улыбаешься. А дети бегут на улицу играть в снежки.
— В снежки? Snowies?
— Нет, это, скорее, будет snowballs. В общем, дети лепят из снега такие мячики…
— Лепят? Он что, липкий, как глина? Ты только что говорил, что он легкий и пушистый!
— Ну да, он… В общем, пока он лежит, он легкий и пушистый, но если взять его в руки и сжать, он превратится в довольно плотный снежный мячик, и им можно кидаться!
— Кидаться? Зачем??
— Для радости!
— А летом вы, видимо, просто водой брызгаетесь?
— Нет, почему?
— Ну, если вы испытываете радость от кидания друг в друга мерзлой водой в зимнее время…
— Да ты просто не понимаешь, как это весело! А еще можно слепить снежную бабу!
— Бабу? Ну-ка, ну-ка…
— Сначала ты кладешь снежок на снег и начинаешь его осторожно катить. И он обрастает снегом и становится больше, больше, пока не превращается в огромный шар. Потом делаешь второй шар, поменьше, и ставишь его на первый, а сверху третий, самый маленький, это голова. На голову — ведро, вместо глаз — угольки, вместо носа — морковка! Вот и баба!
— Значит, три шара один на другом, ведро на голове и морковь, изображающая нос? Хорошие у вас бабы! Все такие? И ни одна не подала в суд?
— Да прекрати! Это же смешная вещь! А знаешь, сколько оттенков снега видит эскимос? Сто! Сто оттенков белого! Я не эскимос, но тоже вижу, как снег меняет свой цвет: под ярким солнцем он голубой, на закате — розовый и даже фиолетовый, к концу зимы становится серым, а в нашем городе бывает еще желтым от химического комбината! А знаешь, что, когда поднимается мороз (хотя правильнее было бы сказать «мороз падает» — ведь температура опускается!), снежные поля сверкают россыпями хрусталя под солнцем и даже в воздухе рассеяна еле заметная бриллиантовая пыль? А снег в такую погоду скрипит под ногами, как новое кожаное седло.
— Послушай, ты явно что-то куришь. Я бы напросилась попробовать, но это что-то — слишком забористое. Я думала, мы разговариваем серьезно. Спасибо за мохито. Девочки, побежали к морю!
А.М. 2017