Самолет летит, а кто стучит снаружи?

Командир отправил разбираться второго пилота, а сам на всякий случай снизил скорость набора высоты. Второй пилот (кстати, очень толковый, впоследствии стал КВС и пилотом-инструктором) тоже не смог понять, что там стучит, но на стекле уже появились трещины, а пассажиры начинают паниковать.

Командир прокручивал в голове все возможные и невозможные варианты, а потом доложил ситуацию диспетчеру и получил приказ возвращаться. Садиться решили как обычно, ведь герметичность салона пока еще не была нарушена, несмотря на трещины на иллюминаторе. Пассажирам объявили о посадке, извинились за доставленные неудобства и развернулись на 180° обратно к родному Домодедово. А там – встреча по полной программе, с мигалками, пожарными, скорой помощью, только оркестра не хватало.

И вот тут-то выяснилось, кто же ломился в самолет снаружи во время полета. Как в стишке: «Кто стучится в дверь ко мне». Все оказалось очень просто.

Перед вылетом самолета инженеры проводили плановый осмотр в соответствии с регламентом. Открыли и аварийный выход на крыло, а в его верхней части находится трос аварийного покидания, у которого на конце тяжелый металлический крюк. Теоретически он должен быть аккуратно уложен в специальный мешочек, который закрывается на липучку. Но у этого мешочка липучка разболталась, поэтому трос, смотанный в комок, просто положили на аварийный люк и закрыли, при этом кусок троса остался снаружи. Вот этот-то кусок троса с металлическим крюком и стучал в иллюминатор, а из-за ночного времени его невозможно было рассмотреть. Самое интересное, что, когда проводили «следственный эксперимент», аварийную дверь с куском троса снаружи так и не смогли закрыть.

Пассажиров пересадили в другой самолет и доставили в Пермь, но они успели написать благодарность всему экипажу и особенно бортпроводницам за проявленную выдержку и хладнокровие. В общем, никто не пострадал, кроме самолета: внешнее стекло иллюминатора почти раскололось, и обшивку вокруг него здорово побило.