904k
12 лет назад · 11 фото · 13378 просмотров · 73 комментария
Жизнь на дне. Рассказ минского бродяги (11 фото)
Метки: #Белоруссия #Минск #бомжи #жизни
Перед вами 65-летний Анатолий - один из бомжей Минска. Однако в отличие от среднестатистического бомжа он трезв и прилично одет. Без определенного места жительства он уже более пяти лет и сегодня готов поделиться своим рассказом с вами.
Минчане без прописки и квартиры — по чистым и нарядным столичным улицам каждый день бродят десятки, если не сотни тех, за кем уже давно и прочно закрепилось емкое и вызывающее брезгливость слово «бомж». Задавшись вопросом, как же бывшие семьянины и хозяева квадратных метров превращаются в бездомных, редакция одного известного новостного сайта отправилась в город в поисках людей, которых давно не пугают «ни волны, ни ветер». Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что большинство несчастных не так уж и одиноки: почти все вокзальные и уличные попрошайки, жалостливо протягивающие заскорузлые руки в сторону прохожих, находятся под опекой и постоянным присмотром крепких парней кавказской национальности. А отыскать в зимнюю стужу бомжа, гуляющего самого по себе, занятие не из легких.
Анатолий — нетипичный бомж: теплая и, самое главное, чистая куртка, более или менее приличная шапка, светло-голубые, немного не по размеру джинсы. Мужчина трезв, выбрит и рассуждает вполне здраво, никакого специфического запаха или откровенной запущенности. Несезонность его наряда заключается в осенних туфлях и отсутствии перчаток — руки Анатолий греет в карманах куртки или втягивает в рукава. В общем, выглядит он для бомжа достаточно прилично, по крайней мере несколько месяцев в году, в основном зимних, когда ему, как и почти сотне «коллег по цеху», удается устроиться в государственное учреждение «Дом ночного пребывания для лиц без определенного места жительства». Все его «богатство» умещается в один старый целлофановый пакет «Виталюр», который он всегда носит с собой — оставить-то негде.
Анатолию 65 лет, в июле исполнится 66, бомжует мужчина не первую «пятилетку». В Доме ночного пребывания, расположенном в промышленной части столицы, он частый гость.
— Про «Дом» я знаю еще с 92-го года, он тогда был на улице Якуба Коласа — два старых деревянных сарая. А потом его сюда перенесли. Почти каждый год живу здесь, конечно, стараюсь устроиться к зиме, — рассказывает мужчина.
По словам Анатолия, каждый бездомный может «устроиться» в Дом ночного пребывания на один месяц. Дальнейшая судьба — улица или теплая, но контролируемая жизнь в заведении, напоминающем хостел, — в руках директора, именно он может продлить «путевку» на срок до года.
— Про «Дом» я знаю еще с 92-го года, он тогда был на улице Якуба Коласа — два старых деревянных сарая. А потом его сюда перенесли. Почти каждый год живу здесь, конечно, стараюсь устроиться к зиме, — рассказывает мужчина.
По словам Анатолия, каждый бездомный может «устроиться» в Дом ночного пребывания на один месяц. Дальнейшая судьба — улица или теплая, но контролируемая жизнь в заведении, напоминающем хостел, — в руках директора, именно он может продлить «путевку» на срок до года.
— Все на усмотрение директора, как он сам решит: он же здесь и царь, и Бог, и воинский начальник. Вообще Михайлович [директор заведения — прим. автора] очень многим помогает: документы восстановить, в Дом престарелых устроить, в бумагах разбирается. Грамотный и неравнодушный человек. Но и за порядком следит. Мы же как: с 6 и до 10 вечера можем зайти в «Дом», а в 8 утра уже уходим. Строго смотрят, чтобы пьяные не приходили, тогда просто не пускают — ночуй где хочешь. И я согласен — правильно это.
О том, как лишился жилья, Анатолий говорит уклончиво:
— Была у меня квартира в Ленинском районе, на Плеханова, но с семьей начались неполадки и жена меня выписала. К тому моменту мы уже были разведены. Не знаю, как это ей удалось, все юристы и адвокаты сделали. Понимаете, когда началась перестройка, я стал работать по фирмам. Все больше по колхозам ездили, у нас было три области: Гомельская, Могилевская и Брянская. В основном в России и сидели. Там нормально я зарабатывал, но и режим такой: три-четыре месяца поработаешь, на неделю можно домой. Ну вот ей это, видимо, и не понравилось, и она меня выписала. Соседи ее поддержали, были против меня. Ну и это дело любил иногда, — признается мужчина, воспроизводя при помощи указательного пальца и шеи общеизвестный жест. — Дочка в той квартире сейчас не живет, у мужа она, может, сдает, может, продала — я даже не знаю.
О том, как лишился жилья, Анатолий говорит уклончиво:
— Была у меня квартира в Ленинском районе, на Плеханова, но с семьей начались неполадки и жена меня выписала. К тому моменту мы уже были разведены. Не знаю, как это ей удалось, все юристы и адвокаты сделали. Понимаете, когда началась перестройка, я стал работать по фирмам. Все больше по колхозам ездили, у нас было три области: Гомельская, Могилевская и Брянская. В основном в России и сидели. Там нормально я зарабатывал, но и режим такой: три-четыре месяца поработаешь, на неделю можно домой. Ну вот ей это, видимо, и не понравилось, и она меня выписала. Соседи ее поддержали, были против меня. Ну и это дело любил иногда, — признается мужчина, воспроизводя при помощи указательного пальца и шеи общеизвестный жест. — Дочка в той квартире сейчас не живет, у мужа она, может, сдает, может, продала — я даже не знаю.
Первое время, как говорит Анатолий, отирался у друзей, потом зимовал в квартире на Платонова, а затем ушел на улицу — «а что было делать?» Теперь живет, по его же собственному признанию, где придется и дни проводит по-разному: «Мне есть чем заняться, часто знакомым помогаю: снег убрать, погрузить что-то, в стройке понимаю. И в „Доме“ надо смотреть за порядком. Но в основном подработать удается летом».
Правда, этим летом мужчина не заработал ничего, говорит, у него был инфаркт и все жаркие месяцы провел в больнице: «Два месяца пролежал в „десятке“, потом в первой — и так все лето».
Если верить Анатолию, то профессия у него сложная и опасная — монтажник-высотник. Правда, мастерству этому он нигде не учился: «Самоучка я. Ничего страшного в такой работе нет, я и сейчас могу залезть куда хочешь, для меня это легко».
Мужчина в разводе с 1985 года, но к женщинам его «не тянет»: «После жены была одна, тоже умерла. Трагедий хватило».
Правда, этим летом мужчина не заработал ничего, говорит, у него был инфаркт и все жаркие месяцы провел в больнице: «Два месяца пролежал в „десятке“, потом в первой — и так все лето».
Если верить Анатолию, то профессия у него сложная и опасная — монтажник-высотник. Правда, мастерству этому он нигде не учился: «Самоучка я. Ничего страшного в такой работе нет, я и сейчас могу залезть куда хочешь, для меня это легко».
Мужчина в разводе с 1985 года, но к женщинам его «не тянет»: «После жены была одна, тоже умерла. Трагедий хватило».
Говоря о трагедиях, он вспоминает, что очень переживал, когда в трехлетнем возрасте умер сын, а в прошлом году скончалась бывшая супруга — погоревал, приложился «к бутылочке». Осталась у Анатолия дочь — 35-летний экономист «где-то в правительстве»: «Она окончила 11 классов на отлично, заочно экономический, у нее муж юрист какой-то и дети. Но мне никак не помогает, не поддерживает, вообще с ней никаких делов».
И все же, говоря о том, что никаких «делов» с дочерью не имеет, Анатолий лукавит: недавно он подавал иск в суд — пробовал «выбить» алименты на свое содержание.
— Меня директор хотел направить в дом престарелых, который находится тут же, через дорогу. Но мне не хватает пенсии. У меня сколько? Лимон двести, а нужно два с лишним. Нужно, чтобы дочь доплачивала, хотел, чтобы она помогла. Ходил в суд, но это все ерунда: суд проходил формально, меня толком и не спрашивали — как зовут? где живу? и все. Короче, отказали: у нее адвокаты и юристы. Но буду пробовать снова, надо же как-то устраиваться. А еще говорят, что скоро за жизнь в нашем «Доме» платить надо будет — сколько, я не знаю, но введут что-то.
И все же, говоря о том, что никаких «делов» с дочерью не имеет, Анатолий лукавит: недавно он подавал иск в суд — пробовал «выбить» алименты на свое содержание.
— Меня директор хотел направить в дом престарелых, который находится тут же, через дорогу. Но мне не хватает пенсии. У меня сколько? Лимон двести, а нужно два с лишним. Нужно, чтобы дочь доплачивала, хотел, чтобы она помогла. Ходил в суд, но это все ерунда: суд проходил формально, меня толком и не спрашивали — как зовут? где живу? и все. Короче, отказали: у нее адвокаты и юристы. Но буду пробовать снова, надо же как-то устраиваться. А еще говорят, что скоро за жизнь в нашем «Доме» платить надо будет — сколько, я не знаю, но введут что-то.
Мужчина утверждает, что скромной пенсии на жизнь ему не хватает. Получив раз в месяц деньги, старается их распределить по дням, а из продуктов покупает только молоко, сосиски и колбасу. «Нас еще кормят в церкви, — не без удовольствия вспоминает Анатолий, — адвентисты семи дней, это на Ольшевского, вот они раз в день кормят, и студенты подкармливают: в субботу они на вокзале на Михайловском сквере и второй раз на сквере Симона Боливара. Когда суп, когда кашка — горячее удается поесть, хочется же… Эти, религиозные, особенно не цепляются, в церковь не загоняют, но предлагают: приходите на службу, молитесь, Бог поможет — ну это все, знаете…»
Друзей у Анатолия нет: кто-то из «прошлой» жизни может иногда помочь, дать подработку, а среди бомжей единомышленников он не нашел.
— Приют наш рассчитан на сто человек, где-то около этого, наверное, уже есть. Здесь тебе все друзья, когда деньги есть, а так никому не нужен. Люди как волки — каждый сам за себя. Судимых много, но они держатся отдельно, у них своя компания.
На выборы мужчина, который только недавно потерял паспорт и сейчас занимается его восстановлением, не ходит: «Какие выборы, о чем вы говорите, на что они мне?» Скептически он смотрит и на последние веяния от белорусских законотворцев. Пока государство ломает голову над тем, как обложить налогом граждан алкоголиков, хулиганов и тунеядцев, большинство из них, в том числе и Анатолий, уверены, что ничего из этого не выйдет: «Налог на тунеядцев — это я слышал, это я в курсе. Здесь [в Доме ночного пребывания — прим. автора] есть люди работоспособного возраста, хотя многие без ног, хромые: зимой подмерзли или на работе когда-то пострадали. Они не работники. Да и вообще, вряд ли что-то с бездомного взять получится. Это, конечно, их дело, как повернуть, но сложно это все слишком».
— Приют наш рассчитан на сто человек, где-то около этого, наверное, уже есть. Здесь тебе все друзья, когда деньги есть, а так никому не нужен. Люди как волки — каждый сам за себя. Судимых много, но они держатся отдельно, у них своя компания.
На выборы мужчина, который только недавно потерял паспорт и сейчас занимается его восстановлением, не ходит: «Какие выборы, о чем вы говорите, на что они мне?» Скептически он смотрит и на последние веяния от белорусских законотворцев. Пока государство ломает голову над тем, как обложить налогом граждан алкоголиков, хулиганов и тунеядцев, большинство из них, в том числе и Анатолий, уверены, что ничего из этого не выйдет: «Налог на тунеядцев — это я слышал, это я в курсе. Здесь [в Доме ночного пребывания — прим. автора] есть люди работоспособного возраста, хотя многие без ног, хромые: зимой подмерзли или на работе когда-то пострадали. Они не работники. Да и вообще, вряд ли что-то с бездомного взять получится. Это, конечно, их дело, как повернуть, но сложно это все слишком».
Несмотря на свой статус бомжа, с милицией Анатолий редко не то чтобы конфликтует, а даже общается: «Милиция не беспокоит. Если ты ничего не делаешь, то они не обращают даже внимания. Если не буянишь, матом не ругаешься, пьяный не валяешься — им все равно. Идешь смело — иди, они тебя не трогают, и ты их не трогай. Ну, а если будешь валяться — заберут».
С работой «черных» риелторов ему тоже не доводилось сталкиваться: «Такого я еще не встречал, слышать — слышал, но ни одного человека, кто бы от них пострадал, не видел. Среди моих знакомых таких нет. Больше семья выкидывает на улицу».
Заветная мечта бомжа Анатолия — попасть в дом престарелых: «Надо же куда-то определяться. Соберу все документы, буду пробовать. Директор очень помогает: говорит, что еще попытаемся, раз с первого раза не получилось».
С работой «черных» риелторов ему тоже не доводилось сталкиваться: «Такого я еще не встречал, слышать — слышал, но ни одного человека, кто бы от них пострадал, не видел. Среди моих знакомых таких нет. Больше семья выкидывает на улицу».
Заветная мечта бомжа Анатолия — попасть в дом престарелых: «Надо же куда-то определяться. Соберу все документы, буду пробовать. Директор очень помогает: говорит, что еще попытаемся, раз с первого раза не получилось».
Метки: #Белоруссия #Минск #бомжи #жизни
Печальная история только всех тонкостей мы не знаем но мужика жаль конечно хорошо бы ему встретится с дочерью и спокойно обо всём поговорить.
ну дочка и пи*да. Как можно жить спокойно, зная, что твой отец бомжует?
А он спокойно жил, не зная, что с его дочерью, не помогая ей, может им с матерью на еду не хватало, так как он все пропил, пока с ними жил
И что? Он отец. Дети не в праве судить родителей (лично мое мнение как дочери)
смотря кто для вас родители, те кто растил и заботился или те кто произвели на свет, и то "отец" в "произведении" на свет малую роль играет.
Правельно кто-то писал, теперь дети от искусственного оплодотварения (отец-донор спермы) долэжны тоже обеспечивать оплодотворителя
Сказано ж было,чувак работал.Дома бывал редко.
все кругом адни *****юги **аные
В Минске даже бродяги чисто выбритые и не воняют! Слава Александру Григорьевичу!
Не плохо бы прочитать альтернативную версию событий описываемых дочерью, ибо суды редко отказывают в алиментах. Дочери 35, в разводе он с 1985го следовательно если о судьбе дочери не знает, то в ее взращении участия не принимал. Судить не мое дело, но услышав одну версию нельзя херами всех причастных на противоположной стороне обкладывать.
никто вроде херами в статье и не обкладывал
Да были тут комментарии в которых дочь данного человека называли всякими плохими словами прочитав только одну версию истории.
Не ожидал услышать это из Белоруссии.А дочка-курва.
х.з.как этот чувак куралесил в молодости ? прежде чем судить жену и дочь стоило бы услышать их версию а потом уже давать оценку.
А мне жалко мужика. Конечно хрен знает, что там произошло у него с женой, но по своему опыту просто знаю как баба может выбесить. Кто-то пьет, кто-то на себя руки накладывает (и не надо говорить, что такого не бывает), кто-то просто уходит, а кто-то терпит и ради детей остается в семье. У самого не все в порядке было в семье, часто сорились родители и отец пару лет не жил с нами, но в итоге все равно живут вместе и нянчатся с внуками.
любой человек может "выбесить", прич1м здесь пол?
Конечно, он же наверное читать разучился.
дочь паскуда
просто так ничего не бывает, в любом случае виноват он сам, хороших родителей на улицу не выкидывают, так как у хороших родителей и дети хорошие
а если дети плохие то это косяк родителей
История рассказана очень однобоко. Нет взгляда со стороны дочери.
1) Фактически перестал проживать и заботиться о дочери с 1985 года, т.е. если дочери 35 лет сейчас, то с 7ми лет она не знала отца. Как сам он признается о ней он ничего не знает, значит участия в воспитании не принимал.
2) Из собственных признаний выпивал, вероятнее даже был тем еще пьяницей. Ибо те кто по выходным выпивают даже признаваться не хотят. А этот признался.
3) Соседи его не любили. За что? Явно не просто так. Жена тоже.. надо же. Наверняка были пьяные дебоши, ломился по ночам в дверь.
4) Далее почему дочь не хочет знать своего родителя? Даже вопрос нужно поставить так: Этот мужчина был любящим и заботливым отцом? Я думаю ответ НЕТ.
Его конечно жалко, но в большей степени вызывает сочувствие дочь. У нее видимо появилась семья, дети, муж. А тут всплывает алкоголик из твоего детства и требует что бы ты о нем заботилась.. Судите сами.
И да, вот эта фраза "родители это святое", не всякий биологический донор называется родителем. Родитель этот тот кто вырастил, заботился когда ты был маленький и беспомощный. А этот тип явно не родитель.
когда я был совсем малым знавал я одну семью. Както прихожу в гости, а там отец в подъезде возле лифта сидит. Я не понял сначала, поздоровался и прошел. Потом спрашиваю у девочки к которой пришел - чего это отец твой в подъезде: мне ответили, а мы его с мамой из дома выгнали. Время прошло, связи давно прервались. Но картину это до сих пор помню. И помню, что батя был там хороший. Не пил, не буянил...яконечно совсем малым был, может чего и не знал, но не всегда все можно узнать и понять логически рассуждая. Иногда злость, равнодушие, жадность являются мотиваторами, особенно когда речь о женщинах.
он подарил своей дочке жизнь и он останется её отцом до конца и если она не может его простить и добавить лям или сколько то там на дом престарелых то чем она лучше
его дочь ровно такая какой она стала благодаря его воспитанию или отсутствию такового, никто никому ничего не должен, просто надо растить детей так чтобы им самим хотелось в старости о вас позаботиться, а говорить я тебе жизнь дал, или еще чтото дал и теперь ты мне чтото должна, это не правильно, если нет у ребенка желания заботиться о своих родителях значит они в совое время делали чтото не так...
Исходя из Вашей точки зрения, насильник от которого залетела женщина, автоматически становится "родителем" и обязан получать деньги от своего ребенка.
он получил удовольствие, а жизнь дала мамть и воспитала.
да он просто выживает как есть!
Даже не знаю как отнестись к Анатолию и его дочери. Кто прав кто виноват. Точно знаю что не все рассказал Анатолий. Тем не менее жалко мужика. Ну и дочь не может знать что с ней будет на старости лет. В любом случае родителей надо уважать, какими бы они не были. Быть может и ему стоит найти дочь и попросить прощения за все то что он ей сделал (или не сделал), обнять друг-друга и простить...
налог на лентяйство - это круто 8))
настоящий лентяй найдет способо обойти этот закон не вставая с дивана 8)
Пиздец...Мужика жалко, очень
что его жалеть то, пожалейте тех кто работает с утра до ночи и платит налоги, что бы он потом бесплатно ел и ночевал в приютах.
многа букаф
Давайте будем вкалывать целыми днями, и часть заработанного отдавать лентяем, которые целый день прохлаждаются.
Бывают разные истории, и помогать конечно же нужно, но, простите, не всем.
Может мы еще и педафилам и убийцам начнем руку помощи протягивать
и вот именно-родителям помогать, а не осименителю. Получил главное удовольствие, и за это его нужно содержать?
Женщины,которые бросают детей, хотя бы вынашивают ребеночка и рожают, за это им можно быть благодарным.
педофилам и убийцам ты уже помогаешь, платя налоги ,кормят их в тюрьме за наш с тобой счёт . а за ребёнка своего в садике ты тоже платишь сама и никто тебе не помогает .
That`s rock bottom
Что-то здесь нечисто, хороших мужей не выгоняют.
да уж, хорошая жена тоже не выгонет из дома )))))
у меня у родственников почти такая же ситуация была. Муж-алкашь, менять квартиру не хотел, бил жену, была угроза насилия над детьми. Что делать женщине в такой ситауции? она защищает своих детей, вот всеми правдами и направдами избавляются от таких вот сущностей.
ну он же говорит, что "любил это дело", то есть закладывал за воротник
каждая жена достойна своего мужа и наоборот, не может быть, что один был белый и пушистый, а вторая стерва прожженая.
Печальная история.