Интересная история о родителях Н.В. Гоголя.

Когда Вас. Аф-вич Гоголь приезжал в каникулы домой, и в то время ездил
со своей матушкой в Ахтырку, Харьковской губернии, на богомолье, там
есть чудовной образ божьей матери, они были там в обедне, отправляли
молебен и остались там ночевать, и он видел во сне тот же храм. Он стоял
в нем по левую сторону; вдруг царские врата отворились, и вышла царица в
порфире и короне и начала говорить к нему при других словах, которых он
не помнил: "Ты будешь одержим многими болезнями (и точно, он страдал
многими недугами), но то все пройдет,-- царица небесная сказала ему: —
ты выздоровеешь, женишься, и вот твоя жена". - Выговоря эти слова,
подняла вверх руку, и он увидел у ее ног маленькое дитя, сидящее на
полу, которого черты врезались в его памяти. Потом он приехал домой,
рассеялся и забыл тот сон. Родители его, не имея тогда церкви, ездили в
местечко Ярески при реке Псле. Там он познакомился с теткой моей, и,
когда вынесла кормилица дитя семи месяцев, он взглянул на него и
остановился от удивления: ему представились те самые черты ребенка,
которые показали ему во сне. Не сказавши о том никому, он начал следить
за мной; когда я начала подрастать, то он забавлял меня разными
игрушками, даже не скучал, когда играла в куклы, строил домики с карт, и
тетка моя не могла надивиться, как этот молодой человек не скучал
заниматься с таким дитем по целым дням; я хорошо знала его и привыкла,
часто видя, любить его; потом, спустя тринадцать лет, он видел тот же
сон и в том же храме, но не царские врата отворились, а боковые алтаря,
и вышла девица в белом платье с блестящей короной на голове, красоты
неописанной, и, показав рукой в левую сторону, сказала: "Вот твоя
невеста!". Он оглянулся в ту сторону и увидел девочку в белом платьице,
сидящую за работой перед маленьким столиком и имеющую те же черты лица.
И после того скоро мы возвратились из Харькова, и муж мой просил
родителей моих отдать меня за него.
(Из письма М. И. Гоголь — С. Т. Аксакову).

Как живо напомнил мне один монолог из трагедии Сумарокова
"Иди, душа, во ад" в исполнении моего мужа; мне казалось, как будто он,
выговоря его, падал предо мной, закалываясь; он представил его в кругу
девок, окружающих меня, я так испугалась, будучи двенадцати лет, что не
знала, как очутилась на диване, ухаживаемая моими гостьми. Мне
показалось, что он в самом деле заколол себя, а он испугался, чтоб я не
заболела от испуга, и не мог уехать домой, не узнавши, что мне прошло
совершенно.
(М. И. Гоголь — С. Т. Аксакову)

Тогда мне было всего тринадцать лет. Я чувствовала к нему что-то
особенное, но оставалась спокойной. Жених мой часто навещал нас (у тетки
в местечке Ярески). Он иногда спрашивал меня, могу ли я терпеть его и не
скучаю ли с ним. Я отвечала, что мне с ним приятно, и действительно, он
был всегда очень любезен и внимателен ко мне с самого детства. Когда я,
бывало, гуляла с девушками к реке Пслу, то слышала приятную музыку из-за
кустов другого берега. Нетрудно было догадаться, что это был он. Когда я
приближалась, то музыка в разных направлениях сопутствовала мне до
самого дома, скрываясь в садах. Когда я рассказывала об этом тетушке,
она, улыбаясь, говорила: "Вот кстати ты вышла гулять! Он так любит
природу и, пользуясь хорошей погодой, наслаждается музыкой. Но ты больше
не ходи гулять так далеко от дому". Один раз, не найдя меня дома, он
пошел в сад. Увидя его, я задрожала и вернулась домой. Когда мы остались
одни, он спросил меня, люблю ли я его; я отвечала, что люблю, как всех
людей. Удивляюсь, как я могла скрывать свои чувства на четырнадцатом
году. Когда я ушла, он сказал тетке, что очень желал бы жениться на мне,
но сомневается, могу ли я любить его. Она отвечала, что я люблю его, что
я доброе дитя и могу быть хорошей женой, что она уверена, что я люблю
его, потому что скучаю, когда долго его не вижу, а что я так отвечала
потому, что боюсь мужчин, наслышавшись от нее, какие они бывают лукавые.
Когда он уехал, тетка позвала меня и передала мне его предложение. Я
сказала, что боюсь, что подруги будут смеяться надо мной; но она меня
урезонила, и нас сговорили. Родители взяли меня к себе, чтобы
приготовить кое-что, и я уже не так скучала, потому что жених мой часто
приезжал, а когда не мог приехать, то писал письма, которые я, не
распечатывая, отдавала отцу. Читая их, он, улыбаясь, говорил: "Видно,
что начитался романов!"; Письма были наполнены нежными выражениями, и
отец диктовал мне ответы. Письма жениха я всегда носила с собой. Свадьба
наша назначалась через год.
(М. И. Гоголь. Воспоминания.)

Мать моя воспитывалась у своей тетки Анны Матвеевны Трощинской,
которая ее и замуж выдала, и выбрала ей сама жениха, когда матери минуло
только четырнадцать. Она еще не успела испытать, что такое любовь, она
была занята еще куклами, но, по приказанию или по совету тетки, должна
была повиноваться, несмотря на то, что она была первая красавица, а
отец, говорят, был некрасив.
(О. В. Гоголь-Головня, брат Н.В. Гоголя)

Когда мне было четырнадцать лет, нас перевенчали в местечке Ярески;
потом муж мой уехал, а я осталась у тетки, оттого, что еще была слишком
молода; потом гостила у родителей, где часто с ним видалась. Но в начале
ноября он стал просить родителей отдать ему меня, говоря, что не может
более жить без меня. Так вместо году я пробыла у них один месяц. Они
благословили меня и отпустили. Он меня привез в деревню Васильевку, где
встретили нас отец и мать. Они приняли меня, как родную дочь. Свекровь
наряжала меня по своему вкусу и надевала на меня свои старинные вещи.
Любовь ко мне мужа была неописанная; я была вполне счастлива. Он был
старее меня на тринадцать лет. Я никуда не выезжала, находя все счастье
дома.
(М. И. Гоголь. Воспоминания.)