«Союз» без номера. В 1975 году советские космонавты выжили (9 фото)

Командир космического корабля «Союз-12» подполковник Василий Лазарев (слева) и бортинженер Олег Макаров

18, дробь 1...

Летчики-космонавты СССР Петр Климук и Виталий Севастьянов (слева направо) — командир и бортинженер космического корабля «Союз-18» — перед тренировкой в корабле-тренажере.

Официальная история пилотируемых полетов в космос гласит — космический корабль «Союз-18» стартовал 24 мая 1975 года с космодрома Байконур с экипажем в составе Петра Климука и Виталия Севастьянова. Корабль успешно состыковался со станцией «Салют-4», на которой экипаж отработал два месяца. 26 июля того же года космонавты вернулись на Землю.

В этих словах нет ни слова неправды, однако и правда не вся. Дело в том, что корабль Климука и Севастьянова для посвященных имел несколько иное название — «Союз-18 В». О том, что случилось с «Союзом-18 А», или, иначе, «Союзом-18-1», специалистам космической отрасли распространяться не рекомендовалось.

Между тем, полет этого корабля является одной из самых драматичных страниц отечественной космонавтики, а его экипажу пришлось пережить то, что не выпадало больше никому.

Командиром корабля «Союз-18-1» являлся Василий Лазарев, а бортинженером Олег Макаров.

Летающий доктор

Лазарев, уроженец Алтайского края, после службы в армии поступил в медицинский институт, стал хирургом, работал военным медиком. Служил Лазарев в батальоне аэродромно-технического обеспечения авиаполка 30-й воздушной армии. Но он с детства сам мечтал о полетах, и в 1952 году 24-летний медик делает резкий поворот — Лазарев поступает в Харьковское высшее военное авиационное училище летчиков в Чугуеве, которое заканчивает по ускоренной программе, получив специальность «летчик-истребитель».
Естественно, что столь разносторонний специалист оказался чрезвычайно востребован — Лазарев испытывал самолеты различных типов и модификаций, привлекался к испытаниям различного высотного оборудования летчиков (скафандр, противоперегрузочные костюмы, кислородное оборудование).

Лазарев участвовал в экспериментальных полетах стратостата «Волга» — того самого, с которого парашютист Евгений Андреев в рамках эксперимента «Звезда» совершил уникальный «прыжок из космоса». Василий Лазарев налетал на «Волге» 28 часов.

Когда зашла речь об испытаниях «новой техники», как аккуратно называли полет человека в космос, Лазарев оказался в числе первых добровольцев. Он проходил медкомиссию вместе с Гагариным, Титовым и другими членами «первого отряда», но ... получил отвод от медиков.

Настойчивости Лазареву было, однако, не занимать — в 1964 году он был отобран для подготовки к полету на трехместном космическом корабле «Восход». Лазарев оказался вторым дублером врача Бориса Егорова. И, хотя в самом полете он участия не принял, на сей раз на него обратили внимание, и в итоге Василий Лазарев стал членом отряда советских космонавтов.

Инженер, прорвавшийся в космос

Лазарев проходил подготовку по нескольким программам, в том числе в рамках пилотируемого советского «лунного проекта». Именно тогда его напарником по экипажу стал Олег Макаров.

Олег Макаров, уроженец Тверской области, прежде, чем оказаться в рядах космонавтов, создавал для них технику. В 1957 году он окончил МВТУ имени Баумана и пришел на работу в ОКБ № 1 — знаменитое конструкторское бюро Сергея Королева. Макаров занимался разработкой первых советских пилотируемых космических кораблей.

Как и многие другие молодые инженеры КБ Королева, он хотел сам слетать в космос. В 1966 году Макаров был зачислен в отряд космонавтов, и несколько лет готовился по «лунной программе». Инженер был в числе тех, кто должен был отправиться в лунную экспедицию одним из первых.

Однако поражение в «лунной гонке» заставило Советский Союз пересмотреть свои приоритеты.

Лазарева и Макарова, из которых сложился отличный экипаж, перевели на подготовку к полету на станцию «Салют-2».

«Испытательный» экипаж

Подготовка эта шла в тяжелой обстановке. Пилотируемая программа СССР была прервана после гибели экипажа корабля «Союз-11» из-за разгерметизации при возвращении на Землю.

Станция «Салют-2», куда должны были лететь Лазарев и Макаров, вышла из строя, и программа полетов вновь была пересмотрена.

Серия неудач подорвала уверенность советских специалистов. Новый «Союз-12» проверяли многократно, для экипажа были разработаны новые скафандры, призванные исключить повторение трагедии «Союза-11».

И все-таки, как не проверяй, как не старайся исключить неожиданности, а всего на Земле учесть нельзя. Экипажу «Союза-12» в известном смысле предстояло вновь сделать то, что сделал Гагарин — открыть другим дорогу в космос.

Эту миссию возложили на Василия Лазарева и Олега Макарова.

Аварийная ситуация

В январе 1975 года Лазарев и Макаров были дублерами экипажа «Союза-17» — Алексей Губарева и Георгия Гречко. По установившейся традиции, дублеры отправляются в космос следующими.

Старт «Союза-18» был назначен на 5 апреля 1975 года. В отличие от полета на «Союзе-12», специалистам этот запуск экстраординарным не казался — ведь те же Губарев и Гречко благополучно добрались до станции, полностью отработали программу полета и успешно вернулись.

5 апреля тоже все начиналось благополучно. Традиционные предполетные процедуры, посадка экипажа в корабль, старт... Ракета, как и положено, в 11:04 уносит «Союз-18» в небо.

Все шло нормально, в положенный срок отделилась первая ступень, затем в расчетном режиме произошел сброс головного обтекателя. На 261-й секунде полета должно было произойти отделение второй ступени, однако вместо этого ракету стало ощутимо раскачивать, причем амплитуда увеличивалась. Очень быстро стало ясно — носитель, не донеся космонавтов до расчетной орбиты, отказал. Сработала аварийная система, отстрелившая возвращаемый аппарат.
26g

Произошло это на высоте чуть менее 200 километров, то есть де-факто уже в космосе. При этом аварийный спуск происходил в неуправляемом режиме. Проще говоря, спускаемый аппарат «Союза-18» падал из космоса.

В условиях неуправляемого спуска перегрузки значительно возрастают. В ситуации, в которой оказались советские космонавты, эти перегрузки представляли прямую угрозу для жизни.

Василий Лазарев, описывая свои ощущения в тот момент, сравнивал их с машиной, наехавшей прямо на грудь. Олег Лазарев вспоминал: «Однажды, перенеся на центрифуге нагрузку в 10g, я обратил внимание сопровождавшего меня врача на множество красных точек, покрывавших спину испытателя, которого крутили до меня. Врач спокойно ответил: «Это мелкие сосуды полопались. У тебя на спине то же самое». Но когда «Союз-18» летел к Земле, на его экипаж навалились перегрузки в 20g. Какой величины тяжесть, давившая на космонавтов, достигла на пике, точно неизвестно. Василий Лазарев рассказывал, что специалисты, разбирая телеметрию, отметили, что на несколько секунд она выросла до безумных 26g. В этот момент у космонавтов отказало зрение и была зафиксирована остановка сердца.

На Земле у специалистов не было полной картины происходящего, но и без этого у многих прибавилось седых волос.

В себя космонавты пришли тогда, когда сработала парашютная система. Тренированные организмы выдержали немыслимые перегрузки, хотя продлись они чуть дольше, и выжить экипажу «Союза-18» было бы не суждено.

Гнев конструктора Глушко

Командир корабля Василий Лазарев рассказывал, что, придя в себя, он увидел, что бортинженер ему что-то говорит. Но понять, что говорит напарник, он не мог — временно отключился и слух.

Экипаж попытался связаться с ЦУПом, чтобы уточнить, где приземлиться спускаемый аппарат. Но связи не было. Вернее, космонавты не слышали ЦУП, зато в ЦУПе прекрасно слышали, что говорят на борту.

— Олег, куда садимся? — спрашивал Лазарев.

— В Китай или на Тихий океан, — съязвил бортинженер, после чего охарактеризовал происшедшее в отборных русских выражениях, крайне нелестно отозвавшись о работе двигателей второй ступени.

Макаров не знал, что его слова слышит генеральный конструктор Валентин Глушко. Услышав «критику» бортинженера, Глушко пошел пятнами, приказал отключить трансляцию, и громогласно пообещал, что Макаров больше никогда в космос не полетит.

Сам «прыжок в космос» занял чуть больше 4 минут, а вместе с посадкой весь полет продлился меньше 22 минут. Но приключения экипажа продолжались.

Макаров не зря говорил о Китае и Тихом океане. Дело в том, что аварийная посадка при отказе второй ступени ориентировочно должна была произойти на Алтае, либо, если не повезет, в Китае, отношения с которым у СССР тогда были весьма непростые. В случае отказа третьей ступени космонавтов ожидало купание в океане.

На краю «Теремка»

В результате случилось «меньшее из зол» — «Союз-18» в глухом труднодоступном районе к юго-западу от Горно-Алтайска, но на советской территории.

Но в момент посадки над Лазаревым и Макаровым вновь нависла угроза гибели. По инструкции, экипаж после приземления должен был отстрелить парашют. Однако у спасателей был свой взгляд на ситуацию. Во время различных экспериментов они обратили внимание на то, что при посадке в горном районе спускаемый аппарат после отстрела парашюта может запросто покатиться по склону с самыми печальными последствиями. Поэтому экипажу «Союза-18» спасатели дали неофициальную рекомендацию: в случае чего, сначала осмотритесь, а уж потом отстреливайте парашют.

Этот совет и спас космонавтов. Когда они выбрались наружу, то обнаружили, что спускаемый аппарат стоит на склоне горы, в 150 метрах от пропасти, и не скатывается только потому, что парашют наглухо запутался в верхушках деревьев.

Единственное, что во всем этом было забавным, так это название горы, на которой оказались покорители космоса — Теремок-3.

В месте посадки лежал густой снег, температура была минус 7, и космонавтам необходимо было выживать в прямом смысле этого слова.

Подступиться к Лазареву и Макарову у спасателей не получалось. Первым, кто к ним добрался, оказался геолог, который высадился с вертолета геологической партии. Однако поднять космонавтов наверх вертолетчик не смог. Штатная спасательная партия, штурмуя Теремок-3, угодила под лавину, и уже их пришлось спасать — слава Богу, обошлось без жертв.

На следующий день одному из вертолетов ВВС, не входивших в официальную спасательную группу, удалось, на свой страх и риск, поднять космонавтов и геолога, и эвакуировать их в безопасный район.

«Урезанный» полет — «урезанные» награды

К действиям космонавтов никаких претензий быть не могло — их поведение иначе, как героическим, назвать нельзя. Но в СССР сообщать о космических неудачах было не принято, в СМИ попадала информация только о тех случаях, которые уж совсем нельзя скрыть.

Ветераны советской прессы вспоминают, что журналистов 5 апреля 1975 года выставили с Байконура сразу после того, как стало ясно, что что-то пошло не так.

Единственное сообщение об инциденте в советских СМИ появилось только 8 мая, и было спрятано во внутренних полосах газет: «5 апреля 1975 года произведен запуск ракеты-носителя с пилотируемым космическим кораблем „Союз“ для продолжения экспериментов совместно со станцией „Салют-4“. На борту корабля находился экипаж в составе Героев Советского Союза летчиков-космонавтов СССР Лазарева Василия Григорьевича, Макарова Олега Григорьевича. На участке работы третьей ступени произошло отклонение параметров движения ракеты-носителя от расчетных значений, и автоматическим устройством была выдана команда на прекращение дальнейшего полета по программе и отделение космического корабля для возвращения на Землю. Спускаемый аппарат совершил мягкую посадку юго-западнее города Горно-Алтайска. Поисково-спасательная служба обеспечила доставку космонавтов на космодром. Самочувствие товарищей В.Г.Лазарева и О.Г.Макарова хорошее».

После этого молчание длилось еще восемь лет, пока о некоторых подробностях происшедшего не разрешили написать «Красной Звезде».

Космонавтов за полет отметили, но по «урезанному» варианту — по заведенному в СССР порядку, за второй полет полагалось звание вторая «Золотая Звезда» Героя Советского Союза и орден Ленина, однако Лазарева и Макарова отметили только орденами Ленина за героизм.

А у аварийного «Союза-18» отняли номер, передав его следующему кораблю. Так и остался он в истории под странным наименованием «Союз-18-1».