Ветеран Великой Отечественной: славяне не мстят побеждённым (2 фото)

Всё было ясно...

Азат Артёмович в следующем году отметит два юбилея - Великой Победы и своё 90-летие. Ясность ума потрясающая, мысли мудрые, глаза ясные.

- Я 2,5 года воевал. За всё это время два раз плакал. В первый - когда друг погиб. Один из моих товарищей-курсантов - Мамед Таиров, два осколка в него угодило, оба в живот. Он смотрел мне в глаза, когда умирал. Это было под Донецком, тогда Сталино. Я помню, как мы входили в этот город. 5 утра, тишина мёрт­вая - только наши сапоги стучат. И ещё рушатся балки горящих пятиэтажек. Вдруг кто-то кричит: «Факельщиков поймали!» - и ведут двоих немцев. Они дома поджигали, а вычислили их по запаху - керосином разило на расстоянии. Вот тогда в первый и единственный раз я видел, как пленных расстреляли на месте. Больше такого никогда не было, что бы ни творили фашисты. Я, человек южный, горячий, не понимал: почему щадят тех, кто всё это сделал? Потом понял - славяне по-другому не могут. Они не мстят побеждённым.

Доброта русских и привела его в Крым. Первый раз - освобождал полуостров, второй - лечился в медсанбате в Симферополе. И запомнил, как тут пахнет морем, какие тут горы - совсем как в его родном Боржоми в Грузии. Освобождал Болгарию, Югославию, Австрию. Совсем чуть-чуть не хватило, чтобы до Берлина дойти - война кончилась. Но воинской стезе он отдал почти 40 лет жизни - служил в Германии, а затем на Украине, тогда и осел в Симферополе. Везде с ним была его ненаглядная Вера Константиновна. Её уже несколько лет нет... Разлетелись дети, внуки, правнуки по всей стране. Сначала общей, а потом почти чужой. И это ветерана не просто огорчало, ставило в тупик.



Сейчас мы снова свободны, считает ветеран Азат Григорян

- На войне всё было понятно: вот наши, вот враги. Все эти названия, которые мы сегодня каждый день слышим по телевизору, - Ясиноватая, Волноваха, Донецк - для меня родные. Я освобождал их. И удивлялся силе духа людей. Помню, выбили нем­цев из одного села. Кругом развалины, стрельба, а из какого-то погреба выскакивает женщина, в руках у неё нарезанные ломти хлеба и сала. И она начинает нам их совать. Вы думаете, я могу это забыть? И могу после этого делить людей по национальностям, как это делают на Украине? У меня сердце сжималось, когда видел, как по улицам украинских городов шагали эти, со свастикой. Я за это, получается, воевал? Или мне снова надо идти в бой?

«Мы под защитой»

Крым всем нам, кто его освобождал, достался очень дорого. И, думаю, крымчане были готовы отстаивать нашу память о войне, памятники нашим солдатам, нашу историю. Поэтому у Крыма другого пути не было - только в Россию. Хотя родственники на Украине не понимают: почему «ушёл» Крым? Им невозможно объяснить, что мы сами так решили. Не верят. А бояться разных заявлений от украинских политиков, что они вот-вот вернут Крым, не стоит. Нам не нужно бояться, мы под защитой России. Наши родные и близкие, которые живут на Украине, думаю, со временем всё равно разберутся. Опомнятся, пожалеют, задумаются. И у них хватит мудрости и сострадания, чтобы жить в дружбе... Моё имя Азат. По-армянски оно озна­чает «свобода». Говорят, что имя определяет судьбу. В моём случае это правда - за свободу пришлось воевать. И снова её обрести. Уже сейчас.



Войну Азат Григорян закончил с 5 орденами и 29 медалями