Шокирующее искусство Древнего Рима (7 фото)

XVIII век выдался поистине удачным для археологов. Именно тогда были обнаружены остатки Помпей и Геркуланума — римских городов, погибших при извержении вулкана Везувий в 79 г. нашей эры. На одной лишь Вилле папирусов неподалеку от Геркуланума в промежутке между 1750 и 1761 гг. из-под слоя пепла откопали 85 античных скульптур.


Но случались и неловкие моменты. Представьте, как должны были чувствовать себя члены поисковой партии весной 1752 г., откапывая в присутствии правителя Неаполитанского королевства Карла VII самую скандально известную из найденных на вилле скульптур. Вырезанная из цельного блока итальянского мрамора, она представляла собой бога плодородия и скотоводства Пана, занимающегося любовью с козой. Правой рукой Пан крепко держит козу за клочковатую бороду, притягивая голову животного к себе и заглядывая ему прямо в глаза. Короля такая откровенная находка, мягко говоря, смутила.

В отличие от большинства предметов, найденных в XVIII веке на руинах Помпей и Геркуланума, эту скульптуру спрятали подальше от публики. Взглянуть на нее можно было лишь с разрешения монарха. Тем не менее, помимо ужаса находка вызывала и любопытство. Слух о неприличной скульптуре распространился по Европе, и она быстро превратилась в объект паломничества англичан, совершавших Гран-тур (обязательные в среде европейских аристократов образовательные поездки). Британский скульптор того времени Джозеф Ноллекенс по памяти воссоздал скульптуру в виде терракотовой реплики, хотя в его исполнении пучеглазая коза скорее удивлена вниманием Пана, в то время как животное с римского оригинала выглядит почти покорным.


Одно из самых скандальных античных произведений — статуя бога пастушества и скотоводства Пана с козой, обнаруженная на руинах Геркуланума в 1752 г.

Сам того не подозревая, Ноллекенс подчеркнул в своей реплике аспекты похотливости и сексуального насилия, хотя оригинал мог казаться римлянами гораздо менее вызывающим. Разные культуры по-разному воспринимают одни и те же явления. Произведения искусства, которые мы считаем шокирующе эротичными или жестокими, в Древнем Риме были вполне приемлемыми.

В наше время скульптура Пана с козой вновь вызывает у публики учащенный пульс. Обычно ее можно увидеть в Секретном кабинете Национального археологического музея Неаполя, вместе с рядом других эротических образцов римского искусства. А в 2013 г. Пана на время одолжили лондонскому Британскому музею в рамках выставки "Жизнь и смерть в Помпеях и Геркулануме". Неприметная табличка на входе предупреждала посетителей о том, что выставка "включает материалы откровенного содержания".

Зловещие сады

В наши дни велик соблазн определить скандальную находку в категорию эротики низкого пошиба, но не будем торопиться. На Вилле папирусов хранилась также и библиотека из сотен свитков. Вероятно, владелец скульптуры был образованным и начитанным.

Конечно, можно предположить, что при всей утонченности хозяина виллы ему доставляло удовольствие шокировать гостей непристойностями. Однако даже при поверхностном ознакомлении с древнеримским бытом становится очевидным, что такого объяснения недостаточно. В наше время люди частенько расставляют у себя в саду декоративные фигурки гномов. А римляне предпочитали более сексуальные и кровожадные образы. На той же выставке в Британском музее демонстрировались две мраморные скульптуры безупречного исполнения — пара ревущих от ужаса оленей, осаждаемых рычащими охотничьими псами. Собаки грызут уши жертв, впиваясь когтями глубоко в оленью плоть.


Типичный образец жестокости в древнеримском искусстве, датируемый 1-79 гг. нашей эры и найденный в Геркулануме: два оленя, на которых нападает стая собак

Хотя непристойности в этих скульптурах нет, они, тем не менее, представляют собой весьма жестокое зрелище. И, несмотря на несомненное мастерство ваятеля, по нынешним стандартам такие тревожащие воображения сцены могут показаться не вполне уместными в качестве садовых украшений. Равно как и стоявшая на выставке в том же зале мраморная статуэтка подвыпившего пузатого Геракла, собирающегося справить нужду.

Но римлянам такого рода искусство было по вкусу. Одна из моих любимых древнеримских скульптур — бородатый сатир Марсий, привязанный к дереву и ожидающий ужасного наказания. С него собираются содрать кожу за дерзкий вызов на музыкальный поединок, брошенный богу Аполлону. До нашего времени сохранилось несколько статуй, изображающих эту сцену — в том числе вырезанных из мрамора с розовыми прожилками, от цвета которого по коже бегут мурашки. Так и представляешь себе кровавую плоть, которую вот-вот обнажит нож палача.

Одна из нескольких сохранившихся статуй сатира Марсия, привязанного к дереву. Проиграв музыкальное состязание Аполлону, Марсий был приговорен к смерти через сдирание кожи

Похожие чувства вызывает и известная мраморная скульптурная группа "Лаокоон", обнаруженная в Риме и помещенная во двор ватиканского дворца Бельведер Папой Юлием II в 1506 г. Искаженные страданием лица троянского жреца Лаокоона и двоих его сыновей, их бьющиеся в судорогах конечности, обвиваемые быстрыми, как молнии, морскими змеями, не одно столетие преследуют воображение западного человека. Эта скульптура вдохновила бессчетное количество художников и писателей — от Микеланджело до Диккенса.

Мраморная статуэтка, датируемая 1-79 гг. нашей эры, изображает Геракла в неприглядной сцене мочеиспускания после попойки

Не так уж удивительно, что древние римляне, почитавшие служение государству и авторитет власти за великие добродетели, одновременно тяготели к проявлению первобытных инстинктов в искусстве. В конце концов, устраивавшиеся ими гладиаторские игры, в которых принимали участие дикие звери и осужденные преступники, являлись ничем иным как вариантом ритуальных человеческих жертвоприношений. Древний Рим представлял собой любопытную смесь цивилизованности и варварства.

Скандальная скульптура

Как видно из примера скульптуры Пана и козы, секс играл в римской культуре не менее важную роль, чем насилие. Несколько лет назад, снимая для Би-би-си документальный сериал под названием "Сокровища Древнего Рима", я посетил раскопки Помпей. Тот факт, что на одном из городских борделей красовались откровенно эротические фрески, меня не особо удивил, однако мне показалось странным, что многие здания украшены табличками с изображением эрегированного полового члена.

Мраморная скульптурная группа, изображающая троянского жреца Лаокоона и двух его сыновей, тщетно пытающихся освободиться от удушающих объятий морских змей, которых на них наслал Посейдон

По одной из первоначальных теорий, эти таблички указывали дорогу к ближайшему публичному дому, коих в Помпеях было предостаточно — по некоторым оценкам, как минимум 35 заведений на город с населением примерно в 12 000 человек. Но теперь большинство исследователей склоняется к тому, что фаллический символ играл во времена античности роль своеобразного амулета, оберега от злых сил.
Эта версия объясняет и распространенность фаллоса в других контекстах древнеримской культуры: на выставке в Британском музее, например, одним из экспонатов был любопытный предмет, известный как тинтиннабулум — крылатый фаллос, снабженный своим собственным фаллосом, а также львиными лапами и хвостом, с подвешенными к конечностям пятью колокольчиками. Хотя этот тинтиннабулум обнаружили в Помпеях, он, вероятно, не был бы слишком неуместным дополнением к обстановке на Вилле папирусов в Геркулануме, позвякивающим в саду от дуновений ветра, в то время как посетители рассматривают скульптуру Пана, занимающегося сексом с козой.


Тинтиннабулум представляет собой крылатый фаллос с лапами льва и привязанными к ним колокольчиками

Такие выставки, как "Жизнь и смерть в Помпеях и Геркулануме", вызывают у нас волнующее чувство близости к нашим античным предкам. Бронзовый бюст римского банкира выполнен настолько жизненно, что, кажется, можно уловить черты характера изображенного. В костяном сосуде до сих пор сохранились остатки розового пигмента, который, возможно, неведомая нам римская матрона использовала когда-то в качестве румян.

Но стоит взглянуть на произведения наподобие Пана с козой, и древний мир вновь отодвигается во тьму веков, а разделяющие наши цивилизации два тысячелетия превращаются в непреодолимую пропасть. Мы никогда не сможем до конца понять, какое именно впечатление эта скульптура производила на римлян. Возможно, то, что мы воспринимаем как разврат и насилие, вызывало у них приступы смеха. Единственное, что можно сказать с уверенностью, — отношение древних римлян к сексу и насилию радикально отличалось от нашего.