Шульженко Клавдия Ивановна.Чтобы помнили! (8 фото + 4 видео)

Исполнять народные песни Клавдия начала с конца 1920-х годов. Училась пению у Н. Л. Чемезова.
В 1923 году она становится артисткой Харьковского театра драмы под руководством Н. Н. Синельникова. В том же 1923 году Клавдия Шульженко дебютировала как певица, исполнив романс «Звёзды на небе» в спектакле «Казнь». Летом 1925 года начала работать в Краснозаводском драматическом театре Харькова.
В 1928 году состоялся певческий дебют Клавдии на сцене Мариинского театра в Ленинграде на концерте, посвящённом Дню печати.
В 1929—1942 годах — артистка Ленгосэстрады, работала солисткой джаз-оркестра под управлением Я. Б. Скоморовского. В январе 1929 года — дебют в Московском мюзик-холле.

В начале 1929 года Шульженко впервые выступила в Москве. Вместе с труппой Ленинградского мюзик-холла она привезла в столицу спектакль «Аттракционы в действии» и исполняла в нем лирические песни. Однако вскоре петь их ей запретили. В те годы в советском искусстве шла активная критика лирического направления, и под эту кампанию попала Шульженко. Через год ей предложили полностью поменять свой репертуар, исключив из него всю лирику, и певице пришлось подчиниться. Она стала исполнять украинские, русские и испанские песни. Так продолжалось до апреля 1932 года, пока не вышло постановление ЦК ВКП(б) «0 перестройке литературно-художественных организаций», которое ликвидировало РАМП, РАПП и другие организации, диктовавшие законы в тогдашнем искусстве и литературе.

В 1939 году Шульженко стала лауреатом Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады. «Шульженко явилась украшением Первого Всесоюзного конкурса артистов эстрады, - Писал Глеб Скороходов. - Ее выступлениям сопутствовал огромный зрительский успех. Сразу же после завершения состязания последовало приглашение в Дом звукозаписи. Здесь она напела пять песен - факт, означавший выход ее пластинок на всесоюзную арену: диски, изготовленные с матриц Дома Апрелевским и Ногинским заводами, распространялись по всей стране. Ее снимают для всесоюзного киножурнала «Советское искусство» — единственную из вокалистов, участвовавших в конкурсе. Руководство ленинградской эстрады сочло нужным организовать для Шульженко джаз-оркестр, программы которого, в отличие от выступлений коллектива Я.Скоморовского, будут строиться главным образом на песнях, исполняемых Шульженко. Она же была назначена и одним из художественных руководителей нового ансамбля».

Объявление о начале войны застало певицу на гастролях в Ереване. Шульженко рассказывала: «В Харькове поезд остановился далеко от вокзала - в городе была объявлена воздушная тревога. И тут совершенно неожиданно в стоящем неподалеку от нас поезде мы повстречали нашего сына. Этим поездом в Ленинград возвращался Аркадий Райкин с Театром миниатюр, прервавшим свои харьковские гастроли, и мои родственники передали артистам Гошу, чтобы его доставили домой. Мне сразу стало легче дышать - матери поймут меня. Поезд вез нас дальше, навстречу войне. Нам уже попадались беженцы из западных областей Украины, Белоруссии, из Прибалтики, где шли ожесточенные бои. И вот Ленинград. Как быстро изменилось все - и сам город, и люди, живущие в нем. Мешки с песком, укрывшие витрины бывшего Елисеевского гастронома и кафе «Норд» на Невском, заклеенные белыми бумажными крестами окна жилых домов, большие клещи, бочки с водой и ящики с песком в каждом подъезде - для тушения зажигательных авиабомб (зажигалок, как их называли), дежурные с противогазами на боку, воздушные тревоги и сосредоточенные, посерьезневшие лица, на которых не было и тени паники. Чувствовалось, что город готовился к сражению. В Доме Красной Армии нас аттестовали как добровольно вступивших в ряды Вооруженных Сил и выдали военную форму. Так я стала рядовым Красной Армии, а наш коллектив получил звание Ленинградского фронтового джаз-ансамбля. Командование выделило нам небольшой, видавший виды автобус, который превратился в наш дом на колесах. Но и постоянное наше жилище ничем не напоминало довоенное - мы разместились в подвальных помещениях старинного здания на Литейном - Доме Красной Армии имени Кирова, ставшем нашей базой».

С лета 1945 года она выступала сольно, и некоторые критики пытались ее критиковать за то, что в ее репертуаре не нашлось места для патриотических песен. Тем не менее, в послевоенный период певица находилась на пике своей популярности. Многие композиторы и поэты предлагали ей свои произведения, понимая, что имя Шульженко гарантировало зрительский успех. Сама Шульженко рассказывала: «Я ищу песню - значит, я смотрю, слушаю десятки песен. Как же приходит ощущение, что вот эта песня - моя, эта тоже, а другие - нет, не мои? Ответить на этот вопрос легко тогда, когда я могу предъявить к произведению конкретные претензии: допустим, оно мне кажется недостаточно выразительным или глубоким, не нравится музыка, холодным и скучным представляется текст. Но ведь бывает и так: всем хороша песня, а я просто слышу, как превосходно может она прозвучать в чьем-то исполнении... Только не в моем. Мы с ней чужие друг другу». Клавдия Шульженко не слушала никого, кроме тех, для кого пела.

Шульженко не пользовалась особым расположением партийного руководства страны, и ей были запрещены заграничные гастрольные поездки. Она одной из первых в стране осмелилась носить брюки, и особое неудовлетворение вызвал тот факт, что она использовала их в концертном костюме. Не ладились отношения Шульженко с министром культуры Фурцевой. Однажды Шульженко нужно было встретиться с Екатериной Фурцевой, но эта встреча долгое время не могла состояться из-за занятости министра. Наконец, Фурцева назначила певице время для встречи. В назначенный день Шульженко явилась в приемную министра, однако министра на месте не оказалось. «Екатерина Алексеевна будет с минуты на минуту», - сообщила певице секретарша. Шульженко пришлось долго ждать. Другие посетители в таких случаях стоически терпели ожидание, или, извиняясь, уходили. Шульженко поступила иначе. Обращаясь к секретарше, сказала: «Пожалуйста, передайте министру, что она дурно воспитана...» И удалилась из приемной. Через несколько лет правительство решило наградить певицу за ее многолетний труд на эстраде орденом Ленина. Однако было решено устроить церемонию награждения не в Кремле, а в здании Моссовета, о чем Шульженко заранее сообщили по телефону. Шульженко ответила: «Только что я сшила для себя новое красивое платье. И если я достойна высокой награды, то эта награда должна быть достойно мне преподнесена! Иначе ваша железка мне не нужна». И повесила трубку. Лишь во время руководства Брежнева она стала народной артисткой СССР, получила орден Ленина и новую квартиру в центре Москвы. Это случилось после того, как она была приглашена на Малую землю, где собрались участники легендарного сражения под Новороссийском. Среди этих участников был Леонид Брежнев. Во время беседы присутствующих возник импровизированный концерт, и Брежнев попросил: «Клавдия Ивановна, спойте наши любимые военные песни». Певица согласилась. Едва она спела одну песню, как Брежнев сразу попросил вторую - «Записку», которая была одной из его любимых.

В последние годы жизни, когда Клавдия Ивановна сильно болела и уже не могла работать, главным ее утешением стал рояль. За ним Шульженко забывала о своих невзгодах. Врачи рассказывали, что, когда она лежала в больнице и жизнь отсчитывала последние часы, певица, как только сознание к ней возвращалось, шептала: «К роялю! К роялю!». Клавдия Шульженко скончалась 17 июня 1984 года и была похоронена на Новодевичьем кладбище. Алла Пугачева сказала в интервью: «Когда умирает такой талант, то чувство осиротелости охватывает душу. Утрата – как бы потеря близкого, справедливого доброго гения в нашем далеко не легком жанре...» Анатолий Папанов заметил: «Второй Шульженко никогда не будет! Как не будет второй Раневской, второго Качалова...».

Награды
Орден Ленина (1976)
Орден Красной Звезды (1945)
Орден Трудового Красного Знамени
Медаль «За доблестный труд. В ознаменование 100-летия со дня рождения Владимира Ильича Ленина» (1970)
Медаль «За оборону Ленинграда» (1942)
Медаль «За Победу над Германией» (1945)
Медаль «Двадцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1965)
Медаль «Тридцать лет Победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. Участнику войны.» (1975)
Медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» (1945)
Медаль «Ветеран труда»
Медаль «50 лет Вооружённых Сил СССР» (1968)
Медаль «60 лет Вооружённых Сил СССР» (1978)
Медаль «В память 800-летия Москвы» (1947)
Медаль «В память 250-летия Ленинграда» (1956)