Коты блокадного Ленинграда

Вот я не понял: если блокадники съедали своих домашних питомцев, то что им мешало также употребить тех же крыс разъезжающих на танках? В положении ленинградцев полчища крыс должны были выглядеть как манна небесная!

Письма из блокадного Ленинграда подвергались жёсткой цензуре, чтобы никто не знал, какие ужасы там творятся. Одна девочка отправила эвакуированной в Сибирь подружке письмо. «У нас весна, стало теплее, бабушка умерла, потому что старенькая, наших поросят Борьку и Машку мы съели, у нас всё хорошо». Простое письмецо, но все поняли, какой ужас и голод творились в Ленинграде — Борька и Машка были котами…

Невероятным чудом можно считать,что в голодном и разрушенном бомбами Ленинградском зоопарке, пройдя через все мучения и лишения сотрудники зоопарка сохранили жизнь бегемотихе, которая дожила аж до 1955 года.

Крыс, конечно, было много, великое множество, они нападали на обессиленных людей, детей и после снятия блокады в Ленинград был направлен состав с несколькими вагонами кошек. Его называли кошачий эшелон или мяукающая дивизия. Вот я и подошла к той сказке, которую вы можете найти в интернете на многих сайтах, в группах о животных, но это не так. В память погибших и выживших в блокаду хочу бессовестно подкорректировать эту новую красивую историю и сказать блокада — не сказочное нашествие крыс. Наткнулась на такую милую, но не правдивую статью. Всю не буду её цитировать, а только в отношении сказочной неправды. Вот, собственно. В скобках буду указывать правду, а не вымысел и свои комментарии. «Страшной зимой 1941-1942 годов (и в 1942-1943 годов) блокадный Ленинград одолевали крысы. Жители города умирали от голода, а крысы плодились и размножались, передвигаясь по городу целыми колониями (НИКОГДА крысы не передвигались колониями). Тьма крыс длинными шеренгами (почему не добавили строевым организованным шагом?)во главе со своими вожаками (не напоминает «Путешествие Нильса с дикими гусями» или историю Крысолова?) двигались по Шлиссельбургскому тракту ( во время войны это был проспект, а не тракт), ныне проспекту Обуховской обороны прямо к мельнице, где мололи муку для всего города. (Мельница до революции, а вернее, мельничный комбинат там есть до сих пор. И улица так и носит название Мельничная. Но муку там практически не мололи, так как не было зерна. И, крыс, между прочим, мука особо не привлекала — их было больше в центре на Исаакиевской площади, так как там Институт растениеводства, где огромные запасы образцового зерна. Кстати, его сотрудники погибали от голода, но семена так и не тронули).
В крыс стреляли (кто и чем?), их пытались давить танками (КАКИМИ??? Все танки были на фронтах, их даже не хватало на оборону города, поэтому и были захвачены Пулковские высоты…), но ничего не получалось: они забирались на танки и благополучно ехали на них дальше»,— вспоминала одна блокадница (Или выдуманная самой блокадницей история, или автором. Танков во множественном числе не было и НИКТО бы не позволил, чтобы крысы ехали на танках. Ленинградцы при всех лишениях НИКОГДА бы не опустились до тупого порабощения крысами). Были созданы даже специальные бригады по уничтожению грызунов, но справиться с серым нашествием они были не в состоянии. (Бригады были, справлялись, как могли, просто крыс было много и не везде и не всегда успевали). Мало того, что крысы сжирали те крохи пищи , что ещё оставались у людей, они нападали на спящих детей и стариков (и не только старики валились с ног от голода…), появилась угроза эпидемий. (Крох пищи не было… Весь паёк сразу съедался. Сухарики от пайка, спрятанные некоторыми людьми под матрасы для своих родных, если сами чувствовали смерть (документальные подтверждения, фото) оставались не тронутыми — крысы не приходили в опустевшие дома, так как знали, что там всё равно ничего нет). Никакие средства борьбы с крысами не давали эффекта, а кошек — главных охотников на крыс — в Ленинграде давно не было:
всех домашних животных съели — обед из кошки (слов обед, завтрак, ужин в Ленинграде не было — был голод и еда) бывал порой единственной возможностью сохранить жизнь. «Соседского кота мы съели всей коммунальной квартирой еще в начале блокады». Такие записи не редки в блокадных дневниках. Кто осудит умиравших от голода людей? Но все же были люди, которые не съели питомцев, а выживали вместе с ними и сумели их сохранить : Весной 1942 года полуживая от голода старушка вынесла своего такого же ослабевшего кота на улицу на солнышко. Со всех сторон к ней подходили совершенно незнакомые люди, благодарили за то, что она его сохранила. (БРЕД чистейшей воды, простите меня, ленинградцы — людям было не до благодарностей (первая голодная зима), могли просто накинуться и отобрать). Одна бывшая блокадница (бывших блокадниц не бывает) вспоминала, что в марте 1942 года случайно увидела на одной из улиц «четвероногое существо в потертой шубке неопределенного цвета. Вокруг кошки стояли и крестились какие-то старушки (а может быть, это были молодые женщины: тогда трудно было понять — кто молод, кто стар). Серенькое диво охранял милиционер — длинный дядя Степа — тоже скелет, на котором висела милицейская форма…» (Вот это полная правда. Был указ, если милиция увидит кота или кошку, всеми силами не допустить её отлова оголодавшими людьми).

12-летняя девочка в апреле 1942 года, проходя мимо кинотеатра «Баррикада», увидала толпу людей у окна одного дома: они заворожено смотрели на лежащую на подоконнике полосатую кошку с тремя котятами. «Увидев ее, я поняла, что мы выжили»,— вспоминала эта женщина много лет спустя. (Моя знакомая блокадниц, которая уже умерла жила рядом на Мойке и вспоминала, что до войны в окна попадал солнечный свет и вода искрилась в отражениях, а когда наступила первая военная весна, окна были серы от копоти взорванных зданий и даже белые полосы заклеенных окон от бомбёжек были серо-чёрными. Никакой кошки с котятами не могло быть на окне. Кстати, около Баррикады до сих пор есть надпись, что это сторона наиболее опасна при артобстреле…). Сразу же после прорыва блокады было принято постановление Ленсовета о необходимости «выписать из Ярославской области и доставить в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек» (ЛЮБЫХ кошек. Представляете, найти четыре вагона одних дымчатых!) — дымчатые по праву (По какому? Чьё заблуждение) считались наилучшими крысоловами (Во время войны любая кошка-крысолов). Чтобы кошек не разворовали, эшелон с ними прибыл в город под усиленной охраной. Когда «мяукающий десант» прибыл в полуразрушенный город, моментально выстроились очереди (Для чего???). В январе 1944 года котенок в Ленинграде стоил 500 рублей — килограмм хлеба тогда продавался с рук за 50 рублей, а зарплата сторожа составляла 120 рублей в месяц. «За кошку отдавали самое дорогое, что у нас было,— хлеб,- рассказывала блокадница. — Я сама оставляла понемногу от своей пайки, чтобы потом отдать этот хлеб за котенка женщине, у которой окотилась кошка». (Я не знаю, сколько стоил тогда хлеб, спросить уже не у кого, но котят НЕ ПРОДАВАЛИ. Кошки из эшелона были бесплатны — они были для всего города. Не все могли работать и зарабатывать…). «Мяукающая дивизия» — так в шутку называли прибывших животных блокадники — была брошена в «бой». Сначала кошки, измученные переездом, осматривались и всего боялись, но быстро оправились от стресса и принялись за дело. Улицу за улицей, чердак за чердаком, подвал за подвалом, не считаясь с потерями, доблестно отвоевывали они город у крыс. Ярославские кошки достаточно быстро сумели отогнать грызунов от продовольственных складов (Писавшие уверены, что были продовольственные склады?…), однако полностью решить проблему сил не хватало. И тогда прошла еще одна «кошачья мобилизация». На сей раз «призыв крысоловов» был объявлен в Сибири специально для нужд Эрмитажа и других ленинградских дворцов и музеев, ведь крысы угрожали бесценным сокровищам искусства и культуры. Набирали кошек по всей Сибири.
Так, например, в Тюмени собрали 238 «лимитчиков» в возрасте от полугода до 5 лет. Многие люди сами приносили своих животных на сборный пункт. Первым из добровольцев стал черно-белый кот Амур, которого хозяйка сдала с пожеланиями «внести свой вклад в борьбу с ненавистным врагом». Всего в Ленинград было отправлено 5 тысяч омских, тюменских, иркутских котов и кошек, которые с честью справились с поставленной им задачей — очистили город от грызунов. Так что среди современных питерских Барсиков и Мурок почти не осталось коренных, местных. Подавляющее большинство — «понаехавшие», имеющие ярославские или сибирские корни. Говорят, что в год прорыва блокады и отступления фашистов была разгромлена и «крысиная армия».
Ещё раз прошу прощения за такие правки и некоторые язвительные замечания с моей стороны — это не со зла. Что было, то было и не нужно устрашающе красивых сказочных подробностей. Город и так помнит кошачий эшелон и в память блокадных котам на улице Малая Садовая установлены памятнике коту Елисею и кошке Василисе, они вы можете прочитать в статье «Памятники домашним животным».

Не моё. ссылку дать не могу, кармы не хватает, статья называется "Правдивый рассказ о блокаде и животных в Ленинграде" и находится на сайте Благотворительной Ассоциации Защиты Животных