Пол Маккартни с братом Майклом. 1947 год (12 фото)

Вот отрывки из мемуаров брата Пола Маккартни - Майкла:

Наши родители были простыми людьми.

Мама, Мэри Патриция Мохайн, родилась 29 сентября 1909 года в Ливерпуле и впоследствии стала сестрой милосердия (она изображена на фотографии, которая потом стала обложкой моего первого сольного альбома).

Отец работал мастером-экспертом по хлопку.

Мой брат — Джеймс Пол Маккартни — родился 18 июня 1942 года в ясный день, когда 16-летняя Мэрилин Монро вышла замуж, когда японцы вступили в Бирму, когда в Британии закончились запасы белого хлеба, когда чешские патриоты уничтожили шефа Гестапо Гейдриха, когда Роммель взял Тобрук после ухода английских войск, когда британский бюджет обложил в два раза шоу-бизнес, когда самолёты ВВС бомбили Гамбург, когда Гитлер запустил ракету ФАУ-2, когда Ферми расщепил атом в Чикаго, когда изобрели магнитофонную ленту и т. д...

Я, Питер Майк Маккартни, родился в холодное утро 7 января 1944 года, когда Френк Синатра стал идеалом американской молодёжи, когда германская армия была выброшена из России, когда коммунистическая партия выиграла на выборах в Скайптоне, когда союзники сбросили на Германию 81 тонну бомб, когда 5-я армия успешно вошла в Рим, когда Де Голь снова вошёл в Париж, когда Рузвельт стал в четвёртый раз президентом США и т.д.

Мой брат Пол очень любил музицировать и тяготел к отцу, поскольку стремился быть независимым. Родители были католиками, хотя нам дали некатолическое воспитание. Однажды во время купания мы чуть было не утонули, причём первым на дно ушёл Пол, но нас успели спасти.

Наше семейство обладало чувством юмора. Причём фамильной чертой было — показывать язык. На одной из фотографий можно увидеть, как папаша демонстрирует этот фирменный знак.

Отметка в моём школьном дневнике: «слишком глупое поведение».

Припоминаю то время, когда впервые увидел этого парня, жившего в двух кварталах от нас. Потом, повстречав его около кофейни, я понял, что он меня постарше. Парень был, что называется бунтарь рабочего класса, к концу учёбы в школе он вёл себя всё более вызывающе. Его звали Джордж.

Он никогда не носил обязательной школьной формы и отличался от всех своеобразной одеждой. К тому же у него были самые длинные волосы, какие только можно было носить в нашей школе, а форменная кепка вечно торчала на его макушке, как ермолка раввина.

Когда он, благодаря своему умению играть на гитаре, сблизился с Полом, я тоже с ним подружился. Вместе с Полом они часто бывали на школьных концертах, после которых Джордж всегда заходил в наш новый дом на Forthlin Road. Одевался он тогда довольно любопытно: длинные грубые брюки в обтяжку, яркие носки, ещё более яркая жилетка канареечного цвета под распахнутым пиджаком. Он первым стал носить голубые остроносые замшевые ботинки, воспетые Элвисом Пресли. К тому же он постоянно жевал резинку, и всё это было его отличительной чертой и торговой маркой.

Примерно в эту же эпоху «поклонения Элвису», а точнее, в год смерти матери, я впервые встретил Джона-Стилягу Леннона — узкие брючки, бакенбарды, замшевые туфли. Он ходил в художественный колледж мимо нашей школы вместе с другими такими же стилягами или молоденькими блондинками.

Когда Пол познакомился с ним, мы тоже стали кивать друг другу на улице, если конечно Джон мог увидеть в свои очки. Дело в том, что он и его подруга Синтия без очков были слепы, как летучие мыши. Забавно было кричать им «привет» и смотреть, как они пытаются сфокусировать свой взгляд на чём угодно: почтовых ящиках, уличных фонарях, полицейских, чтобы ответить на приветствие. В конце концов, они оба кричали в ответ, царственно махнув при этом рукой в общем направлении.

Мы были родственными душами: оба лишились матерей, оба плохо учились, оба были прирождёнными раздолбаями...