"Шахтинское дело" (7 фото)

Почему именно наш город был выбран для показательного процесса над инженерами и специалистами, хотя факты бесхозяйственности имелись по всей стране. Вероятно это была совокупность следующих причин:
- Технические неполадки в каменноугольной промышленности были её бичом;
- Низкая дисциплина рабочих, их невежество и низкая культура, большое количество прогулов;
- Причины производственных срывов были неочевидны, что позволяло по разному их трактовать;
- Обостренность настроений среди рабочих шахт, между рабочими и специалистами;
- Расторопность ростовских работников ОГПУ;
- Многие специалисты работали раньше у дореволюционных шахтовладельцев;
- Гонка за выполнением и перевыполнением планов и норм в ущерб безопасности приводило к росту травматизма и аварийности...

Кто такие вредители?
Первоначально была арестована небольшая группа инженеров:
Антонов П.И. - зам. начальника отдела управления горного округа;
Бабенко С.А. - помощник заведующего горными работами;
Башкин А.Б. - главный механик госрудников;
Беленко В.И. - заведующий проходной шахты "Красненькая";
Березовский Н.Н. - заведующий плановым отделом;
Горлов И.Г. - заведующий шахтой им. Артема;
Горлецкий Н.Н.- один из руководителей Донецко-грушевского рудоуправления;
Деттер А.В. - районный инженер;
Казаринов А.И .- один из руководителей "Донугля";
Калганов Н.Е. - райинспектор по рудоуправлению "Донугля";
Колодуб А.К .- заведующий проходной шахты "Аюта";
Кузьма Л.Б. - один из руководителей Несветай-рудоуправления;
Нашивочкин В.Н.- заведующий шахтой №1;
Самойлов В.Н .- заведующий шахтой им. Октябрьской революции;
В дальнейшем после оговоров и "признаний" аресты продолжились, всего было арестовано 53 специалиста, перечислим других арестованных :
Никишин М.Е.- инструктор по врубовым машинам Донецко-Грушевского рудоуправления;
Чернокнижников С.Е. - главный механик Донецко-Грушевского рудоуправления;
Специалисты Несветаевского рудоуправления: Калинин П.Э., Кувалдин В.М., Некрасов А.Е. ;
Специалисты Щербиновского рудоуправления: Сущевский Д.М.(директор), Люри В.В., Одров В.К., Стояновский И.К.;
Директорат треста "Донуголь" (Харьков): Бояршинов Н.П., Братановский С.П., Будный С.З., Владимирский В.В., Кржижановский Н.К., Матов Ю.Н., Мешков Л.Н., Шадлун Г.А., Потемкин Г.П., Рженецкий В.С., Файерман П.М., Чинокал Н.А., Юсевич А.Я ;
Германские специалисты: Майер М.К., Отто Э.Э., Бадштибер В.И.;
Московские специалисты: П.И.Скорутто, Л.Г.Рабинович, С.Г.Именитов;
Другие инженеры, техники, механики: Бояринов Н.А., Валиковский А.К., Васильев Ф.Т., Калнин П.Э., Колодуб Е.К, Некрасов И.И., Овчарек М.А., Петров В.Ф, Соколов В.О., Семенченко П.И., Штельбринк В.Э., Элиадзе А.Я.

Шахтинский процесс - "Громоотвод"
Растущее недовольство рабочих - неизбежное следствие "политики затягивания поясов" - партийно-государственное руководство сумело направить в русло "спецеедства". Роль громоотвода сыграл "шахтинский процесс" (1928 г.). По нему были привлечены к ответственности инженеры и техники Донецкого бассейна, обвиненные в сознательном вредительстве, в организации взрывов на шахтах, в преступных связях с бывшими владельцами донецких шахт, в закупке ненужного импортного оборудования, нарушении техники безопасности, законов о труде и т. д. Кроме того, по этому делу проходили некоторые руководители украинской промышленности, якобы составлявшие "харьковский центр", возглавлявший деятельность вредителей. Был также "раскрыт" и "московский центр". По данным обвинения, вредительские организации Донбасса финансировались западными капиталистами.

Заседания Специального судебного присутствия Верховного суда СССР по "шахтинскому делу" состоялись летом 1928 г. в Москве под председательством А. Я. Вышинского. На суде некоторые из подсудимых признали только часть предъявленных обвинений, другие полностью их отвергли; были и признавшие себя виновными по всем статьям обвинения. Суд оправдал четверых из 53 подсудимых, четверым определил меры наказания условно, девять человек - к заключению на срок от одного до трех лет. Большинство обвиняемых было осуждено на длительное заключение - от четырех до десяти лет, 11 человек были приговорены к расстрелу (пять из них расстреляли, а шести ЦИК СССР смягчил меру наказания).

Что же на самом деле было в Донбассе? Р.А. Медведев приводит интересное свидетельство старого чекиста С. О. Газаряна, долгое время работавшего в экономическом отделе НКВД Закавказья (и арестованного в 1937 г.). Газарян рассказывал, что в 1928 г. он приезжал в Донбасс в порядке "обмена опытом" работы экономических отделов НКВД. По его словам, в Донбассе в тот период обычным явлением была преступная бесхозяйственность, ставшая причиной многих тяжелых аварий с человеческими жертвами (затопления и взрывы на шахтах и др.). И в центре, и на местах советский и хозяйственный аппарат был еще несовершенен, там было немало случайных и недобросовестных людей, в ряде хозяйственных и советских организаций процветали взяточничество, воровство, пренебрежение интересами трудящихся. За все эти преступления необходимо было, конечно, наказывать виновных. Не исключено, что в Донбассе были и единичные случаи вредительства, а кто-то из инженеров получал письма от какого-либо бывшего хозяина шахты, бежавшего за границу. Но все это не могло служить основанием для громкого политического процесса. В большинстве случаев обвинения во вредительстве, в связях с различного рода "центрами" и заграничными контрреволюционными организациями добавлялись уже в ходе следствия к различным обвинениям уголовного характера (воровство, взяточничество, бесхозяйственность и др.). Обещая заключенным за "нужные" показания смягчение их участи, следователи шли на такой подлог якобы из "идейных" соображений: "необходимо мобилизовать массы", "поднять в них гнев против империализма", "повысить бдительность". В действительности же эти подлоги преследовали одну цель: отвлечь недовольство широких масс трудящихся от партийного руководства, поощрявшего гонку за максимальными показателями индустриализации.

"Шахтинское дело" обсуждалось на двух пленумах ЦК партии. "Нельзя считать случайностью так называемое шахтинское дело, - говорил Сталин на пленуме ЦК в апреле 1929 г. "Шахтинцы" сидят теперь во всех отраслях нашей промышленности. Многие из них выловлены, но далеко еще не все выловлены. Вредительство буржуазной интеллигенции есть одна из самых опасных форм сопротивления против развивающегося социализма. Вредительство тем более опасно, что оно связано с международным капиталом. Буржуазное вредительство есть несомненный показатель того, что капиталистические элементы далеко еще не сложили оружия, что они накопляют силы для новых выступлений против Советской власти".

Понятие "шахтинцы" стало нарицательным, как бы синонимом "вредительства". "Шахтинское дело" послужило поводом к продолжительной пропагандистской кампании. Публикация материалов о "вредительстве" в Донбассе вызвала в стране эмоциональную бурю. В коллективах требовали немедленного созыва собраний, организации митингов. На собраниях рабочие высказывались за усиление внимания администрации к нуждам производства, за усиление охраны предприятий. Из наблюдений ОГПУ в Ленинграде: "Рабочие тщательно обсуждают сейчас каждую неполадку на производстве, подозревая злой умысел; часто слышны выражения: "не второй ли Донбасс у нас?" В форме "спецеедства" выплеснулся на поверхность чрезвычайно больной для рабочих вопрос о социальной справедливости. Наконец-то "нашлись" конкретные виновники творящихся безобразий, люди, воплощавшие в себе в глазах рабочих источник многочисленных случаев ущемления их прав, пренебрежения их интересами: старые специалисты, инженерно-технические работники - "спецы", как их тогда называли. Происками контрреволюции объявлялись в коллективах, например, задержка с выплатой заработка на два-три часа, снижение расценок и т. д.

Расследование было организовано по предложению полномочного представителя ОГПУ в Северном Кавказе Е.Г. Евдокимова и начальника экономического отдела Северо-Кавказского управления ОГПУ К. И. Зонова, дело было подготовлено ОГПУ, а затем передано в Специальное присутствие Верховного суда под председательством Вышинского. Е.Г. Евдокимов заявил, что аварии, происходящие на шахтах треста «Донуголь», являются непосредственным результатом антисоветской деятельности нелегальной контрреволюционной вредительской организации, состоящей из дореволюционных технических специалистов.

Следствие и суд
Дознание велось группой следователей ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю и ГПУ УССР, в частности В.И. Антоновичем, Л.С. Арровым-Тандетницким, Е.А. Евгеньевым-Шептицким, Е.П. Еленевичем, Ю.Л. Зверевым, А.Б. Инсаровым, А.Б. Розановым, З.М. Ушаковым, П.Е. Финаковым, М.Д. Яхонтовым, Курским, Федотовым, которые выполняли поручение, целью которого было получить «чистосердечные признания», придать делу характер общегосударственного. Предварительное следствие вёл следователь по важнейшим делам при прокуроре РСФСР Э.Э. Левентон.

Всего было арестовано несколько сотен человек: одна часть арестованных была освобождена, другая (82 чел.) осуждены во внесудебном порядке Коллегией ОГПУ, на судебный процесс по делу «Об экономической контрреволюции в Донбассе» выведено 53 чел.

Судебные заседания, проходившие в колонном зале Дома Союзов, начались 18 мая 1928 года и продолжались 41 день. В число судей входил В. П. Антонов-Саратовский. Кроме государственных обвинителей (Крыленко и Рогинский) в заседаниях принимали участие 4 общественных обвинителя. Обвиняемых защищали 15 адвокатов, членов московской губернской коллегии защитников: А. Э. Вормс, Добрынин, А. М. Долматовский, Н. В. Коммодов, В. Ю. Короленко, Э. А. Левенберг, Малянтович (пока остается невыясненным, кто из братьев Малянтовичей, Павел Николаевич или Владимир Николаевич, принимал участие в процессе), Л. А. Меранвиль, С. П. Ордынский, М. А. Оцеп, И. Н. Плятт, Л. Г. Пятецкий-Шапиро, Л. И. Розенблюм, А. М. Рязанский, Смирнов[3]. Двух оправданных германских поданных защищал А. Э. Вормс. На суде присутствовали многочисленные журналисты и зрители. 23 из 53 обвиняемых отказались признать себя виновными, 10 признали свою вину лишь частично.

Решением суда 11 человек были приговорены к высшей мере наказания — расстрелу. Инженеры Н. Н. Горлецкий, Н. А. Бояринов, Н. К. Кржижановский, А. Я. Юсевич и служащий С. 3. Будный были расстреляны 9 июля 1928 года. Для шести остальных (Н. Н. Березовский, С. П. Братановский, А. И. Казаринов, Ю. Н. Матов, Г. А. Шадлун и Н. П. Бояршинов) расстрел был заменён 10 годами. Четверо обвиняемых (в том числе двое германских граждан) были оправданы и четверо (в том числе один гражданин Германии) приговорены к условным срокам наказания. Остальные — к лишению свободы сроком от 1 до 10 лет с поражением в правах на срок от 3 до 5 лет.

Материалы дела
Согласно материалам обвинительного заключения, разоблаченная советскими рабочими и органами ОГПУ в начале 1928 года организация вредителей, состоящая из инженеров и техников, работавших до революции в угольной промышленности (Матов, Калганов, Березовский и др.), бывших шахтовладельцев и акционеров (Самойлов, Колодуб и др.), меньшевиков: инженер Калнин, техник Васильев:

1. Охватывала собой не только наиболее крупные рудоуправления Донбасса и руководящий центр Донугля, но имела своих сторонников и активных членов среди высшего руководящего технического персонала каменноугольной промышленности в Москве.
2. Была связана с такими же организациями в других отраслях промышленности.
3. Одновременно была связана… с органами и деятелями иностранных держав, не имеющими никакого отношения к каменноугольной промышленности, как таковой.
4. Ставила своей задачей не только экономическое вредительство, но и прямое оказание помощи неприятелю в момент грядущей подготовляемой капиталистическим миром интервенции.

Согласно материалам следствия, указание на необходимость начала вредительских действий было отдано служащим бывшими владельцами на совещании владельцев и инженеров в Ростове-на-Дону в 1920 году во время съезда совета горнопромышленников, который происходил после освобождения Донбасса частями Красной Армии. До 1924 года инженеры выполняют указания в индивидуальном порядке, с 1922 пытаются восстановить связь с организаторами вредительства, используя личную переписку. С 1922 года на рудниках формируются вредительские организации, которые получают деньги от бывших собственников для «за сохранение в порядке отобранных у них шахт, за переоборудование и улучшение их и, наконец, за сокрытие от соввласти наиболее ценных месторождений с тем, чтобы наиболее важные подземные богатства к моменту падения Советской власти могли быть возвращены хозяевам нетронутыми и неистощенными». На финансирование вредительской деятельности зарубежной разведкой и контрреволюцией было выделено до 700 тысяч рублей. При этом, технический персонал шахт и рудников свои вредительские действия отрицал, объясняя их «неполадками».

Член-корреспондент АН СССР Владимир Грум-Гржимайло, умерший в 1928 году, в своём предсмертном письме писал: «Все знают, что никакого саботажа не было. Весь шум имел целью свалить на чужую голову собственные ошибки и неудачи на промышленном фронте… Им нужен был козёл отпущения, и они нашли его в куклах шахтинского процесса».

Реабилитация
В конце 2000 года все осужденные по данному делу реабилитированы. Как сообщала Генеральная Прокуратура РФ, 6 июля 1928 года 49 специалистов Донбасса были приговорены к различным мерам наказания Верховным судом СССР под председательством ректора МГУ А.Я. Вышинского. В качестве обвинения фигурировало создание «вредительских групп в ряде рудоуправлений Донбасса, правлении треста „Донуголь“ и в правлении ВСНХ СССР» с целью нанесения вреда советской власти. Обвинение утверждало, что определённо «оперировало фактами аварий и затоплений на шахтах, а также антисоветских высказываний ряда лиц». В ходе проверки материалов дела комиссией по реабилитации при Прокуратуре РФ было выявлена фальсификация доказательных материалов и отсутствие вины у осужденных.