19k
11 лет назад · 5 фото · 1788 просмотров · 8 комментариев
Олегу Анофриеву 85! (5 фото)
«Ничего на свете лучше нету, чем бродить друзьям по белу свету…» или «Мы раз-бо-бо-ой-ойники, разбойники, разбойники, пиф-паф…», ну и т.д. Боже, сколько таких песен замечательных, караоке по-русски! Но все это один человек. Да, как он пел за всех в «Бременских» — и за Трубадура, и за Короля, и за Разбойницу, — вот так и по жизни шагает Олег Анофриев. Сегодня ему исполняется 85. От всей души поздравляем, с удовольствием общаемся... И поем!
«Одиночки хором петь не могут»
— Олег Андреевич, это про вас написаны строчки: нам песня строить и жить помогает?
— Это было бы очень примитивно. Ну что значит «строить и жить помогает»? В свое время композиторы произносили это с юмором, потому что подразумевалось на самом деле, что нам песня строить наши дома и дачи помогает. Нет, я не по этой части. Я отношусь к разряду энтузиастов. Я оптимист.
— Вот-вот, вы и кажетесь очень позитивным человеком. Но пессимист — это хорошо информированный оптимист. А оптимист тогда в вашем понимании кто?
— Это хорошо информированный пессимист. Вот как раз я такой. Но я не очень активный оптимист. Если б я был активный, то давно уже был бы во всех этих организациях, имел бы свой маленький театр, мне бы его Ельцин подарил или Лужков. Но ничего этого нет. Не смог, да и не хотел. Я всегда жил только с одним желанием — писать и петь. Вот и всё.
— И когда вы смотрите на некоторых своих коллег, которые доят всех этих власть имущих с большим успехом… Не знаю уж, как вы к ним относитесь, но они могут к вам относиться как к слишком простому, не очень, с их точки зрения, далекому человеку.
— Нет, тут я сделаю поправку. Дело в том, что ко мне очень хорошо относятся нынешние люди из власти, о которых вы говорите, и прекрасно знают, что я из себя представляю.
— Но вы действительно хорошо информированы. Ведь когда я был на даче, то увидел огромное количество книг по философии, истории…
— Да, у меня их много — и Розанов, и Бердяев…
— Это ваше повседневное чтение?
— Нет-нет, это я выдергиваю, когда мне нужно оттуда выхватить какую-то мысль, которая бы соответствовала моему мировоззрению. А если что-то не совпадает, я книгу закрываю и ставлю на место.
— А одиночество для вас — это что, Олег Андреевич? Мне-то кажется оно сладостным.
— Есть мои стихи на эту тему. Я написал: «Да, я одиночка. Но одиночки хором петь не могут».
— Это ваш принцип по жизни, понимаю. Вы ему соответствуете абсолютно.
— И горжусь этим.
— Олег Андреевич, это про вас написаны строчки: нам песня строить и жить помогает?
— Это было бы очень примитивно. Ну что значит «строить и жить помогает»? В свое время композиторы произносили это с юмором, потому что подразумевалось на самом деле, что нам песня строить наши дома и дачи помогает. Нет, я не по этой части. Я отношусь к разряду энтузиастов. Я оптимист.
— Вот-вот, вы и кажетесь очень позитивным человеком. Но пессимист — это хорошо информированный оптимист. А оптимист тогда в вашем понимании кто?
— Это хорошо информированный пессимист. Вот как раз я такой. Но я не очень активный оптимист. Если б я был активный, то давно уже был бы во всех этих организациях, имел бы свой маленький театр, мне бы его Ельцин подарил или Лужков. Но ничего этого нет. Не смог, да и не хотел. Я всегда жил только с одним желанием — писать и петь. Вот и всё.
— И когда вы смотрите на некоторых своих коллег, которые доят всех этих власть имущих с большим успехом… Не знаю уж, как вы к ним относитесь, но они могут к вам относиться как к слишком простому, не очень, с их точки зрения, далекому человеку.
— Нет, тут я сделаю поправку. Дело в том, что ко мне очень хорошо относятся нынешние люди из власти, о которых вы говорите, и прекрасно знают, что я из себя представляю.
— Но вы действительно хорошо информированы. Ведь когда я был на даче, то увидел огромное количество книг по философии, истории…
— Да, у меня их много — и Розанов, и Бердяев…
— Это ваше повседневное чтение?
— Нет-нет, это я выдергиваю, когда мне нужно оттуда выхватить какую-то мысль, которая бы соответствовала моему мировоззрению. А если что-то не совпадает, я книгу закрываю и ставлю на место.
— А одиночество для вас — это что, Олег Андреевич? Мне-то кажется оно сладостным.
— Есть мои стихи на эту тему. Я написал: «Да, я одиночка. Но одиночки хором петь не могут».
— Это ваш принцип по жизни, понимаю. Вы ему соответствуете абсолютно.
— И горжусь этим.
«Башку оторвал, выпотрошил, перья снял и сожрал его»
— Но у вас есть и театральные спектакли, где вы играли, — это же не только кино. Вы играли в театре Моссовета Василия Теркина. По-моему, это очень совпадающий с вами персонаж.
— А мне-то раньше говорили: ну какой из тебя Теркин, не твоя это роль; это роль такого, скажем, артиста, как Папанов… А я-то человек очень конкретный и отвечал этим людям так: а вы возьмите подписку всех газет 62-го года, когда вышла премьера «Теркина». Потому что не было газеты от «Вечерки» до «Правды», которая не писала бы обширнейшие критические статьи положительного характера о моем исполнении этой роли.
— И Теркин во всех перипетиях войны всегда оставался оптимистом — таким, как и вы.
— Но ваш большой плюс в том, что вы поете так, как мало кто.
— Пел уже, будем говорить так.
— Да ладно! У вас такой голос, кажется, стоит только…
— Сил нет.
— Хорошо, вы пели так, как мало кто.
— Ну, я привык быть первым.
— Так вы поющий артист, как Михаил Боярский? Или как Владимир Трошин, который играл во МХАТе, но при этом…
— Ну да, правильно. С хорошим тембром, с хорошим отношением к серьезной песне, пониманием к музыке, которую ты поешь. Я очень мало спел за свою жизнь шлягеров так называемых, они меня никогда не волновали. А как только песня была в радость, я ее пел. И жизнь доказала, что я выбираю правильно, потому что эти песни — почти все — живут до сих пор. 40, 50 лет — это немалый срок.
— А по-моему, то, что вы пели в «Бременских музыкантах», — там что ни песня, то шлягер получился.
— Это не шлягер. Шлягер — это три ноты, три аккорда, как теперь есть передача. А там совсем не три аккорда. (И вдруг запел: «Куда-а-а ты, тропинка-а, меня-я завела-а, без ми-илой принцессы-ы…») Да вы что, это ария!
— Супер! А вы говорите, что уже не поете… Но смотрите, получается, что в первой серии «Бременских музыкантов» вы пели за всех персонажей, а во второй — уже Муслим Магомаев. У вас не случилось такого скрытого соперничества в связи с этим?
— Нет. У меня конфликт тогда был с авторами. Это долго объяснять, но если все свести к простой истине, то участники этого фильма заработали огромные деньги. Я ничего не заработал. Смежного права не было, мы получали 13 рублей за минуту. Пластинка идет 20 минут, вот и умножайте. А авторские не платили исполнителю.
— Вот я вас сравнил с Трошиным…
— Да, я очень горд, потому что я его очень уважал и любил…
— …А вы знаете, что у него был такой момент, не очень ловкий, когда он озвучивал песни Утесова в «Веселых ребятах»?
— Да, не нужно было этого делать. Вообще все ремиксы — это бандитизм.
— А у вас в «Земле Санникова», когда вы тоже пели за Олега Даля?
— Так это не ремикс был, это истинная песня, которую я спел. Только на экране вместо меня был Олег. А Олег в это время лежал в клинике, лечился. У него был панкреатит страшный, и группа попросила выручить. Я на «Мосфильм» приехал и выручил.
— Но я-то слышал, как Даль пел эту песню.
— Он уже потом это записал, много позже. Так что это из той же серии — было ли 28 панфиловцев или не было.
— Но у вас есть и театральные спектакли, где вы играли, — это же не только кино. Вы играли в театре Моссовета Василия Теркина. По-моему, это очень совпадающий с вами персонаж.
— А мне-то раньше говорили: ну какой из тебя Теркин, не твоя это роль; это роль такого, скажем, артиста, как Папанов… А я-то человек очень конкретный и отвечал этим людям так: а вы возьмите подписку всех газет 62-го года, когда вышла премьера «Теркина». Потому что не было газеты от «Вечерки» до «Правды», которая не писала бы обширнейшие критические статьи положительного характера о моем исполнении этой роли.
— И Теркин во всех перипетиях войны всегда оставался оптимистом — таким, как и вы.
— Но ваш большой плюс в том, что вы поете так, как мало кто.
— Пел уже, будем говорить так.
— Да ладно! У вас такой голос, кажется, стоит только…
— Сил нет.
— Хорошо, вы пели так, как мало кто.
— Ну, я привык быть первым.
— Так вы поющий артист, как Михаил Боярский? Или как Владимир Трошин, который играл во МХАТе, но при этом…
— Ну да, правильно. С хорошим тембром, с хорошим отношением к серьезной песне, пониманием к музыке, которую ты поешь. Я очень мало спел за свою жизнь шлягеров так называемых, они меня никогда не волновали. А как только песня была в радость, я ее пел. И жизнь доказала, что я выбираю правильно, потому что эти песни — почти все — живут до сих пор. 40, 50 лет — это немалый срок.
— А по-моему, то, что вы пели в «Бременских музыкантах», — там что ни песня, то шлягер получился.
— Это не шлягер. Шлягер — это три ноты, три аккорда, как теперь есть передача. А там совсем не три аккорда. (И вдруг запел: «Куда-а-а ты, тропинка-а, меня-я завела-а, без ми-илой принцессы-ы…») Да вы что, это ария!
— Супер! А вы говорите, что уже не поете… Но смотрите, получается, что в первой серии «Бременских музыкантов» вы пели за всех персонажей, а во второй — уже Муслим Магомаев. У вас не случилось такого скрытого соперничества в связи с этим?
— Нет. У меня конфликт тогда был с авторами. Это долго объяснять, но если все свести к простой истине, то участники этого фильма заработали огромные деньги. Я ничего не заработал. Смежного права не было, мы получали 13 рублей за минуту. Пластинка идет 20 минут, вот и умножайте. А авторские не платили исполнителю.
— Вот я вас сравнил с Трошиным…
— Да, я очень горд, потому что я его очень уважал и любил…
— …А вы знаете, что у него был такой момент, не очень ловкий, когда он озвучивал песни Утесова в «Веселых ребятах»?
— Да, не нужно было этого делать. Вообще все ремиксы — это бандитизм.
— А у вас в «Земле Санникова», когда вы тоже пели за Олега Даля?
— Так это не ремикс был, это истинная песня, которую я спел. Только на экране вместо меня был Олег. А Олег в это время лежал в клинике, лечился. У него был панкреатит страшный, и группа попросила выручить. Я на «Мосфильм» приехал и выручил.
— Но я-то слышал, как Даль пел эту песню.
— Он уже потом это записал, много позже. Так что это из той же серии — было ли 28 панфиловцев или не было.
«Сидит, стучит по клавишам фальшиво»
— В фильме «Путешествие в молодость» вы играли такого Коку Крушинского, стилягу…
— Да, это самая плохая моя роль.
—А вы никогда стилягой не были?
— Нет, я всегда был советским человеком.
— Комсомольцем?
— Нет. Я пробыл комсомольцем три месяца. Меня заставили поступить в комсомол в Школе-студии — меня, Леву Дурова, Олега Табакова… Так и сказали: ребят, вы что, с ума сошли, вы не комсомольцы! Ну, и мы подали заявления. Но взносы не стали платить. А через два месяца появилось постановление: если человек определенное время не платит взносы, то автоматически выбывает из комсомола. Ну, вот мы автоматически и выбыли.
— А почему вы такой недисциплинированный были товарищ? Вам денег не хватало на еду, может быть?
— Нет, мы-то хотели, чтобы нас выгнали.
— А вы говорите: советский человек. Ничего себе советский! Вы были антисоветский человек.
— Нет, антисоветским я никогда не был, но всякие эти организации бойскаутские я не очень любил.
— И в партии вы тоже не были?
— Не был никогда. И уже не буду.
- Давайте лучше про кино. Есть такая замечательная «Сказка о потерянном времени»…
— Да, Шварц Евгений.
— В фильме «Путешествие в молодость» вы играли такого Коку Крушинского, стилягу…
— Да, это самая плохая моя роль.
—А вы никогда стилягой не были?
— Нет, я всегда был советским человеком.
— Комсомольцем?
— Нет. Я пробыл комсомольцем три месяца. Меня заставили поступить в комсомол в Школе-студии — меня, Леву Дурова, Олега Табакова… Так и сказали: ребят, вы что, с ума сошли, вы не комсомольцы! Ну, и мы подали заявления. Но взносы не стали платить. А через два месяца появилось постановление: если человек определенное время не платит взносы, то автоматически выбывает из комсомола. Ну, вот мы автоматически и выбыли.
— А почему вы такой недисциплинированный были товарищ? Вам денег не хватало на еду, может быть?
— Нет, мы-то хотели, чтобы нас выгнали.
— А вы говорите: советский человек. Ничего себе советский! Вы были антисоветский человек.
— Нет, антисоветским я никогда не был, но всякие эти организации бойскаутские я не очень любил.
— И в партии вы тоже не были?
— Не был никогда. И уже не буду.
- Давайте лучше про кино. Есть такая замечательная «Сказка о потерянном времени»…
— Да, Шварц Евгений.
— И вы там сыграли старика Зубова, который был мальчишкой. Это же на самом деле, как все, что у Шварца, очень философская вещь.
— Да, конечно, у меня есть работа Шварца — мюзикл по пьесе «Тень». И там я все его мысли изложил в стихах и в либретто, стараясь ни на йоту не отходить от его взглядов.
— Ну а насчет потерянного времени… Вы, наверное, так и старались жить: чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
— Да все в жизни было. Я терял время, очень много шалил. Всякие отклонения были этического порядка. Но эстетического — никогда.
— В фильме «Хорошо сидим!» вы озвучивали Борислава Брондукова…
— Так он плохо говорил по-русски, что я должен был делать? Вспоминаю, как он не мог сказать «раздет-разут». Он все говорил: «раздут-разъед», «разъед-разбут»… Мучился, мучился, и тогда режиссер сказал: ладно, пусть будет как будет, потом Олег сделает. Простая речь, конечно, у Борислава была нормальная, а если чуть-чуть образная, то ему было сложней.
— Еще вспоминаю «Человек с бульвара Капуцинов», очень такой комедийный, перестроечный фильм про ковбоев. Вы там играли тапера, и еще много-много там отличных артистов. Как вам было в этой компании? Наверное, очень весело, судя по тому, что получилось.
— У меня от этого фильма осталась легкая заноза, потому что дать такую малюсенькую роль, ничего не значащую, да еще в такой компании… Было обидно, я не ожидал этого от Аллы Суриковой.
— Но там у всех небольшие роли все-таки.
— Небольшие роли, а это вообще не роль: сидит, стучит по клавишам фальшиво…
— И вы не предлагали как-то развить этот образ тапера, усложнить?
— Нет, если я обижаюсь, то сразу ухожу в кусты. Мне становится понятно отношение ко мне данного режиссера.
«Приз в студию!»
— Слушайте, а «Какая песня без баяна» — это же ваша песня!
— Да, это мой ребенок целиком. И стихи, и музыка. Ну что я могу сделать, судите меня.
— Да это же поется во всех компаниях, в пьяных и трезвых…
— Так это первый признак популярности. А самое главное, что она абсолютно русская, с сохранением традиций народных — напевная, широкая и образная.
— Извините, но в отличие от «Бременских музыкантов» вы за авторство здесь все получили?
— Чепуху. За этим нужно следить, понимаете. Совсем недавно, года два назад, появилась организация, которая взяла на себя обязанность следить за исполнением. Ну и мне стали выплачивать какие-то крохи.
— Да, конечно, у меня есть работа Шварца — мюзикл по пьесе «Тень». И там я все его мысли изложил в стихах и в либретто, стараясь ни на йоту не отходить от его взглядов.
— Ну а насчет потерянного времени… Вы, наверное, так и старались жить: чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.
— Да все в жизни было. Я терял время, очень много шалил. Всякие отклонения были этического порядка. Но эстетического — никогда.
— В фильме «Хорошо сидим!» вы озвучивали Борислава Брондукова…
— Так он плохо говорил по-русски, что я должен был делать? Вспоминаю, как он не мог сказать «раздет-разут». Он все говорил: «раздут-разъед», «разъед-разбут»… Мучился, мучился, и тогда режиссер сказал: ладно, пусть будет как будет, потом Олег сделает. Простая речь, конечно, у Борислава была нормальная, а если чуть-чуть образная, то ему было сложней.
— Еще вспоминаю «Человек с бульвара Капуцинов», очень такой комедийный, перестроечный фильм про ковбоев. Вы там играли тапера, и еще много-много там отличных артистов. Как вам было в этой компании? Наверное, очень весело, судя по тому, что получилось.
— У меня от этого фильма осталась легкая заноза, потому что дать такую малюсенькую роль, ничего не значащую, да еще в такой компании… Было обидно, я не ожидал этого от Аллы Суриковой.
— Но там у всех небольшие роли все-таки.
— Небольшие роли, а это вообще не роль: сидит, стучит по клавишам фальшиво…
— И вы не предлагали как-то развить этот образ тапера, усложнить?
— Нет, если я обижаюсь, то сразу ухожу в кусты. Мне становится понятно отношение ко мне данного режиссера.
«Приз в студию!»
— Слушайте, а «Какая песня без баяна» — это же ваша песня!
— Да, это мой ребенок целиком. И стихи, и музыка. Ну что я могу сделать, судите меня.
— Да это же поется во всех компаниях, в пьяных и трезвых…
— Так это первый признак популярности. А самое главное, что она абсолютно русская, с сохранением традиций народных — напевная, широкая и образная.
— Извините, но в отличие от «Бременских музыкантов» вы за авторство здесь все получили?
— Чепуху. За этим нужно следить, понимаете. Совсем недавно, года два назад, появилась организация, которая взяла на себя обязанность следить за исполнением. Ну и мне стали выплачивать какие-то крохи.
Великий человек! Жаль, мало их остается, голоса у современных артистов - никакие...
Нет в нашей стране, да и практически во всём мире человека, который хоть раз не слышал хоть одной его песни.
при этом он может совершенно об этом не догадываться.
Как в"гардемаринах" когда заглавную песню он исполняет вместе с Харатьяном.
С утра поздравили.
http://fishki.net/1601799-anofriev-oleg-andreevich.htmlhttp://fishki.net/1601799-anofriev-oleg-andreevich.html
Озвучивание мультфильмов
1964 — Ситцевая улица
1964 — Храбрый портняжка
1967 — Книга джунглей — Король Луи
1969 — Бременские музыканты — Трубадур, Атаманша, Пёс, Кот, Петух, Король и др.
1969 — Что такое хорошо и что такое плохо — Карандаш
1970 — Отважный Робин Гуд — Робин Гуд
1973 — Сказка о попе и о работнике его Балде — все персонажи
1974 — Шёл трамвай десятый номер — милиционер; пассажиры трамвая; исполнение песни о Фоме
1974 — Как Львёнок и Черепаха пели песню — Черепаха и Львёнок
1975 — В порту — мальчик-мексиканец, капитан танкера, крановщик, медведь и другие
1976 — Слушается дело о… Не очень комическая опера
1978 — Горный мастер
1979 — Ох, отдохнул
1979 — Очень синяя борода — пёс-шут
1981 — Ничуть не страшно
1983 — Змей на чердаке
1983 — Где обедал воробей? (в сборнике «Весёлая карусель» № 14)
1986 — ДоРеМи — все персонажи
1991 — Соловей
1982 — Спокойной ночи, малыши! (камео)
Фильмография
1955 — Секрет красоты (короткометражный) — Эдик, стиляга
1955 — За витриной универмага — Слава Сидоркин, продавец в универмаге
1956 — Путешествие в молодость — Кока Крушинский, стиляга
1956 — В добрый час! — Вадим Развалов
1956 — Там, где кончается асфальт
1958 — Девушка с гитарой — Савушкин
1960 — Простая история — молодой агроном
1961 — Артист из Кохановки — Миша, техник-строитель
1961 — Алые паруса — Летика, матрос
1962 — Весёлые истории — Федька
1962 — Коллеги — Владька Карпов
1964 — Сказка о потерянном времени — старый Петя Зубов
1966 — Проверено — мин нет — Мамалыжкин, советский сапёр
1966 — Друзья и годы — Вадим Лялин
1970 — В Москве проездом… — Олег , Приключения желтого чемоданчика — вокал(песня «Ветер и флюгера»)
1971 — Алло, Варшава! — Стефан Скавронский, зам. редактора
1973 — Земля Санникова (вокал)
1974 — Автомобиль, скрипка и собака Клякса — музыкант
1974 — Северный вариант — Кожеватов
1975 — Мой дом — театр — Шмыга
1975 — Под крышами Монмартра — Франсуа
1976 — Первый рейс — Сергей
1976 — Обыкновенная Арктика — Степан Грохот
1978 — Додумался, поздравляю! — Евгений Чернов
1978 — Солнце, снова солнце — Копейка
1978 — Кот в мешке — Панин
1978 — Схватка в пурге — шофёр Миша
1978 — Пока безумствует мечта — Такао-хара, японский пилот
1978 — Инкогнито из Петербурга — Пётр Иванович Бобчинский
1978 — Поворот — адвокат
1979 — Ссыльный № 011 — инспектор ГАИ
1979 — Примите телеграмму в долг — участковый — милиционер
1979 — Бабушки надвое сказали… — милиционер
1981 — Будьте моим мужем — отдыхающий — ветеринар
1982 — Там, на неведомых дорожках… — Соловей-разбойник
1982 — Нежданно-негаданно / Год Золотой рыбки — сосед Жанны, библиофил
1982 — Принцесса цирка — Тони (вокал)
1983 — Спокойствие отменяется — дед Потап
1983 — Человек на полустанке — Василий
1983 — Тайна виллы «Грета» — главный редактор
1984 — Герой её романа — Петя Божко
1985 — После дождичка в четверг — царь Авдей
1986 — Хорошо сидим! — Шеф/озвучка роли Борислава Брондукова
1986 — Секунда на подвиг — Гуренко
1987 — Гардемарины, вперёд! — сплетник + (озвучивание)
1987 — Человек с бульвара Капуцинов — тапёр
1989 — Криминальный квартет — Матвей Иосифович Фельдман (МИФ), завскладом
1989 — Две стрелы. Детектив каменного века — Барабанщик
1990 — Захочу — полюблю — Хмылев
1992 — Быть влюблённым (композитор, режиссёр)
1992 — Назад в СССР — таксист
1995 — Маша и звери — дедушка
1995 — Московские каникулы — командир самолёта
1996 — Бродвей моей юности
1999 — Опять надо жить