Из роты в живых остался один командир 1-я дивизия НКВД под Ленин (10 фото)

3. А потом пришёл и наш черёд. Немецкая мина упала совсем рядом. Сапёра и связиста, сидящих на вёслах, убило осколками сразу, а меня с ординарцем взрывной волной выбросило за борт. Нас сразу не утащило на дно потому, что мы шинели не надели, а только накинули на плечи. В обжигающей от холода воде я её тут же сбросил и выплыл на поверхность.
С трудом добрался до берега. Очнулся, лежу на мелководье, коленки и грудь в песок упираются, а встать не могу, сил нет. Тут рядом свет моргнул. Это, как потом оказалось, дверь в землянку открыли. Кое-как встал на ноги и заковылял туда босиком по свежевыпавшему снегу.
В землянке меня тут же раздели, дали выпить неразбавленного спирта, и я потерял сознание. Очнулся только днём. Надел свою подсохшую форму. Солдаты откуда-то достали старую шинель, грязную шапку и рваные стоптанные сапоги. В таком виде и пошёл в штаб полка. На расстрел.
А как иначе? Война. А я - командир роты, которая не выполнила поставленную задачу. Как же так? Люди погибли в бою, а сам жив остался?!
Но в штабе к моему появлению отнеслись спокойно. Никто меня не ругал, трибуналом не грозил, а тут же назначили командовать взводами тылового обеспечения, готовить плавсредства к новой переправе. Потом я узнал, что из всей своей роты в живых я остался один...

5. Второй раз Неву мы форсировали во главе с командиром полка Героем Советского Союза майором Горькавым. Всё повторилось, как в первый раз. Ночью мы опять доплыли до середины реки, и началось...
В лодку командира полка попала миномётная мина, и он утонул вместе со всем своим штабом. А я схлопотал две немецкие пули: в руку и живот.
Сильной боли я тогда не почувствовал, только резко, как кипятком, обожгло руку и тело. Крови из меня тогда вытекло порядочно. Наш батальон к тому времени почти весь потопили и мои солдаты погребли назад к своим.
На берегу меня перевязал санинструктор, он же вызвал и санитаров. Два пожилых солдата уложили меня на окровавленные носилки и потащили в санитарный батальон.
Раненых после неудачной переправы было мало, и меня почти сразу прооперировали, достав пулю из живота. Рана в руке оказалась навылет, но пришлось вытаскивать осколки раздробленной кости. А потом меня отправили в Ленинград.

6. Моя раненая рука еще не сгибалась, когда мне выдали документы и предписание в батальон выздоравливающих. Но я туда не пошёл. Пока лежал в госпитале, узнал, что мой бывший погранотряд стоит совсем неподалёку, на берегу Финского залива в местечке Лисий нос. Вот туда я и побрёл.
Пришёл, показал документы часовому, и он меня направил в штаб. Захожу в тёплый блиндаж, а там сидят мои солдаты с заставы и знакомые офицеры. Смотрят на меня в упор и спрашивают: "Вам кого, дедушка?"
А потом меня долго поили крепким, подслащённым сахарином чаем с галетами вприкуску, и пограничники, стыдясь своих слёз, тайком вытирали застилавшую глаза влагу во время моего неторопливого рассказа о боях, отступлении, переправах и ранении.
В общем, меня оставили в пограничной бригаде, и более того, каким-то образом тыловики смогли выдать мне офицерский доппаёк за прошедшие два месяца. А это по тем временам было целое богатство.
В него тогда входило 400 грамм сливочного масла, три банки рыбных консервов и шестьсот грамм галет. На таком по тем меркам усиленном питании я поправился окончательно.
Наша отдельная пограничная бригада вначале охраняла побережье Финского залива, а потом держала оборону внутри блокадного кольца. В 1942 году всех пограничников объединили в 27-ю стрелковую бригаду, предназначенную для уличных боев в Ленинграде, на случай прорыва врага в город."
- из воспоминаний капитана-пограничника П.И. Шатилова.

7. 1-я стрелковая дивизия войск НКВД сформирована в составе трех полков в расположении летнего лагеря пограничных войск у деревни Васкелово с 22 августа по 28 августа 1941 года по приказу начальника управления войск НКВД охраны тыла Северного фронта № 0027.
Сформирована из военнослужащих 3-го Сортавальского пограничного отряда, 7-го Кингисеппского пограничного отряда, 33-го Выборгского пограничного отряда, 102-го Элисенваарского пограничного отряда, окружной школы младшего начальствующего состава, Ленинградского гарнизона войск НКВД СССР, сотрудников общей следственной тюрьмы тюремного отдела УНКВД по Ленинградской области.
Политработников в дивизию направило Ново-Петергофское ВПУ НКВД. Дислоцировалась на железнодорожной станции Васкелово. В составе действующей армии с 22 августа 1941 по 9 августа 1942 года.
В дивизии особенно активно развивалось снайперское движение, так на 29 мая 1942 года в дивизии насчитывалось 464 снайпера, которые вывели из строя 2288 солдат и офицеров противника.

8. 11 сентября 1941 года боевой приказ командира 1-й дивизии войск НКВД ставил серьезные задачи только что созданному гарнизону Шлиссельбургской крепости:

"1. Не допустить захвата крепости противником.
2. Не допустить высадки десантов противника на фронте крепость - Черная речка.
3. Уничтожать появляющегося противника и его огневые точки на левом берегу реки Невы".

За 498 дней осады крепости противник совершил свыше 2000 огневых налетов, выпустив до 50 000 мин снарядов. Оборона крепости Орешек имела также большое значение для Дороги Жизни, проходящей в 15 км от крепости по Ладожскому озеру от Кобоны до Коккорево.