Фильмы, которые спас Брежнев (7 фото)

В Госкино СССР категорически не хотели принимать фильм. Не нравились шутки, не нравились песни композитора Александра Зацепина, одну из которых, "Если б я был султан", объявили аморальной. Один из чиновников заявил авторам, что эта антисоветчина выйдет на экран только через его труп. Но Брежневу "Пленница" понравилась настолько, что он распорядился дать свет проекту.

Как-то в пятницу вечером на студию позвонили из аппарата Брежнева и попросили прислать на дачу к генсеку "что-нибудь новенькое и веселое". Ничего подходящего не нашлось, кроме забракованной комедии Гайдая. Брежнев был в восторге. Леонид Ильич привез понравившуюся картину показать своим коллегам по правительству. Брежнев знал фильм почти наизусть. Он даже мешал смотреть нашим руководящим лицам, все время подсказывал: “А вот сейчас он скажет, что в соседнем ауле жених украл члена партии”. И, к удивлению присутствующих, Никулин говорил эту фразу. Смеялся Брежнев больше и громче всех. Поэтому “высокая” аудитория фильм приняла великолепно. Брежнев позвонил в Госкино и выразил не только свое мнение, но и членов Политбюро, поздравив “с очередной победой советского кинематографа”. На правительственных дачах за выходные картину гоняли семь раз.
Как вспоминал один из авторов сценария, Яков Костюковский, на следующей встрече "большой начальник заглатывает меня своими объятиями и лепит такой мужской с засосом поцелуй. Чиновники быстро ориентируются и кричат: "Какое там совещание! Давайте высшую категорию!" Мы в шоке. Но больше всего меня потряс самый большой начальник, который провозглашает: "Ну, что я вам говорил?"

На просмотре фильма комиссия указала режиссёру на то, что картина получается слишком трагической. Требовалась серьёзная доработка. Для того чтобы удовлетворить требованиям, необходимо было переснять несколько ключевых сцен и в том числе полностью изменить концовку. Так, например, в первоначальном варианте Настасья (супруга Верещагина) сходит с ума от горя. Смертельно раненный Абдулла падает, а его жены рвут на себе волосы, оплакивая смерть мужа. Совсем иначе выглядела финальная схватка Абдуллы и Сухова. Все эти сцены в окончательный вариант не вошли или были полностью переделаны. Финал ставил под сомнения принцип социалистического интернационализма, право вмешиваться с оружием в жизнь другого народа. Пришлось выбрасывать и доснимать эпизоды, но все равно навесили еще 27 поправок.
Поскольку режиссер категорически отказался порезать фильм, ему была уготовлена «полка». «Белое солнце», как арестант КПЗ, лежало без движения в фильмохранилище 1-го отдела Госкино, подведомственного КГБ. Это был склад идеологически невыдержанных фильмов и той западной продукции, которая не попадала на наши экраны, фильмы с эротикой, сценами насилия, антисоветчиной и т.п. Лишь члены Политбюро и министры имели возможность смотреть их на своих дачах.
И тут в дело вмешался случай.
Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев очень любил кино. Особенно американские вестерны вроде «Дикой банды» с Уильямом Холденом или «Беглецов» с Джеймсом Стюартом и Дином Мартином.
Чаще всего генсек смотрел ленты в кинозале на даче в Завидово, куда их привозили на бобинах.
В 1969 году, как раз накануне очередной годовщины Октября, в Завидово должны были привезти несколько американских новинок. Но фильмы как на грех запаздывали из-за океана. В спешке нашли советский ответ тамошним вестернам – фильм «Белое солнце пустыни», где вместо шерифов были красноармейцы, а вместо ковбоев – среднеазиатские басмачи, и стали ждать, чем
закончится эта авантюра.
Через несколько часов в квартире председателя Государственного комитета по кинематографии Алексея Романова раздался звонок по вертушке.
Сняв трубку аппарата с гербом СССР, министр услышал знакомый голос дорогого Леонида Ильича. Генсек звонил поблагодарить главного кинематографиста страны за ударный труд. Восторгу Брежнева не было предела. Особенно ему пришлись по душе сцена драки на баркасе и песня таможенника Верещагина о «госпоже Удаче». Хотя, конечно, несколько озадачило, что удача – «госпожа», а не товарищ. Но разнос по этому поводу устраивать не стал.
«Хорошее кино снимаешь! Утерли нос американцам, молодцы. А почему фильм не в прокате? Его должны увидеть советские люди», – распорядился Брежнев.
Толком не поняв, о каком фильме идет речь, Романов на следующее утро приехал на работу и первым делом затребовал новый фильм. «Романов сидел в просмотровом зале, кажется, впервые не испытывая страха что-либо проглядеть, – вспоминал Владимир Мотыль. – Он мог смотреть картину как обыкновенный зритель. В тот же день от министра поступило указание о трех поправках. Иначе какой же он министр, если не внесет своей лепты».
Романов велел смягчить сцену пьянства Верещагина – она якобы порочила светлый образ советского таможенника. Во-вторых, следовало убрать надпись «Карл Маркс» на обложке книги, которую держит в руках одна из жен Абдуллы. В-третьих, «ликвидировать порнографию» – оголенные выше положенного ноги возлюбленной красноармейца Сухова Катерины Матвеевны при переходе через ручей.
Мотыль согласился со всеми замечаниями Романова. Это была сущая мелочь, ведь комиссия Госкино, которая принимала несколько месяцев назад фильм, требовала внести не три, а 27 исправлений. Разрешительное удостоверение на прокат многострадальной картины было получено.
Из-за низкой оценки приёмной комиссии картина получила 2-ю категорию, что, по мнению создателей, снизило прокатные показатели

Карате, вот что чуть не сыграло роковую роль в судьбе "Пиратов": этот вид спорта считался в СССР идеологически вредным, секции карате вели полуподпольное существование. Но на съёмках тренер был вполне легальный - знаменитый каратист Тадеуш Касьянов (он же сыграл боцмана Матвеича). Фильм, едва он был закончен в 1979 г., показали начальству из ЦК ВЛКСМ и тут же запретили, хотя в высшей инстанции по кинематографу - Госкино - он проскочил. А комсомольские вожди испугались: фильм «не наш»! «Пиратов» отправили на полку и чуть о них не забыли, пока лента не попала на домашний просмотр на дачу генсека ЦК КПСС Л. И. Брежнева. Вождь был в восторге от залихватского боевика, где "наши" побили "ихних"». И "Пираты" вышли в прокат в 1980-м, мгновенно став хитом

Картину цензоры не допускали на широкий экран, полагая, что в фильме не в лучшем свете представлена московская милиция. Режиссерская группа добилась просмотра ленты с участием членов политбюро и лично Брежнева. Песня, сочиненная для фильма Булатом Окуджавой, растрогала Брежнева до того, что он заплакал просто на просмотре, после чего, разумеется, "Белорусский вокзал" был немедленно разрешен к прокату, а песню о десантном батальоне с тех пор почти всегда включали в репертуар концертов, на которых бывал Брежнев

..Киношное начальство комедию приняло без особого энтузиазма. Особенно руководство смущало обилие уголовной лексики на экране. Но на удачу авторов фильма, комедия попалась на глаза Брежневу. Если верить легенде, картину генсеку на дачу привёз его зять Чурбанов. Леониду Ильичу история о похождениях жуликов понравилась, и комедии был дан "зелёный свет"

Если бы Брежнев не посмотрел "Бриллиантовую руку", то неизвестно как сложилась бы судьба и фильма, и песен. Он попросил на выходные новую комедию, посмотреть на даче. Ему так понравился фильм, что смотрел его два раза. Потом позвонил в Главное Управление кинематографии: "Немедленно выпускайте фильм на экран".