Такой человек — и без охраны (4 фото)

В 1918 году Ленин произнес знаменитые слова: «Революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться». Но как этот вопрос решал для себя сам вождь революции? Безусловно, его охраняли, и рядом с ним, конечно, были люди, которые понимали слова о защите отнюдь не абстрактно. Но то, что называлось охраной вождя мирового пролетариата, существенно отличалось от того, что вкладывалось в это понятие при только что ушедшем в историю императоре российском.

ВЧК — ОГПУ: 1917-1924

На волоске от смерти

Новые времена требовали новых решений. На жестком стыке идеологических, экономических и социальных противоречий революционной России начала прошлого века профессиональная преемственность решительно отвергалась в пользу истинно пролетарского происхождения. Вся идеология новой власти была выражена в двух строках ее гимна: «Весь мир насилья мы разрушим до основания, а затем мы наш, мы новый мир построим, кто был ничем, тот станет всем». Система государственной охраны тоже не избежала этой участи. Старая была разрушена до основания, а новую только предстояло строить.

Но реальность профессионального террора заставляла рассматривать вопросы обеспечения личной безопасности руководства молодой республики очень быстро, трезво и эффективно.

После приезда Ленина в Петроград в 1917 году за его жизнь отвечали назначенные партией товарищи из числа наиболее верного, проверенного подпольной работой актива. Весь их профессионализм держался только на революционном сознании и понимании ситуации. Было бы не совсем корректно говорить, что эти люди охраняли вождя пролетариата, не имея ни малейшего представления о том, как это нужно делать. Опыт работы у них накапливался буквально ежедневно. Тот, кто понимал этот непростой процесс, оставался в охране, кто был к этому не способен — уходил на другие порученные партией участки работы.

После размещения штаба революции в Смольном институте за безопасность практически всего государства, занимая небольшой кабинет № 57, отвечал Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич. Он заведовал всеми списками, допусками, автомобилями, оружием, режимом секретности, финансами и кадрами. Он же в марте 1918 года готовил и обеспечивал спецоперацию по переезду правительства в Москву.

Комендантом Смольного стал матрос Павел Мальков, которому приходилось главное внимание уделять хозяйству в здании — отоплению, снабжению питанию, ремонтам и т.д. Он же отвечал и за обеспечение охраны. Сформированный Мальковым отряд состоял из 60–70 красногвардейцев и матросов, только вот охраняли они здание, но никак не Ленина.

Забегая вперед, отметим, что круг обязанностей Павла Дмитриевича был весьма примечателен. Впоследствии для офицеров 9-го Управления КГБ СССР, на которых в группах личной охраны возложат решение подобных задач, будет предусмотрена такая же должность — «комендант».

Помимо постов, бойцам отряда Малькова приходилось охранять еще и арестованных, которые тогда содержались в помещениях Смольного. В общем, забот у этой непрофессиональной охраны было более чем достаточно. Рук не хватало, но когда Павел Мальков обратился к Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому с просьбой выделить дополнительных людей для охраны здания, ему добавили лишь семерых матросов…

Что касается самого Ленина, то самым близким к нему человеком, «по умолчанию» отвечавшим за жизнь вождя, по крайней мере за его своевременное и безопасное передвижение, стал Степан Казимирович Гиль (1888–1966). Ранее он был водителем Автобазы Временного правительства, наследницы Собственного Его Императорского Величества гаража. От этого гаража к ноябрю 1917 года штабу революции досталось 58 автомобилей (43 легковых, 7 грузовых, 6 санитарных, 1 цистерна и 1 мастерская). За ноябрь-декабрь этого же года было реквизировано еще 18 машин.

Водителей в тогдашнем Петрограде было гораздо меньше, чем сейчас космонавтов, их воспринимали как богов, даже несмотря на то что они «прислуживали царю». Поэтому умения водить и чинить самодвижущиеся механизмы оказалось достаточно, чтобы попасть в пусть и не самую главную, но орбиту охраны первых лиц зарождавшейся Страны Советов.

Таковы две наиболее важные для нас особенности того времени: во-первых, тревожная, полная опасностей обстановка революционного города и, во-вторых, способности тех, кому была доверена охрана первых властных коридоров молодой Республики Советов.

Да и отношение самого вождя мирового пролетариата к собственной безопасности было довольно неоднозначным. Еще 27 октября 1917 года Ленин лично написал «Обязанности часового при председателе СНК». Инструкция гласила:

«1. Не пропускать никого, кроме народных комиссаров (если вестовой не знает их в лицо, то должен требовать билеты, т.е. удостоверения от них).

2. От всех остальных требовать, чтобы они на бумаге записали свое имя и в двух словах цель визита. Эту записку вестовой должен передать председателю и без его разрешения никого не пускать в комнату.

3. Когда в комнате никого нет, держать дверь приоткрытой, чтобы слышать телефонные звонки и приглашать кого-либо из секретарей к телефону.

4. Когда в комнате председателя кто-то есть — держать дверь всегда закрытой».

В книге Н.И. Зубова «Они охраняли Ленина» также упоминается, что 28 октября Ленин вместе с В.Д. Бонч-Бруевичем лично осмотрел ту часть здания, где разместился Совет народных комиссаров. Владимир Ильич предложил коренным образом улучшить охрану Смольного. В частности, два пулемета стояли у окон секретариата Совнаркома (перед дверью в кабинет В.И. Ленина). У входа в кабинет Ильича круглые сутки дежурили красногвардейцы. (См.: Н. Зубов. Они охраняли Ленина. М., 1981, с. 67–68.)

Позже декретом ВРК из нескольких полков латышских стрелков было сформировано, пожалуй, первое кадровое спецподразделение. Но к личной охране оно никакого отношения не имело. Как и «гвардия» коменданта Малькова, латышские стрелки охраняли не Ленина, а коридоры Смольного, и тоже отнюдь не были специалистами в охранном деле.

Да и так ли уж серьезно задумывался о своей безопасности сам вождь? Степан Гиль вспоминал: «Жизнь Владимира Ильича по нескольку раз в день подвергалась смертельной опасности. Эта опасность усугублялась еще тем, что Владимир Ильич категорически отказывался от какой бы то ни было охраны. При себе он никогда не носил оружия (если не считать крошечного браунинга, из которого он ни разу не стрелял) и просил меня также не вооружаться. Однажды, увидев у меня на поясе наган в кобуре, он ласково, но достаточно решительно сказал: «К чему вам эта штука, товарищ Гиль? Уберите-ка ее подальше!» Однако револьвер я продолжал носить при себе, хотя тщательно скрывал его от Владимира Ильича».

Павел Мальков также рассказывал впоследствии: «Вообще, вплоть до злосчастного покушения Каплан, Ильич всюду ходил и ездил один, категорически возражая против того, чтобы его сопровождала охрана»...

Чем объясняется такое отношение Ленина к вопросам своей личной безопасности?

Руководители молодой еще не страны, но республики просто не имели понятия о том, что такое личная охрана. Никто из них никогда не был охраняемым лицом. Опыт подпольной работы закономерно сказывался на мировоззрении достигающих своих целей революционеров. Они непобедимы, неуязвимы, они умнее, честнее и правильнее всех и всего на свете, они презирают опасность ради общего блага, всеобщего счастья и, конечно, очередной мировой революции.

Личная охрана? А что это такое? Это царь-сатрап боялся гнева народного, поэтому и содержал свою «охранку». А истинным борцам за народное счастье кого бояться? Опыт французского коллеги-революционера Марата, заколотого ножом в собственной ванной молодой девушкой «из того самого народа» Шарлоттой Корде, на фоне ежедневного революционного аврала в расчет как-то не брался. А может, дальше взятия власти и начальных реформ историю Великой французской революции большевики просто не дочитали, перейдя сразу к Марксу…

Еще не было случая, который раскрыл бы глаза не только вождю мирового пролетариата, но и соратникам-партийцам на суровую реальность. То есть стрельбы конкретно в цель.

В вопросах безопасности В.И. Ленин брал пример с русских императоров
ВЧК — ОГПУ: 1917-1924

Рождение ЧК

Но охранять Ленина уже тогда было от кого. И не только самого вождя, но и его машины. Первым автомобилем Ленина был роскошный французский Turcat-Mery 28 1915 года выпуска. В декабре 1917 года эту машину дерзко угнали… прямо со двора Смольного, воспользовавшись тем, что водитель ушел пить чай. Лучшие чекисты занялись розыском автомобиля и через несколько дней нашли его на финской границе в гараже пожарной части. Подумали на эсеров. Только, как оказалось, угнала машину другая «контра» — контрабандисты. То есть покушения на жизнь вождя не было. С точки зрения товарищей по Смольному это был «вопиющий эпизод хищения революционного имущества».

Конечно, кража авто Ленина была каплей в море других тревожных событий. Общая неспокойная обстановка и объявленный белый террор заставили большевиков 20 декабря 1917 года создать Всероссийскую чрезвычайную комиссию, возглавить которую партия доверила Феликсу Дзержинскому. Чрезвычайной она была не только по ситуации, но и по полномочиям. И тут же создается специальная группа охраны в рамках ВЧК под руководством Абрама Яковлевича Беленького (с 1919 по 1924 год — начальник охраны Ленина). Они выполняли общие охранные функции, функции наружного наблюдения, боролись с бандитизмом и спекуляциями.

Сказать, что в Петрограде жизнь вождя революции была тревожной, — ничего не сказать. Стреляли везде. Вот что говорят по этому поводу архивы: «…1 января 1918 года, возвращаясь после выступления В.И. Ленина в Михайловском манеже перед уходящими на германский фронт солдатами, автомобиль Ленина по дороге в Смольный был обстрелян. Водитель Гороховик маневрами смог избежать трагических последствий».

Автомобиль и водитель были уже другими. Когда Turcat-Mery 28 вернули, Ленин отказался в него садиться и пересел на другой французский лимузин — Delaunay Belleville 45 из того же императорского гаража. Ильича сопровождали его сестра Мария Ульянова и швейцарский социал-демократ Платтен. Вполне возможно, что он и спас жизнь Ленину, пригнув его голову к сиденью, а сам был ранен в руку. Кузов автомобиля был весь изрешечен пулями. Впоследствии эмигрант князь Шаховской из-за границы утверждал, что именно он организовывал этот теракт.

В том же январе на прием к В.Д. Бонч-Бруевичу является с повинной некий солдат Спиридонов и сообщает, что он участвует в заговоре «Союза георгиевских кавалеров» и получил задание ликвидировать Ленина. В ночь на 22 января только что организованная ВЧК арестовывает всех заговорщиков.

В марте 1918 года Ленин и его соратники с охраной и автохозяйством переехали из Петрограда в Московский Кремль. По аналогии со Смольным было создано Управление коменданта Московского Кремля, который возглавил все тот же Павел Мальков. Управление подчинялось не охране, а военному ведомству на правах сектора Московского военного округа.

24 мая 1918 года были организованы курсы ВЧК, и все поступавшие на них должны были дать подписку о том, что прослужат в ВЧК не менее шести месяцев. В связи с образованием курсов был пересмотрен первоначальный подход к использованию опыта работы царских специалистов. Одним из таких сотрудников стал бывший командир отдельного корпуса жандармов генерал В.Ф. Джунковский (1865–1938), которого пригласил на беседу сам Дзержинский. Впоследствии Джунковский принимал участие в известной операции «Трест». С его участием в 1932 году также было разработано Положение о паспортном режиме. И еще одна интересная подробность: после ухода бывшего генерала жандармов в отставку советское правительство платило ему пенсию 3270 рублей в месяц…

Не прошло и полугода после переезда правительства в Москву, как революционное сознание по отношению к личной безопасности серьезно изменилось. Утром 30 августа в Петрограде был убит председатель Петроградской ЧК Моисей Урицкий. В этот же день Ленин приехал на завод Михельсона, где Фанни Каплан стреляла в него с расстояния в несколько метров.

После этого ВЦИК, в то время высший орган советской власти, объявляет Красный террор, и 5 сентября 1918 года правительство (Совнарком) подписывает соответствующее постановление. Вопросы личной охраны поднимаются на государственный уровень.

В сентябре 1918 года из состава оперативного отделения ВЧК была сформирована оперативная группа негласной охраны Ленина, в которую входило до 20 человек. Бойцов в эту группу отбирал лично Дзержинский, ее первым куратором от ВЧК был латыш Яков Христофорович Петерс (расстрелян 25 апреля 1938 года, реабилитирован 3 марта 1956 года), который вел дело Фанни Каплан. Первым начальником группы был Р.М.Габалин.

Один из бойцов подразделения Петр Пташинский так вспоминал о начале своей охранной службы в Горках: «Первое время мы не очень понимали, как нужно себя держать. Охранять в нашем понимании означало не допускать на территорию усадьбы никого постороннего. Поэтому каждый из нас стремился быть близко к В.И. Ленину. И маячили перед его глазами без надобности. Очевидно, это вело к тому, что мы чаще, чем это было нужно, сталкивались с ним во время его прогулок по усадьбе».

Излишнее рвение охраны вызвало недовольство Ленина, который однажды сказал: «Революция нуждается в каждом солдате, а тут 20 здоровых парней бездельничают около моей особы». Он даже укорял Якова Петерса, что каждый его шаг контролируется. Но Петерс и Дзержинский сослались на решение ЦК.

Пост № 27

В декабре 1918 года полк латышских стрелков отправили на фронт. Вместо них охранять Кремль стали курсанты 1-х Московских пулеметных курсов, начальником которых был Л.Г. Александров.

«Курсанты охраняли и ворота, и стены, и территорию всего Кремля, — вспоминает один из курсантов Михаил Зотов. — Но самым почетным и ответственным делом была караульная служба по охране правительственного здания, и особенно — квартиры Ленина».

Курсанты несли караульную службу в три смены. Стояли по два часа. На втором этаже, у лестницы, сидел еще и чекист (нас охранял, шутил М. Зотов). Караулка находилась на первом этаже, наряд поднимался по лестнице. Самым распространенным нарушением у кремлевских курсантов было подняться на второй этаж на лифте: лифт тогда был для всех в диковинку, а молодым деревенским парням, конечно, хотелось на нем покататься. За это крепко наказывали, но желающих прокатиться меньше не становилось...

По боевой тревоге курсантов поднимали всего лишь раз — осенью 1922 года, когда группа эсеров попыталась проникнуть на территорию Кремля. Михаил в составе пулеметного расчета занял оборону у ворот, но ту группу чекисты взяли еще на подходе, не дав дойти до Кремля.

Ильича курсанты любили, чего не скажешь об их непосредственном шефе — Льве Троцком. «Тогда мы не знали, что он враг народа, но свое вражье лицо Троцкий уже тогда показывал», — вспоминал Михаил Зотов.

Особенно запомнились ему два характерных эпизода. Первый — на одном из собраний, во время выступления Троцкого, какой-то курсант с заднего ряда посмотрел на него в бинокль. Троцкий это заметил... с полчаса весь зал стоял по стойке «смирно» и слушал разгневанную речь наркома по делам обороны.

Другой случай — на разводе, когда Лев Давыдович проходил мимо заступающего в наряд караула. Прошел несколько раз туда-сюда (бойцы выполняли равнение налево-направо), презрительно хмыкнул и пошел дальше.

Льва Троцкого охраняли вверенные ему как наркомвоенмору войсковые подразделения, собственной группы охраны в полном смысле слова у него не было. Возможно, этот факт ущемлял его гипертрофированное самолюбие и заставлял отыгрываться на курсантах…

Как бы то ни было, но подход к обеспечению личной безопасности руководителей страны уже начинал обретать системные формы.
В вопросах безопасности В.И. Ленин брал пример с русских императоров
1917–1924, ВЧК — ОГПУ

Кто в Москве хозяин

В то же время сам вождь по-прежнему был весьма неосторожен. В 1919 году на его автомобиль у здания Сокольнического райсовета напала знаменитая банда Якова Кошелькова.

Вечером 6 января Ленин в сопровождении М.И. Ульяновой, с шофером Гилем и охранником И.В. Чабановым, выехал в Сокольники. Вот как рассказывал обо всем произошедшем на допросе Степан Гиль:

«На дорогу выскочили трое вооруженных людей и закричали: "Стой!" Я решил не останавливаться и проскочить между бандитами; а в том, что это разбойники, я не сомневался. Но Владимир Ильич постучал в окно:

— Товарищ Гиль, стоит остановиться и узнать, что им нужно. Возможно, это патруль?

А сзади бегут и кричат: "Стой! Стрелять будем!"

— Ну, вот видите, — сказал Ильич. — Нужно остановиться.

Я притормозил. Через мгновение дверцы открылись, и мы услышали грозный приказ:

— Выходи!

Один из бандитов, огромный такой, выше всех ростом, схватил Ильича за рукав и потащил из кабины. Как оказалось позже, это был их главарь Кошельков. Ивана Чабанова, служившего в охране Ленина, тоже выдернули из машины.

Я смотрю на Ильича. Он стоит, держа в руках пропуск, а по бокам два бандита, и оба, целясь в его голову, говорят:

— Не шевелись!

— Что вы делаете? — произнес Ильич. — Я — Ленин. Вот мои документы.

Как сказал он это, так у меня сердце замерло. Все, думаю, погиб Владимир Ильич. Но из-за шума работающего мотора главарь бандитов фамилию не расслышал — и это нас спасло.

— Черт с тобой, что ты Левин, — рявкнул он. — А я Кошельков, хозяин города ночью.

С этими словами он выхватил из рук Ильича пропуск, а затем, рванув за лацканы пальто, залез во внутренний карман и вынул оттуда другие документы, в том числе Книгу красноармейца, оформленную на имя Ленина, браунинг и кошелек».

Жертвы налета направились в райсовет, куда их без документов сначала не хотели пускать, но все же пропустили. По воспоминаниям охранника Ивана Чабанова, Ленин вызвал председателя совета и объяснил, что у него отняли машину. «Тот ответил, что у нас не отнимают машину, почему у вас отняли? Тов. Ленин ответил: "Они вас знают, а вот меня не знают, поэтому у меня отняли машину"». Можно ли представить себе подобный диалог да и вообще подобную ситуацию в наши времена?! Глава государства в двух шагах от государственного органа становится жертвой бандитского нападения, и ко всему прочему его еще и не узнает представитель возглавляемой им власти!

Ну а грабители тем временем осмотрели добытые документы, поняли, кто только что был у них в руках, и решили вернуться, чтобы взять Ленина в заложники (по другой версии — чтобы убить его). Но на месте ограбления никого уже не было, и бандиты просто бросили машину на набережной Москвы-реки, где ее и нашли в тот же вечер чекисты.

Через несколько дней после нападения Кошелькова в Москве ввели особые меры безопасности. В пределах Кольцевой железной дороги военные власти, отряды ВЧК и милиции получили приказ без суда расстреливать грабителей, захваченных на месте преступления. Была организована Особая ударная группа Московской чрезвычайной комиссии во главе с начальником Особой группы по борьбе с бандитизмом Федором Яковлевичем Мартыновым и начальником Московского уголовного розыска Александром Максимовичем Трепаловым. Личную охрану вождя возглавил Абрам Яковлевич Беленький. В июле Кошельков и один из его сообщников попали в засаду на Божедомке, в завязавшейся перестрелке Яшка был убит. Этот эпизод Федор Мартынов красочно описал в своих воспоминаниях:

«Выстрелом из карабина Кошельков был смертельно ранен... Но уже лежа, полуослепший от крови, механически продолжал жать гашетки и стрелять в небо. Мы подошли к нему, и один из сотрудников крикнул: "Кошельков, брось! Можешь числиться мертвым!"».

25 сентября того же 1919 года произошло еще одно покушение на жизнь Ленина. Анархист Соболев бросил мощную бомбу в окно Московского комитета РКП(б), где было запланировано выступление Ильича. От взрыва погибли 12 человек, среди 55 раненых оказался Николай Бухарин. Сам вождь революции не пострадал, так как задержался в Моссовете…

Есть какая-то ирония судьбы в том, что человек, посвятивший свою жизнь борьбе с царизмом, к охране относился точно так же, как некоторые из русских царей. Видимо, как и им, ему была близка идея неразрывного единства государя и народа, пусть и понимаемая несколько иначе — вне религиозного контекста. Как бы то ни было, исторический опыт показывает: во времена социальных потрясений первое лицо не имеет права не заботиться о своей безопасности и не соблюдать ее требований. Иначе даже самая подготовленная, организованная и преданная личная охрана может оказаться бессильной.

Между Лениным и Сталиным

В конце мая 1922 у Ленина на почве склероза сосудов мозга случился первый серьезный приступ болезни — была потеряна речь, ослабло движение правых конечностей, наблюдалась почти полная потеря памяти. Допустить, чтобы кто-то мог лицезреть вождя мирового пролетариата в таком состоянии, со стороны руководства партии было бы вселенской глупостью. Ленина направляют в Горки для «отдыха». Режим изоляции от всего, что может помешать процессу выздоровления, должна была обеспечить его охрана.

По рекомендации Беленького в 1922 году в Горки была набрана группа охраны В.И. Ленина примерно из 20 человек. Старшим группы был Петр Петрович Пакалн, пользовавшийся особым доверием и симпатией вождя. В группу входили Сергей Николаевич Аликин, Семен Петрович Соколов, Макарий Яковлевич Пидюра, Франц Иванович Балтрушайтис, Георгий Петрович Иванов, Тимофей Исидорович Казак, Александр Григорьевич Борисов, Константин Назарович Струнец и другие. Позднее сотрудник подразделения охраны В.И. Ленина И.В. Пизан (1879–1938) занимал в Горках различные хозяйственные и административные должности. Как и в случае с Павлом Мальковым, здесь мы вновь видим прообраз должности современного коменданта.

Работа по строительству и защите молодого государства продолжалась. Реакционные экстремисты совершенствовали свои планы и методы борьбы с этим процессом. Оргбюро ЦК партии постановило усилить охрану Ленина. Так появилось первое поколение чекистов, охранявших руководителей государства. Слова «телохранитель» никто не знал. Термин «обеспечение личной безопасности» появится гораздо позже. Своей самоотверженной работой именно чекисты, охранявшие Ленина, заложили первый камень в фундамент русской школы охраны, установив и надежно обеспечив повсеместное и круглосуточное сопровождение вождя мирового пролетариата и его соратников.

Дзержинский лично курировал это подразделение, давая указания руководителю Абраму Беленькому. В январе 1920 года, к моменту создания ОГПУ, в его Специальном отделении было всего 20 человек. После смерти Ленина в январе 1924 года группа его охраны была расформирована, многие ее сотрудники были демобилизованы из органов ОГПУ.

В это время своей группы охраны официально не было ни у одного из руководителей страны. И это достаточно яркий факт в истории становления великой школы личной охраны в России. За этот период ни один из них не был убит. Бывший в должности Генерального секретаря ЦК РКП(б) Иосиф Сталин в составе «противотроцкистской тройки» вместе с Зиновьевым и Каменевым фактически решал вопрос государственного лидерства. То есть охранять, как ранее охраняли Ленина, было еще некого. Для того чтобы отдать приказ о создании своей личной охраны, полномочий не было ни у Сталина, ни у Зиновьева, ни у Каменева. Де-юре они были равны.

Заметную роль в дальнейших событиях сыграл Феликс Дзержинский — не просто революционный соратник, но, что важнее, единомышленник Иосифа Сталина. Их взгляды на пути развития, методы управления государством и, главное, способы и приемы противостояния как внутренним, так и внешним угрозам его целостности, несомненно, совпадали.

Весьма примечательно, что 20 июля 1926 года, выступая на пленуме ЦК, Дзержинский открыто и недвусмысленно обвинил Каменева в том, что «он не работает, а занимается политиканством». Вечером того же дня Железный Феликс умер. Вопрос о том, способствовало ли обвинение Дзержинского аресту Каменева и продвижению на вершины государственной власти Сталина, мы оставим на усмотрение историков. Но с точки зрения чекистской науки для Каменева это был приговор…