Не в цвете дело (2 фото)

В конторе есть негр.

Точнее эфиоп.

В общем коричневый.

И не потому что политкорректность. Реально неглупый мужик.

Только активный очень. Всюду норовит.

И вот как-то он своего коллегу слегка под достал и тот ему (парень русский) объявил, мол ты молодец ты все правильно сделал, но «лучшее враг хорошего» и вообще «мавр сделал свое дело – мавр может уйти».

И тут наступила тишина.

У нашего эфиопа расширились глаза, он пофиолетовел – они так краснеют, - а присутствовавшая в той же комнате руководящая дама сделала страшное лицо и покрутила пальцем в районе виска.

Поняв, что нарушил все этические нормы, парень попытался как-то ситуацию исправить:

- Я не то имел в виду. Это выражение такое. Метафора. Ну Шекспир! Все ж знают.

И посмотрев на эфиопа он снова замолчал.

Эфиоп был готов взорваться. Похоже он не знал кто такой Шекспир. Его только что обидели еще раз. Хлопнув дверью наш шоколадный коллега вышел.

Оставшаяся в комнате начальница уже собиралась открыть рот и устроить разнос слишком красиво разговаривающему подчиненному, но тут дверь приоткрылась и показалась улыбающаяся темнокоричневая физиономия

- Не Шекспир, а Шиллер. «Заговор Фиеско в Генуе». Эх ты, балда беложопая! – заявил эфиоп

И дверь окончательно закрылась.

Иногда эти слова ошибочно приписывают венецианскому мавру Отелло — главному герою пьесы У. Шекспира «Отелло».

На самом деле эта фраза из пьесы (действ. 3, явл. 4) «Заговор Фиеско в Генуе» (1783) немецкого поэта Иоганна Фридриха Шиллера (1759— 1805). Русский перевод (1804) Николая Ивановича Гнедича (1784—1833).

Такую фразу произносит один из персонажей пьесы — мавр — после того, как он помог графу Фиеско организовать восстание против дожа До-риа, тирана Генуи, и вскоре обнаружил, что уже не нужен заговорщикам, что они видели в нем только инструмент для достижения своих целей.

В основу пьесы Шиллера положены реальные события в Генуе в 1547 г.

Фраза-символ потребительского отношения к человеку, которого сначала цинично использовали в каких-либо целях, а потом, вместо благодарности, отвернулись от него.