Здравствуйте, Скорую вызывали ?

„Жизнь – боль!“ - философски изрек доктор, задумчиво рассматривая предмет очень похожий на гигантскую спелую сливу.

- „Мирабель“ или „Анна Шпет“ ? Как думаешь ?

Зная увлечение доктора садоводством, я понял, что речь идет скорее всего о сортах сливы, но ответить ему мог только нецензурным молчанием.
Фиолетовый объект внимания был оправлен в симпатичную никелированую гайку. Размер по ГОСТу не угадывался. Пациент смотрел на нас глазами взрослого кенгуру и жевал губу.

- Для чего на член такое украшение навернул, лишенец ? Хотел свою даму очаровать ? Или женился случайно на стиральной машине ?

Пациент загадочно молчал.

- И что?! Мне разводной ключ притащить и скручивать то, что ты накручивал, робот ты недоделаный! Членовредитель музейный... Мудозвон, прости хосспидя !

...При попытке потрогать за фиолетовое, организм передернулся и выдал вопль такой красоты и совершенства, что известный тенор Паворотти, услышав такое, моментально бы потерял половину своей бороды от зависти.

- Рано орете, молодой человек. Вот если украшеньице не снять, процесс отека, воспаления и некроза может обеспечить вам карьеру в церковном хоре. Вот там и будете услаждать слух прихожан невиданным фальцетом. Собирайся, поехали, Карузо...

Нет, я конечно целиком за Природу и ея творения. Люблю все и всякое. Потому желание покормить белочку с руки вызвает сплошь положительные эмоции и умиление. Но какого такого этакого ту белку пытаться погладить по пушистому хвостику, когда она жрет ?!!! Орешки !!! На твоей собственной ладони !!?? Взять фактически грызуна за самое дорогое! За пушистый хвост ...

... Не особо мудрствуя, замотал стерильным бинтом распущенную на ленточки первую фалангу указательного пальца. Из фарша торчала миленькая косточка. Никому не нужный отманикюреный ноготь валялся под ногами. Немалолетняя натуралистка с зеленым лицом нюхала полезную для здоровья ватку с нашатырем и вспоминала матерные рифмы к слову „белочка“.

Ребенка 5 лет лечили от простуды. Решили устроить содовую ингаляцию. Для полноты процесса посадили его на табуреточку перед кастрюлей с кипящим раствором соды. Накрыли, млять, одеялом... и оставили без присмотра. Как оно там случилось - не знаю. Только кастрюлю ребенок перевернул себе на ноги. Сознание потерял мгновенно, не пикнув. И полежал еще некоторое время в луже кипятка, пока кто-то из взрослых не зашел поинтересоваться процессом терапии... Я был на этом адресе в качестве одной из четырех „Скорых“.

„Шоки“ увозили ребенка с ожогами третьей степени 40 процентов тела. „Кардиологи“ сражались за бабку с кардиогенным шоком. „Психи“ успокаивали отца семейства, который, с пеной у рта, рвался добить жену. Я увозил мамашу с неслабыми побоями и подозрением на серьезный сотряс содержимого черепа.

Температура... Температура... Высокое АД... Перелом лучевой кости в типичном месте... Температура... Транспортировка... Пищевое отравление... Температура...

В пятом часу утра – „Плохо с сердцем у взрослого“. Послали согласно алгоритму подмены. Все „специалисты“ были заняты. Девятый этаж без лифта. Ящик с СМП укладкой, портативный кардиограф, саквояж с „реанимацией“. На звонок из-за двери старческое „ ... И хтой-то тама ?...“
Хочется ляпнуть, что это „Гринпис“ и нет ли у бабушки ручного кашалота, которого надо спасать. Но чувство юмора сдохло где-то между четвертым и пятым этажом. А после вступления в, непонятно чье, дерьмо на седьмом – случился приступ мизантропии.

Ветхая бабулька. Чисто. Скромно. Незатейливо.

- Что случилось, бабушка ?
- ... Так ить УТЮХ !!!...
- ........... Что, простите ?
- УТЮХ, ховорю....
- А что с утюгом не так ?!...
- Дык, днем дочка была, постирала-похладила... и похлядика ж... Утюх поставила на серванту... Вона там ! Он жеж может оттедова упасть!! И на ноху !! Иль на холову !!!... Как хляну – с сердцем плохо делаитси...
- ..................................!

Считаю до десяти, прикрыв глаза. Осознаю себя индейцем, что продал Манхеттен за бусы и зеркальце. Надо промолчать. „Не, молчать еще хуже – могу уснуть“. Стоя.

- Хорошо, бабуль. Давай я утюг на пол уберу. Он уже остыл, так что все в порядке. Еще что-нибудь беспокоит ?... Нет ? Ну я пойду тогда...

Редкое коллекционное зрелище. Встречают у подъезда. Молодой мужик с максимальным уважением провожает до квартиры и далее. Хворенькая лежит поперек кровати в декоративной позе и страдает. На вопросы отвечает с мучительной задержкой, обусловленной невыносимой тяжестью бытия. „Как жеж ! Второй день месячных! Это вам не булка с маком. И вообще, все вокруг самцы, козлы и недоумки !“ Живот спокойный, никакой экзотики. Взгляд вульгарный. Температуры нет. Давление нормальное. Кружевные трусы заценил. После внутрижопно доставленной Ношпы, Анальгина и Димедрола, чудесно исцелилась и удалилась многообещающей походкой многострадального туловища в туалет. Так хочется написать в карту диагноз „Менструальное слабоумие“, аж зубы сводит...

Вдумчиво и ответственно орала комментарии кошка Бацилла, наблюдая за дракой двух претендентов на ее ум, честь и, немножко, совесть. Претенденты устроили дебош и дуэль в гараже станции, потому обеспечили себя зрителями и болельщиками. Бацилла была „местной“, женихи – „понаехали“. Каждую весну битва была публичной и заканчивалась горстью котят с прикольными медицинскими кличками, которые разъезжались потом по всему городу.

Прямо на дорогу вывалилась этакая композиция – „Танго втроем“. Один мог говорить, второй удачно дополнял речь яркими жестами и возгласами, третий был надежной опорой первым двум. Они, не снижая скорости, пересекли насыщенный автомобилями проспект по сложнейшей траектории. Чтоб такое показать в цирке, артисты в поте лица и... не лица... тренируются месяцами. Мы сидели в РАФе с выпученными глазами и ждали свежераздавленных клиентов. Фиг! Не дождались. Поехали далее, в больничку. В салоне сидел печальный пациент, доктор наук, профессор. Трезвый, аки агнец. Сложный перелом лодыжки. Споткнулся на крыльце в две ступеньки.

Отвезли из поликлиники, добравшегося туда, чуть ли не на четвереньках, бедолагу. В гараже чегой-то сверхтяжелое поднял. „Прострелило“. Ехал в машине на коленях, на одеяле, положив голову и оперевшись на кресло. Водитель проникся и объезжал все колдобины и выбоины. Еле вынули из машины у приемного покоя. Мужик настолько измучился, что кричал от боли при попытке шевельнуться.

Приближается конец смены. Конец этого порнографического триатлона
„Ты. Тебя. Тобой.“ Жизнь продолжается. И Жизнь прекрасна ... говорят...

Возвращение в общагу родного ПТУ, отдавшего Родине и лично товарищу Министру Обороны разнообразные долги, было, мягко говоря, триумфальным. Отягощенный многочисленными и грозными значками, канатоподобными аксельбантами, кантами, рантами и, отвисшей ниже гульфика, пряжкой ремня, суровый ветеран стройбата сочился самодовольством. Казалось, двери самостоятельно распахивались перед ним и похезаная ковровая дорожка в коридоре внезапно приобрела аристократически глубокий пурпурный оттенок. Наиболее приближенные к телу вассалы мгновенно собрали „поляну“ и вожделели рассказов.“ О, глубина! О, тонкость! О, невыразимая сладость сопричастности!“
На высоте повествования, озорной дембель решиль повысить градус веселья и подкрепить рассказы суровыми иллюстрациями о тяжести бытия бойцов и опасности службы. Так как боевой совковой лопаты рядом не оказалось, он, недрогнувшей рукой, выкатил прямо на скатерть-самобранку зеленое яичко. В простонародье именуемое РГД-5 (наступательная ручная граната, мда...)...

„Дзинннь!“- воскликнула отскочившая пластина рычага.

„Чакс! Пшшшш!“ - сказал запал.

„А-а-а-а-а! Ы-ы-ы-ы-ы!!! Мля-а-а-а!!!“ - хором исполнили присутствующие и со скоростью и находчивостью молодых тараканов разыскали все возможные укрытия. Сто грамм тротила и четыре секунды на размышление фантастически стимулирует творческий подход к этой непростой задаче.

„Гы-ы-ы-ы-ы-ы!!! А-а-а-а!!!“ – угорал от восторга автор перфоманса. Он, лукавый, знал разницу между учебной и боевой гранатой. Но вот неопытные кореша так славно купились на безобидный розыгрыш...

Аплодисменты не заставили себя ждать. Сломаная нижняя челюсть и скуловая кость, выбитые зубы, многочисленные ушибы мягких и не очень тканей, подозрение на сотрясение головного мозга и отбитый копчик. По его перекошенной и осторожной походке можно было даже предположить, что, восхищенные его творчеством почитатели, поместили напугавший их предмет в... организм режиссера.

„Скорая“ конечно всегда готова помочь и герою и дебилу, но скажу откровенно, вникнув в подробности проишествия, хотелось клиенту добавить... немножко.

* * *

Порадовал коллега на станции. Не всякий день увидишь интеллигентного доктора, который, с лицом самурая идет в одних носках по лестнице из гаража. Следы оставлял мокрые и грустные. Папочка под мышкой, в руках, на максимальном удалении от физиономии, собственные туфли.

- До ситан дэс ка, Петя-сан? (что случилось, Петр Васильевич?)

- ........................................... (непереводимый японский фольклор – что то про кота, который воспользовался беспомощным состоянием переобутого в тапочки доктора на вызове и бессовестно нассал ему в туфли, оставленные у порога!)

- Нан тэ фуюкайна кото дэсё! (Какая неприятность!)

- Гомоттомо дэс. (Вы правы.)

- Ватащи ва, аната ва оча но таме ни шётаи суру кото ва декимасу ка? (Могу ли я пригласить вас на чашечку чая ?)

- Аната ва тотемо шинсетцу. Аригато ! (Вы очень любезны. Спасибо !)
Ну это был пересказ общего смысла нашей беседы. Сухой, так сказать, остаток. Зачем вам подробности, правда ?

* * *

Рядовой вызов на температуру. Ребенку четыре года. 39,5. Бледный, вялый. Одышка. Кашель с мокротой, в легких разнокалиберные хрипы и отчетливо определяется при прослушивании и при простукивании граница „молчания“. На вдохе слегка втягиваются межреберные промежутки. С высокой вероятностью – пневмония. Госпитализация без вариантов. Причем надо спешить. У маленьких детей патологические прцессы разворачиваются со скоростью лесного пожара. „Заплохеть“ может в течении нескольких минут.

- Собирайтесь, поедем в больницу. Ребенка нужно обследовать и лечить в стационаре.

- Нет. Мы никуда не поедем.

- .... Почему ?

- Сделайте ему укол от высокой температуры и достаточно.
- Недостаточно! У него воспаление легких, уже есть признаки дыхательной недостаточности, нужны антибиотики, бронхолитики, нужно капать, нужен кислород, нужен контроль рентгеном. Нужна интенсивная терапия в специальной палате, под монитором и постоянным присутствием врача

- Нет.

- ... Что значит нет ?!

- Господь поможет! Мы будем молиться. Все вместе.

- ..........................?!

- Мы – Баптисты. Нам Господь запрещает...

- Что запрещает ?! Лечить детей ??

- Апостол Иаков пишет: “Болен ли кто из вас? Пусть призовет пресвитеров Церкви, и пусть помолятся над ним, помазавши его елеем во имя Господне, и молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему “.

- Вы знаете, если бы это касалось вас, взрослых – проблем нет. Пишите отказ от госпитализации и лечитесь как вам хочется. Но когда касается ребенка, тут иные правила. У него состояние, угрожающее жизни и я его должен доставить в стационар.

- Нет. Господь исцелит. Молитва поможет.

- .....................??!

... Наверное я поступаю в таких ситуациях неправильно. Законы, подзаконные акты, свобода вероисповедания, конституционные права и прочее. Это все понятно и должно быть. Но есть ситуации, когда надо действовать быстро и по оптимальному алгоритму. На кону – жизнь. В данном случае жизнь ребенка. Ну не должны дети платить жизнью за идиотизм взрослых. Наверное на моем лице возникло легко читаемое предсказание судьбы присутствующих. Мамаша изобразила желание взять ребенка на руки, бородатое лицо папаши выражало глубокое сомнение в божьей помощи в случае силового решения вопроса. Еще несколько детей тянули шейки в дверном проеме, стараясь разглядеть нового человека. Сдерживая рычание, чтобы не напугать детей, четко и размеренно говорю:

- Мамаша, собирайтесь. Едем. С вами или без вас. Три минуты на сборы. Попробуете остановить – вызову милицию и обвиню вас в попытке детоубийства. Все равно уйду с ребенком. Время пошло.

Подтягиваю к себе телефон и звоню старшему врачу. Во-первых экстренная госпитализация, во-вторых конфликтная ситуация. Богомольцы мечутся вокруг, что-то голосят, но инициатива уже потеряна. К ребенку я их подпускать не собираюсь. Заворачиваю его в одеялко, тот лежит тихо как мышка, и, как ледокол, иду на выход. Папаша, поняв, что по другому не будет, подхватывает мой чемодан и семенит следом. Довезли. Передал в детское пульмонологическое отделение. Написал пространное объяснение своих действий в карте вызова. Была жалоба. Но без последствий. Ребенок, после стационарного лечения вернется в эту семью. Разумеется. И что ? Ждем следующего номера на рулетке ? Повезет - не повезет? Вывезет - не вывезет?

* * *

Забирал с поезда пассажира. Открытый перелом большеберцовой кости в нижней трети. Сломал не в поезде. Это его так друзья переправляли «в город». По дороге в больницу рассказал историю. Охотник-промысловик. Сибирская тайга. Шел по своему участку. Шуганулся от рыси. Не прыгнула, но заорала так, что шапка приподнялась. Видать нора с котятами была близко. Неудачно встал на старый поваленный ствол. Нога соскользнула по коре, да по мху и влетела в расщеп. В падении своим весом сломал ногу. Когда первая волна боли откатилась, остановил кровотечение, глотнул из заветной фляжки, выстрогал шину и пополз. Полз трое суток. Подобрали местные, принесли в деревню. А у него уже температура, рана воспалилась. В деревне был свой человек на такие ситуации. Не врач, не шаман, не знахарь. Но в травах разбирался, костоправ был добрый и … много чего знал и умел, короче.

Дальше будет жуть – предупреждаю!

Дал он ему стакан самогона, настоянного на красной вербе, привязал мужика к лавке, положил под поясницу полешко с двумя сучками, что уперлись куда-то в хребет. «С начала было больно и неудобно, потом привык и боль в ноге знатно притупилась. Потом поплыл от самогона. Он пока мне все тряпки, да бинты с раны срезал. Сует мне в зубы чурбашку и велит закусить. Я и взял ее в зубы. Тут он открывает банку с медом и льет мне прямо в рану. Засвербело так, что мурашки в глазах забегали. А он отошел к двери, свистнул. Прибежали две лайки, большие, молодые. Он подвел их ко мне и носом в мед ткнул. Они и давай наперегонки лакомство вылизывать, да по живой мясе-то!!! Я даже толком заорать не смог, сомлел. Очнулся, а он уже ногу бинтует. Косточки-то сложил пока я в отключке был. Лубок мне сладил – загляденье. На другой день уже в нужник сам поскакал. А в город еду, потому что фершал наш задрался. Потому что я к нему-то не пошел. «Езжай, мол, в город. К нормальным докторам. Ну как этот мракобес тебе чо не так сделал. Пусть на рентгене посмотрят!» Дык я чо думаю – пусть и посмотрят! Как у нас лечить дядька старый могет. Правда? А мракобесу я отсють гостинцев и подарочек привезу.»

У меня от одного представления, как собака воспаленную рану вылизывала, и что при этом можно чувствовать, иней на бровях появился. Специально потом справки наводил о состоянии этого мужичка. Его в больничке четыре дня продержали и отпустили. Заживало все… как на собаке. Ни следа воспаления. И еще… рана не была зашита. Она была … склеена. Запах от смолоподобной субстанции, что покрывала разрыв в коже, был как от пихты. Снимать не стали. Было ясно, что использованный метод был суперэффективным, хотя и незнакомым «городским» докторам.