Как затопленная станция «Мир» передавала сигналы с того света (9 фото)

И лучше всего об этом периоде истории бывшего СССР рассказывает поучительная история военного программиста Михаила, который имел звание майора, но однажды восстал против всей системы.

Расскажем эту историю с самого начала.

Перед полетом на орбитальный комплекс «Мир» французского космонавта Европейское космическое агентство (ESA) как никогда внимательно следило за работой аппаратуры российского космического комплекса «Мир». И уже тогда ESA было, мягко говоря, в шоке — один отказ станции сменялся другим, и французы вообще не понимали, как «всем этим» можно управлять дистанционно с Земли.

Собственно, вся ежесуточная работа тогдашней смены, сопровождавшей «Мир», сводилась к неугасающей борьбе с отказом чего-либо, после чего сразу же следовал следующий отказ чего-то другого — и этот заведенный порядок носил уже какую-то печать обыденности для российских сотрудников ЦУПа.

Надо признать, что уже тогда «Мир» дышал на ладан… Но люди ходили на работу, посылали экспедиции, и суть всей их активности за пафосными речами и официальными планами, как правило, сводилась лишь к одному — протянуть еще хотя бы немного, обеспечить живучесть стремительно устаревающей станции еще на месяц, на полгода и так далее.

Поднятие телеметрического канала

Желая сберечь деликатные нервы французов, а попутно и далеко не железные нервы партнеров, которые продолжали щедро оплачивать свои научные программы на борту «Мира», в ЦУПе приняли мудрое решение установить специальный веб-сервер, с которого отныне и навсегда начать транслировать в пучину глобальной сети Интернет в режиме реального времени все телеметрические данные о текущем состоянии станции.

Защищенный доступ к этой трансляции был предоставлен всем европейским партнерам и космическим центрам ESA. Это решало две проблемы сразу.

С тех пор все было относительно хорошо — на «Мир» слетало множество европейских (и не только) космонавтов, и все бы оставалось хорошо и дальше… но вот эти загадочные русские как-то вдруг решили затопить свою станцию.

Ну, европейцы восприняли это отчасти с пониманием: если срок годности оборудования вышел, значит дальнейшая эксплуатация станции действительно невозможна и опасна, даже если оно (оборудование) и работает, согласно получаемым им данным, достаточно надежно и штатно…

Подземный стук

На фото: «Союз ТМ-24», пристыкованный к переходному отсеку орбитальной станции «Мир».

Но это было только необходимое вступление, а теперь сама история. И началась вся эта неприятная для нашего программиста Михаила история сразу с момента стремительного падения станции «Мир» в Тихий океан.

После затопления Европейское космическое агентство, которое удаленно и круглосуточно мониторило работу российской космической станции, высказало свое недоумение по поводу продолжающейся трансляции потока телеметрических данных с… борта станции «Мир». Технически это выглядело так, будто все приборы станции, как обычно, работали в штатном режиме.

Далее к французам присоединились уже немцы — они были немало удивлены, когда отмотали хронологию происходивших событий и установили, что при входе в плотные слои атмосферы температура и давление внутри станции «Мир» вообще никак не изменились. Окей, решили они — вначале все списали происходящее на задержку пакетов в сети и общую латентность сигнала, который сначала принимался со станции Россией и лишь потом ретранслировался в сеть.

Но чем дальше, тем сложней было объяснять происходящее сетевой задержкой — телеметрические данные, из которых следовало, что на станции все в норме, продолжали поступать даже тогда, когда туристы уже вовсю собирали обломки в районе падения.

Как известно, через шесть суток после падения станции ее обломки уже были выставлены на продажу на мировом аукционе eBay, а в это самое время зарубежные специалисты тихонечко с ума сходили от данных, получаемых с борта «Мира», — несмотря на незначительные колебания давления, все было в пределах нормы, разве что радиации было чуть-чуть больше обычного, но датчики освещения как раз показывали, что станция вошла в освещенную солнцем часть пространства… Короче, нормальные космические будни рядовой космической станции продолжались и дальше.

На седьмой день, не выдержав, европейцы через РКА направили запрос российской стороне для разъяснения происходящего. Русские учтиво и лаконично успокоили своих иностранных коллег, заявив, что «непременно примут меры», после чего поток телеметрии резко прекратился.

Подумав еще два дня, немцы решили написать еще один запрос, в котором попросили все-таки более подробно объяснить, что было причиной подобного инцидента. Из Москвы опять быстро пришло невнятное послание, что «это все хакерские проделки», но спасибо за беспокойство, коллеги, мы справились своими силами, опасность уже позади.

Интрига набирает обороты

На фото: блоки станции «Мир».

Сначала немцы долго думали над ответом и даже стали как-то уже тихонько успокаиваться, но сигнал с борта станции «Мир»… снова возобновился! Снова пошло все обилие технических данных о параметрах работы пилотируемой станции и ее оборудования, посыпались мегабайты данных измерений, на этот раз изменилось лишь одно — теперь сигнал не был зашифрован и велся совершенно открыто на всю сеть, то есть любой желающий без какого-либо пароля мог подключиться и получать информацию… с борта затопленной неделю назад советско-российской космической станции.

И тут европейцы уже как-то совсем забеспокоились. Одновременно с этим на центральном веб-сервере ЦУПа появилось необычное сообщение, где неизвестный никому программист-майор Михаил на чистом русском языке среди вороха англоязычных материалов и пресс-релизов костерит свое руководство и, в частности, как бы между строк объясняет суть происходящего.

Впрочем, его месседж продержался недолго — уже через пару часов эта загадочная страничка с посланием «мировому сообществу» навсегда исчезла с веб-сайта Роскосмоса.

Разгадка телеметрического феномена

На фото: модель орбитальной станции «Мир» в Государственном Политехническом музее.

Выяснилось, что, когда европейцы стали сильно интересоваться у российских коллег насчет серии отказов их аппаратуры и хронических неполадок на станции «Мир», что как бы ставило под вопрос бесперебойность финансирования целого ряда зарубежных научных программ и совместных проектов, русские, недолго думая, написали программу, которая рандомно генерировала все телеметрические данные со станции, полностью эмулируя ее работу, и при этом диапазон колебаний всех параметров не выходил за рамки допустимого и разумного.

На самом деле станция «Мир» буквально умирала, долго и мучительно, и посылаемые туда пилотируемые экспедиции неоднократно спасали ее от очередного паралича — по некоторым неофициальным свидетельствам, на это уходила львиная часть времени каждого экипажа. И когда все-таки было принято историческое и официальное решение о ее затоплении, ситуация зашла уже настолько далеко, что в светлом будущем российской космонавтики отчетливо виднелась прямая опасность того, что «Мир» буквально рассыплется на части, и тянуть с его затоплением было смертельно опасно.

Еще раз стоит напомнить, что на этом фоне ежедневной героическо-трагической борьбы российского народа за видимость работы ее космической станции на Запад исправно тек непрерывный трафик идеальных телеметрических данных о состоянии станции, что давало возможность исправно подрабатывать в качестве великой космической державы во множестве совместных научных проектов.

На фото: почтовая марка СССР 1990 года с изображением станции «Мир».

После внезапного затопления станции за ворохом важных событий руководство управлением полетов как-то совсем позабыло про этот телеметрический генератор, потоки мусорных данных с которого по-прежнему очень внимательно и круглосуточно изучало экспертное сообщество Европы.

Спустя два дня, после официального запроса из Европы, генератор был найден вместе с его программистом, а затем благополучно отключен. Но как и было обещано европейским коллегам, были приняты «соответствующие меры» — в данном случае в отношении недоглядевшего за «этим делом» программиста.

В реальности это выразилось в том, что программист — создатель программы был дисциплинарно наказан, но самое страшное для него — он был выкинут из очереди на получение ведомственной квартиры, ради которой, собственно, он стойко и переносил «все тяготы армейской жизни».

Получив такой подарок от взбешенного руководства, через пару суток он самолично опубликовал на официальном веб-сайте ЦУПа свое сообщение с разъяснением происходящего и в подтверждение выложил исходники самого генератора, написанного, кстати, на популярном в те времена языке «Турбо Паскаль».

На фото: станция «Мир» 12 июня 1998 года.

Эта месть была просто ужасной по силе. По репутации Роскосмоса был нанесен мощнейший удар: педантичные европейские ученые, годами колупавшиеся в тоннах цифр, порожденных за эти годы плодовитым отечественным бредогенератором, и строившие свои сложнейшие модели на основе поведения далекой и загадочной русской станции, были просто шокированы такой… беспринципностью со стороны ведущей мировой аэрокосмической державы.

На фото: траектория полета станции и место затопления.

К сожалению, неизвестно, что стало в итоге с тем храбрым майором-программистом, который посмел рассказать миру правду. Журналисты ИТАР-ТАСС, которые расследовали этот инцидент, говорят, что в ответ на произошедшее по ведомству, где работал бедолага-программист, прокатились целые волны репрессий.

На фото: эмблема орбитальной станции «Мир».

Уж военные такого самовольства своих подчиненных никому не спускают с рук: и, поскольку немногочисленная молодежь сбежала, дружно уволившись «по собственному желанию», нескольким сотням оставшихся военнослужащих ЦПК имени Ю.А. Гагарина было заявлено, что размеры их текущих или будущих пенсий будут пересмотрены в сторону уменьшения. Особенно это касалось сотрудников отдела военно-прикладной тематики, где и работал восставший против системы храбрый программист.