Психологическая миниатюра Николая Сядристого (украинский Левша) (8 фото)

Неожиданно, подходя к Интернациональной сцене в здании Национального Торгового Центра, обнаруживаю экспозицию работ известного на весь мир украинского мастера микроминиатюры Николая Сядристого. Его работы я видел еще в той жизни во время экскурсии в Киев в музее Киево-Печерской Лавры.

Николай Сергеевич Сядристый не имеет равных в мире в области создания микроминиатюр. За сорок с лишним лет творчества он вручную изготовил десятки шедевров, каждый - по собственной, уникальной для каждого произведения технологии. Известно, что мастер занимается этой работой по ночам, когда ничто не мешает концентрироваться, а свои движения, чтобы они были абсолютно четкими, совершает в перерывах между ударами сердца. Сядристый написал две книги о тайнах микротехники, кроме постоянной выставки микроминиатюр в Киево-Печерском заповеднике его работы можно увидеть в Московском политехническом музее и Музее микроминиатюр в Княжестве Андорра.

Многие из созданных Сядристым работ стали мировыми рекордсменами, включая, например, самый маленький в мире действующий электрический мотор, в двадцать раз меньше макового зерна, самую крошечную в мире книгу - Кобзарь . Эта книга, кстати, привезена и сюда, в Торонто, на Канадскую Национальную Выставку.

Книга имеет двенадцать страниц, на каждой из которых размещено по восемь строк, толщина букв составляет 0,0035 миллиметра. Из других выставленных здесь чудес есть композиция Караван , изготовленная из золота и размещенная в ушке обычной швейной иголки. Здесь Сядристому удалось продеть сразу четырех верблюдов сквозь угольное ушко. Роза в волосе представляет собой цветок, вставленный в просверленный и отполированный снаружи и изнутри до прозрачности волос. Изумительно красивый портрет-барельеф Юрия Гагарина размером три на четыре миллиметра, вырезанный из кусочка терновой косточки, и такой же портрет Авраама Линкольна.

Самые маленькие в мире шахматы, размещенные на головке шпильки. Знаменитый фрегат памяти Александра Грина, состоящий из 337 деталей. Работы, размещенные в маковом, рисовом, яблочном, грушевом зернышке, в кристаллике сахара...

Неожиданно обнаруживаю, что Николай Сергеевич находится здесь, рядом со своей экспозицией. Ему 67 лет, но выглядит он гораздо моложе, может быть, сказывается спортивное прошлое, он ведь занимался подводным плаванием, был абсолютным чемпионом Украины. Хотя я здесь и не по редакционному заданию , удержаться от редкого случая не могу, подхожу, представляюсь. Николай Сергеевич смотрит слегка настороженно, потом задает несколько вопросов о газете, которую я представляю. В чем-то для себя убедившись, он охотно начинает говорить. Но - я испытываю некоторое замешательство. Говорить о своих произведениях Сядристый не собирается. По его словам - микроминиатюры занимают лишь пять-десять процентов его усилий, времени и таланта. Его настоящая страсть - это анализ исторических и политических событий. Он пытается понять, что стоит за теми пружинами, которые двигают миром, понять природу тоталитарных режимов.

Поворот разговора более чем неожиданный. Я к этому абсолютно не готов. А Николай Сергеевич не дает мне вставить и слова и обрушивает на меня массу сведений, которые, мне кажется, были актуальны в Союзе лет пятнадцать назад. Он прочитал все 55 томов собраний сочинений Ленина и 40 томов сочинений Маркса и Энгельса. Сядристый сообщает мне, что знает их наизусть, во время разговора он цитирует, например, пятнадцатый том сочинений Маркса и Энгельса, 172-ю страницу и четвертую строчку снизу.

Мой собеседник убежден, что глубже всех проник в тайные пружины истории и знает на эту тему больше всех академиков, вместе взятых. Я осторожно говорю о том, что меня эти проблемы тоже, в определенной степени, всегда интересовали. Николай Сергеевич принимает мои слова к сведению: да, это понятно, но он занимается этим предметом профессионально, очень глубоко.

Видимо, проникаясь ко мне доверием, Николай Сергеевич переходит на добродушный матерок. Предмет его особой нелюбви - Троцкий, Маркс и голубые , которые сейчас... управляют миром. Сядристый с энтузиазмом рассказывает мне о письме матери Маркса к своему сыну, в котором она уговаривает Карлушу мыться хотя бы раз в неделю.

Оказывается, отношения Маркса и Энгельса были не совсем платонические, и вообще, в его собрании сочинений есть очень странное письмо о его любви к детям... Никто не читал Маркса внимательно, говорит мне Николай Сергеевич.

Нас окружает множество людей... Многие из них с изумлением и восторгом рассматривают через микроскопы работы мастера Сядристого. А сам он мне рассказывает сейчас о своей беседе с высоким гэбешным украинским чином, с помощью которого получил доступ к секретнейшим архивам. Все это кажется мне уже слегка нереальным. Чем-то вроде сеанса гипноза...