709
10 лет назад · 4 фото · 16764 просмотров · 5 комментариев
Чернобыль: хроника катастрофы (4 фото)
30 лет со дня взрыва на Чернобыльской атомной электростанции
26 апреля 1986 года, 30 лет назад, на Чернобыльской атомной электростанции прогремели взрывы, разрушившие четвертый энергоблок станции. Восстанавливаем хронологию событий, произошедших той страшной ночью.
Чернобыльская атомная электростанция имени В.И. Ленина расположена на севере Украины, в 11 км от границы с Белоруссией на берегу реки Припять. Площадка для размещения АЭС была выбрана в 1965–1966 годах, а первая очередь станции — первый и второй энергоблоки — строились в 1970–1977 годах.
В мае 1975 года была создана комиссия по проведению пуска первого энергоблока. К концу 1975 года из-за существенного отставания по срокам проведения работ на станции была организована круглосуточная работа. Акт о приемке первого энергоблока в эксплуатацию был подписан 14 декабря 1977 года, а 24 мая 1978 года блок был выведен на мощность 1000 МВт.
В 1980, 1981 и 1983 годах были запущены второй, третий и четвертый энергоблоки. Стоит отметить, что первая авария на Чернобыльской АЭС произошла в 1982 году. 9 сентября после планового ремонта произошло разрушение тепловыделяющей сборки и разрыв технологического канала №62-64 на реакторе первого энергоблока. В результате в реакторное пространство было выброшено значительное количество радиоактивных веществ. Среди специалистов единого мнения о причинах той аварии до сих пор нет.
На 25 апреля 1986 года была запланирована остановка 4-го энергоблока для проведения планового ремонта. Во время таких остановок обычно проводятся испытания оборудования, для чего мощность реактора должна была быть снижена до 700–1000 МВт, что составляет 22–31% от полной мощности реактора.
Примерно за сутки до аварии мощность реактора начали снижать, и к 13 часам 25 апреля она была снижена примерно до 1600 МВт (50% от полной мощности). В 14.00 была заблокирована система аварийного охлаждения реактора — это значит, что в течение последующих часов реактор эксплуатировался с отключенной системой охлаждения. В 23 часа 10 минут началось снижение мощности реактора до запланированных 700 МВт, однако затем произошел скачок, и мощность упала до 500 МВт.
В это время 26 апреля происходит переход с системы локального автоматического регулирования на систему общего регулирования. Оператор не смог удержать мощность реактора даже на уровне 500 МВт, и она упала до 30 МВт.
00:35
«Вернулся на щит управления в 00 часов 35 минут, — пишет в своей книге «Чернобыль. Как это было» Анатолий Дятлов, бывший заместитель главного инженера по эксплуатации Чернобыльской АЭС. — Время установил после по диаграмме записи мощности реактора. От двери увидел склонившихся над пультом управления реактором, кроме оператора Л. Топтунова, начальника смены блока А. Акимова и стажеров В. Проскурякова и А. Кудрявцева. Не помню, может и еще кого. Подошел, посмотрел на приборы. Мощность реактора — 50...70 МВт. Акимов сказал, что при переходе с ЛАР на регулятор с боковыми ионизационными камерами (АР) произошел провал мощности до 30 МВт. Сейчас поднимают мощность. Меня это нисколько не взволновало и не насторожило. Отнюдь не из ряда вон выходящее явление. Разрешил подъем дальше и отошел от пульта».
«Вернулся на щит управления в 00 часов 35 минут, — пишет в своей книге «Чернобыль. Как это было» Анатолий Дятлов, бывший заместитель главного инженера по эксплуатации Чернобыльской АЭС. — Время установил после по диаграмме записи мощности реактора. От двери увидел склонившихся над пультом управления реактором, кроме оператора Л. Топтунова, начальника смены блока А. Акимова и стажеров В. Проскурякова и А. Кудрявцева. Не помню, может и еще кого. Подошел, посмотрел на приборы. Мощность реактора — 50...70 МВт. Акимов сказал, что при переходе с ЛАР на регулятор с боковыми ионизационными камерами (АР) произошел провал мощности до 30 МВт. Сейчас поднимают мощность. Меня это нисколько не взволновало и не насторожило. Отнюдь не из ряда вон выходящее явление. Разрешил подъем дальше и отошел от пульта».
00:45
Сотрудники АЭС постепенно поднимали тепловую мощность реактора, в результате чего ее удалось стабилизировать на отметках 160–200 МВт.
Сотрудники АЭС постепенно поднимали тепловую мощность реактора, в результате чего ее удалось стабилизировать на отметках 160–200 МВт.
00:55
Несмотря на это, оперативный запас реактивности (по сути, степень реактивности реактора) продолжал снижаться, из-за чего стержни ручного регулирования постепенно извлекались.
Несмотря на это, оперативный запас реактивности (по сути, степень реактивности реактора) продолжал снижаться, из-за чего стержни ручного регулирования постепенно извлекались.
01:00
Тепловая мощность реактора достигла 200 МВт. Напомним, что для проведения эксперимента реактор должен был работать на мощности 700–1000 МВт.
Тепловая мощность реактора достигла 200 МВт. Напомним, что для проведения эксперимента реактор должен был работать на мощности 700–1000 МВт.
01:03
К шести работающим насосам подключается седьмой для увеличения балластной нагрузки.
К шести работающим насосам подключается седьмой для увеличения балластной нагрузки.
01:07
Подключается восьмой насос.
Подключается восьмой насос.
01:19
Персонал станции блокирует сигналы аварийной защиты реактора из-за критически низкого уровня воды и давления пара в барабанах-сепараторах. В докладе Международной консультативной группы по ядерной безопасности говорится, что на самом деле это могло произойти еще в 00 часов 36 минут.
Персонал станции блокирует сигналы аварийной защиты реактора из-за критически низкого уровня воды и давления пара в барабанах-сепараторах. В докладе Международной консультативной группы по ядерной безопасности говорится, что на самом деле это могло произойти еще в 00 часов 36 минут.
01:23
«В 01 час 23 минуты 04 секунды системой контроля зарегистрировано закрытие стопорных клапанов, подающих пар на турбину. Начался эксперимент по выбегу ТГ, — пишет Анатолий Дятлов. — До 01 часа 23 минут 40 секунд не отмечается изменений параметров на блоке. Выбег проходит спокойно. На БЩУ (блочный щит управления.) тихо, никаких разговоров».
«В 01 час 23 минуты 04 секунды системой контроля зарегистрировано закрытие стопорных клапанов, подающих пар на турбину. Начался эксперимент по выбегу ТГ, — пишет Анатолий Дятлов. — До 01 часа 23 минут 40 секунд не отмечается изменений параметров на блоке. Выбег проходит спокойно. На БЩУ (блочный щит управления.) тихо, никаких разговоров».
01:23
«В 01 ч 23 мин 40 с зарегистрировано нажатие кнопки A3 (аварийной защиты.) реактора для глушения реактора по окончании работы. Эта кнопка используется как в аварийных ситуациях, так и в нормальных. Стержни СУЗ в количестве 187 штук пошли в активную зону и по всем канонам должны были прервать цепную реакцию», — вспоминает Анатолий Дятлов.
Через три секунды после нажатия кнопки глушения реактора на пульт управления начинают поступать аварийные сигналы о росте мощности, росте давления на первом контуре. Мощность реактора резко скакнула вверх.
«В 01 ч 23 мин 40 с зарегистрировано нажатие кнопки A3 (аварийной защиты.) реактора для глушения реактора по окончании работы. Эта кнопка используется как в аварийных ситуациях, так и в нормальных. Стержни СУЗ в количестве 187 штук пошли в активную зону и по всем канонам должны были прервать цепную реакцию», — вспоминает Анатолий Дятлов.
Через три секунды после нажатия кнопки глушения реактора на пульт управления начинают поступать аварийные сигналы о росте мощности, росте давления на первом контуре. Мощность реактора резко скакнула вверх.
01:23
Еще через четыре секунды — взрыв, сотрясший все здание. Через две секунды — второй взрыв. Крышка реактора подлетела вверх, повернулась на 90 градусов и упала. Разрушились стены и перекрытие реакторного зала. Из реактора вылетели четверть находящегося там графита, обломки раскаленных ТВЭЛов. Эти обломки упали на крышу машинного зала и другие места, образовав около 30 очагов пожара.
Еще через четыре секунды — взрыв, сотрясший все здание. Через две секунды — второй взрыв. Крышка реактора подлетела вверх, повернулась на 90 градусов и упала. Разрушились стены и перекрытие реакторного зала. Из реактора вылетели четверть находящегося там графита, обломки раскаленных ТВЭЛов. Эти обломки упали на крышу машинного зала и другие места, образовав около 30 очагов пожара.
01:25
«Часть кровли зала обрушилась. Сколько? Не знаю, метров триста — четыреста квадратных. Плиты обрушились и повредили масляные и питательные трубопроводы. Завалы. С двенадцатой отметки взглянул вниз в проем, там на пятой отметке находились питательные насосы. Из поврежденных труб в разные стороны бьют струи горячей воды, попадают на электрооборудование. Кругом пар. И раздаются резкие, как выстрел, щелчки коротких замыканий в электрических цепях. В районе седьмого ТГ загорелось масло, вытекшее из поврежденных труб, туда бежали операторы с огнетушителями и разматывали пожарные шланги. На кровле через образовавшиеся проемы видны сполохи пожара», — вспоминает Анатолий Дятлов, сразу после взрыва вышедший в машинный зал.
«Часть кровли зала обрушилась. Сколько? Не знаю, метров триста — четыреста квадратных. Плиты обрушились и повредили масляные и питательные трубопроводы. Завалы. С двенадцатой отметки взглянул вниз в проем, там на пятой отметке находились питательные насосы. Из поврежденных труб в разные стороны бьют струи горячей воды, попадают на электрооборудование. Кругом пар. И раздаются резкие, как выстрел, щелчки коротких замыканий в электрических цепях. В районе седьмого ТГ загорелось масло, вытекшее из поврежденных труб, туда бежали операторы с огнетушителями и разматывали пожарные шланги. На кровле через образовавшиеся проемы видны сполохи пожара», — вспоминает Анатолий Дятлов, сразу после взрыва вышедший в машинный зал.
01:30
К месту взрыва выехала первая пожарная команда.
К месту взрыва выехала первая пожарная команда.
01:35
«Быстро прошел еще несколько метров по коридору на десятой отметке, выглянул из окна и увидел — точнее, не увидел, ее не было — стену здания. По всей высоте от семидесятой до двенадцатой отметки стена обрушилась. Что еще — в темноте не видно. Дальше по коридору, вниз по лестнице и из здания наружу. Медленно иду вокруг здания реакторов четвертого, затем третьего блоков. Смотрю вверх. Есть на что посмотреть, но, как говорится, глаза бы мои не глядели... на такое зрелище», — говорится в книге «Чернобыль. Как это было».
«Быстро прошел еще несколько метров по коридору на десятой отметке, выглянул из окна и увидел — точнее, не увидел, ее не было — стену здания. По всей высоте от семидесятой до двенадцатой отметки стена обрушилась. Что еще — в темноте не видно. Дальше по коридору, вниз по лестнице и из здания наружу. Медленно иду вокруг здания реакторов четвертого, затем третьего блоков. Смотрю вверх. Есть на что посмотреть, но, как говорится, глаза бы мои не глядели... на такое зрелище», — говорится в книге «Чернобыль. Как это было».
01:42
В припятскую больницу поступает звонок из диспетчерской «Скорой помощи». Сообщили, что на АЭС пожар, есть обожженные.
В припятскую больницу поступает звонок из диспетчерской «Скорой помощи». Сообщили, что на АЭС пожар, есть обожженные.
01:45
Пожарные боролись с огнем в брезентовых робах и касках. О радиационной угрозе они не знали — информация о том, что это не обычный пожар, стала распространяться лишь через несколько часов. К утру пожарные начали терять сознание, 136 сотрудников и спасателей, оказавшихся в тот день на станции, получили огромную дозу облучения, каждый четвертый умер в первые месяцы после аварии.
Пожарные боролись с огнем в брезентовых робах и касках. О радиационной угрозе они не знали — информация о том, что это не обычный пожар, стала распространяться лишь через несколько часов. К утру пожарные начали терять сознание, 136 сотрудников и спасателей, оказавшихся в тот день на станции, получили огромную дозу облучения, каждый четвертый умер в первые месяцы после аварии.
01:55
«Несмотря на ночь и плохое освещение, видно достаточно. Кровли и двух стен цеха как не бывало. В помещениях через проемы отсутствующих стен видны местами потоки воды, вспышки коротких замыканий на электрооборудовании, несколько очагов огня. Помещение газобаллонной разрушено, баллоны стоят наперекосяк. Ни о каком доступе к задвижкам речи быть не может, прав В. Перевозченко. На кровле третьего блока и химцеха несколько очагов, пока еще небольших. Видимо, возгорание происходило от крупных фрагментов топлива, выброшенных взрывом из активной зоны», — вспоминает Анатолий Дятлов.
«Несмотря на ночь и плохое освещение, видно достаточно. Кровли и двух стен цеха как не бывало. В помещениях через проемы отсутствующих стен видны местами потоки воды, вспышки коротких замыканий на электрооборудовании, несколько очагов огня. Помещение газобаллонной разрушено, баллоны стоят наперекосяк. Ни о каком доступе к задвижкам речи быть не может, прав В. Перевозченко. На кровле третьего блока и химцеха несколько очагов, пока еще небольших. Видимо, возгорание происходило от крупных фрагментов топлива, выброшенных взрывом из активной зоны», — вспоминает Анатолий Дятлов.
02:00
На станцию прибывает директор АЭС Виктор Брюханов.
На станцию прибывает директор АЭС Виктор Брюханов.
02:05
«Вечером 25 апреля сын попросил меня рассказать ему перед сном сказку. Я начал рассказывать и не заметил, как уснул вместе с ребенком. А жили мы в Припяти на 9-м этаже, причем из окна кухни была хорошо видна станция. Жена еще не спала и ощутила какой-то толчок дома, вроде легкого землетрясения. Подошла к окну на кухне и увидела над 4-м блоком сначала черное облако, потом голубое свечение, потом белое облако, которое поднялось и закрыло луну.
Жена разбудила меня. Перед окном у нас проходил путепровод. И по нему одна за другой – с включенной сигнализацией – мчались пожарные машины и машины «Скорой помощи». Но я не мог подумать, что произошло что-то серьезное. Успокоил жену и лег спать», — вспоминает очевидец событий.
«Вечером 25 апреля сын попросил меня рассказать ему перед сном сказку. Я начал рассказывать и не заметил, как уснул вместе с ребенком. А жили мы в Припяти на 9-м этаже, причем из окна кухни была хорошо видна станция. Жена еще не спала и ощутила какой-то толчок дома, вроде легкого землетрясения. Подошла к окну на кухне и увидела над 4-м блоком сначала черное облако, потом голубое свечение, потом белое облако, которое поднялось и закрыло луну.
Жена разбудила меня. Перед окном у нас проходил путепровод. И по нему одна за другой – с включенной сигнализацией – мчались пожарные машины и машины «Скорой помощи». Но я не мог подумать, что произошло что-то серьезное. Успокоил жену и лег спать», — вспоминает очевидец событий.
02:10
Пожарные сбили огонь на кровле машинного зала.
Пожарные сбили огонь на кровле машинного зала.
02:15
Те, кто наблюдал взрыв на Чернобыльской АЭС издалека, действительно не заподозрили ничего серьзного. Воспоминания о ночи 26 апреля 1986 года тех, кто находился непосредственно на станции, совсем иные: «Раздался удар. Я подумал, что полетели лопатки турбины. Потом — опять удар. Посмотрел на перекрытие. Мне показалось, что оно должно упасть. Мы пошли осматривать 4-й блок, увидели разрушения и свечение в районе реактора. Тут я заметил, что мои ноги скользят по какой-то суспензии. Подумал: а не графит ли это? Еще подумал, что это самая страшная авария, возможность которой никто не описывал».
Те, кто наблюдал взрыв на Чернобыльской АЭС издалека, действительно не заподозрили ничего серьзного. Воспоминания о ночи 26 апреля 1986 года тех, кто находился непосредственно на станции, совсем иные: «Раздался удар. Я подумал, что полетели лопатки турбины. Потом — опять удар. Посмотрел на перекрытие. Мне показалось, что оно должно упасть. Мы пошли осматривать 4-й блок, увидели разрушения и свечение в районе реактора. Тут я заметил, что мои ноги скользят по какой-то суспензии. Подумал: а не графит ли это? Еще подумал, что это самая страшная авария, возможность которой никто не описывал».
02:22
Директор АЭС Виктор Брюханов не мог предпринять никаких конкретных действий — его состояние было похоже на шоковое. Работу по сбору у дозиметристов сведений об уровнях радиации и составлению соответствующей справки взял на себя секретарь парткома АЭС Сергей Парашин, который прибыл в убежище примерно в 2 часа 15 минут.
Директор АЭС Виктор Брюханов не мог предпринять никаких конкретных действий — его состояние было похоже на шоковое. Работу по сбору у дозиметристов сведений об уровнях радиации и составлению соответствующей справки взял на себя секретарь парткома АЭС Сергей Парашин, который прибыл в убежище примерно в 2 часа 15 минут.
02:30
Ликвидирован пожар на крыше реакторного отделения, а также потушен огонь в помещении главных циркуляционных насосов четвертого энергоблока.
Ликвидирован пожар на крыше реакторного отделения, а также потушен огонь в помещении главных циркуляционных насосов четвертого энергоблока.
02:35
«Петро Паламарчук, здоровенный мужчина, внес и усадил в кресло инженера наладочного предприятия Володю Шашенка, — пишет Анатолий Дятлов. — Он наблюдал в помещении на двадцать четвертой отметке за нештатными приборами, и его обварило водой и паром. Сейчас Володя сидел в кресле и лишь незначительно перемещал глаза, ни крика, ни стона. Видимо, боль превысила все мыслимые границы и отключила сознание. Перед этим я видел в коридоре носилки, подсказал где их взять и нести его в медпункт. П. Паламарчук и Н. Горбаченко унесли».
«Петро Паламарчук, здоровенный мужчина, внес и усадил в кресло инженера наладочного предприятия Володю Шашенка, — пишет Анатолий Дятлов. — Он наблюдал в помещении на двадцать четвертой отметке за нештатными приборами, и его обварило водой и паром. Сейчас Володя сидел в кресле и лишь незначительно перемещал глаза, ни крика, ни стона. Видимо, боль превысила все мыслимые границы и отключила сознание. Перед этим я видел в коридоре носилки, подсказал где их взять и нести его в медпункт. П. Паламарчук и Н. Горбаченко унесли».
02:40
Старший фельдшер припятской больницы Татьяна Марчулайте встречает в приемном покое первых пострадавших.
Старший фельдшер припятской больницы Татьяна Марчулайте встречает в приемном покое первых пострадавших.
02:50
Опасность радиоактивного излучения осознавали далеко не все. Так, работник Харьковского турбинного завода А.Ф. Кабанов отказывался уходить с блока, так как в машинном зале была лаборатория по измерению вибрации, которая одновременно измеряла вибрацию всех подшипников, и компьютер выдавал хорошие наглядные распечатки. Кабанову было жаль ее терять.
Опасность радиоактивного излучения осознавали далеко не все. Так, работник Харьковского турбинного завода А.Ф. Кабанов отказывался уходить с блока, так как в машинном зале была лаборатория по измерению вибрации, которая одновременно измеряла вибрацию всех подшипников, и компьютер выдавал хорошие наглядные распечатки. Кабанову было жаль ее терять.
03:05
Первая смена тех, кто начинал ликвидацию пожара, получила высокие дозы облучения. Людей начинали отправлять в больницу, прибывали новые силы.
Первая смена тех, кто начинал ликвидацию пожара, получила высокие дозы облучения. Людей начинали отправлять в больницу, прибывали новые силы.
03:22
К месту аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны УВД Киевского облисполкома, возглавляемая майором внутренней службы В. П. Мельником. Он принял на себя руководство по борьбе с огнем, вызвал на место аварии другие пожарные подразделения.
К месту аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны УВД Киевского облисполкома, возглавляемая майором внутренней службы В. П. Мельником. Он принял на себя руководство по борьбе с огнем, вызвал на место аварии другие пожарные подразделения.
03:37
Старший фельдшер Татьяна Марчулайте вспоминала: «Я удивлялась, что многие поступившие — в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого, наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. Зрелище было очень тяжелым. Но приходилось работать. Я попросила, чтобы прибывающие складывали свои документы и ценные вещи на подоконник. Переписывать все это, как положено, было некому… Из терапевтического отделения поступила просьба, чтобы никто ничего с собой не брал, даже часы — все, оказывается, уже подверглось радиоактивному заражению, как у нас говорят — «фонило»».
Старший фельдшер Татьяна Марчулайте вспоминала: «Я удивлялась, что многие поступившие — в военном. Это были пожарные. Лицо одного было багровым, другого, наоборот, белым, как стена, у многих были обожжены лица, руки; некоторых бил озноб. Зрелище было очень тяжелым. Но приходилось работать. Я попросила, чтобы прибывающие складывали свои документы и ценные вещи на подоконник. Переписывать все это, как положено, было некому… Из терапевтического отделения поступила просьба, чтобы никто ничего с собой не брал, даже часы — все, оказывается, уже подверглось радиоактивному заражению, как у нас говорят — «фонило»».
03:47
Создавались контрольно-пропускные пункты, перекрывались ведущие на Чернобыльскую АЭС дороги, формировались дополнительные наряды патрульно-поисковой службы.
Создавались контрольно-пропускные пункты, перекрывались ведущие на Чернобыльскую АЭС дороги, формировались дополнительные наряды патрульно-поисковой службы.
04:00
На место аварии прибыли 15 отделений пожарной охраны со своей спецтехникой из различных районов Киевской области. Все были задействованы на тушении пожара и охлаждении обрушившихся после аварии конструкций в реакторном отделении.
На место аварии прибыли 15 отделений пожарной охраны со своей спецтехникой из различных районов Киевской области. Все были задействованы на тушении пожара и охлаждении обрушившихся после аварии конструкций в реакторном отделении.
04:15
В район аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны МВД УССР под руководством полковника внутренней службы В. М. Гурина. Он взял на себя руководство дальнейшими действиями.
В район аварии прибыла оперативная группа Управления пожарной охраны МВД УССР под руководством полковника внутренней службы В. М. Гурина. Он взял на себя руководство дальнейшими действиями.
04:25
Установлено, что уровни радиации в зоне, прилегающей к разрушенному реактору, значительно превышают допустимые. Пожарных начали размещать в пяти км от эпицентра и вводить в опасную зону по сменам.
Установлено, что уровни радиации в зоне, прилегающей к разрушенному реактору, значительно превышают допустимые. Пожарных начали размещать в пяти км от эпицентра и вводить в опасную зону по сменам.
04:30
В квартире заместителя главного инженера станции по науке и куратора отдела ядерной безопасности Михаила Лютова раздался телефонный звонок. Звонок, однако, прервался, и о том, что произошло на станции, Лютов узнавал уже сам.
В квартире заместителя главного инженера станции по науке и куратора отдела ядерной безопасности Михаила Лютова раздался телефонный звонок. Звонок, однако, прервался, и о том, что произошло на станции, Лютов узнавал уже сам.
04:37
Лишь между 4 и 5 часами утра руководители АЭС постепенно собирали свои силы и обзванивали должностных лиц. На место аварии начинают прибывать ответственные руководители.
Лишь между 4 и 5 часами утра руководители АЭС постепенно собирали свои силы и обзванивали должностных лиц. На место аварии начинают прибывать ответственные руководители.
04:50
Пожарным удалось локализовать огонь.
Пожарным удалось локализовать огонь.
05:00
В Припять прибывает заместитель министра внутренних дел УССР генерал-майор милиции Г. В. Бердов. Он и взял в свои руки руководство по охране общественного порядка и организации службы Госавтоинспекции. Из области были вызваны дополнительные силы.
В Припять прибывает заместитель министра внутренних дел УССР генерал-майор милиции Г. В. Бердов. Он и взял в свои руки руководство по охране общественного порядка и организации службы Госавтоинспекции. Из области были вызваны дополнительные силы.
05:15
«Среди пострадавших в ту ночь аварии было и немало медиков. Ведь именно они, прибывшие на станцию со всей области, вывозили пожарных, физиков всех, кто был на станции. И их «скорые помощи» подъезжали прямо к четвертому блоку… Через несколько дней мы увидели эти машины. Ими нельзя было пользоваться, так как были сильно заражены…», — вспоминает научный журналист Владимир Губарев, приехавший на место аварии спустя несколько часов после серии взрывов. Под впечатлением от увиденного он написал пьесу «Саркофаг», которая была поставлена в 56 театрах мира и имела огромный успех, особенно в Японии. В Великобритании пьеса была отмечена театральной премией имени Лоуренса Оливье
«Среди пострадавших в ту ночь аварии было и немало медиков. Ведь именно они, прибывшие на станцию со всей области, вывозили пожарных, физиков всех, кто был на станции. И их «скорые помощи» подъезжали прямо к четвертому блоку… Через несколько дней мы увидели эти машины. Ими нельзя было пользоваться, так как были сильно заражены…», — вспоминает научный журналист Владимир Губарев, приехавший на место аварии спустя несколько часов после серии взрывов. Под впечатлением от увиденного он написал пьесу «Саркофаг», которая была поставлена в 56 театрах мира и имела огромный успех, особенно в Японии. В Великобритании пьеса была отмечена театральной премией имени Лоуренса Оливье
05:30
«Впечатляющий вид представился нам из разбитого окна деаэраторной этажерки на 14-й отметке в районе восьмой турбины: по всей прилегающей территории были хаотически разбросаны детали реактора и элементы графитовой кладки, его внутренних частей, — рассказывает член аварийной комиссии Минэнерго доктор технических наук Евгений Игнатенко. — Во время осмотра двора АЭС не более 1 минуты показания моего дозиметра достигало 10 рентген. Здесь впервые я почувствовал воздействие больших полей гамма-излучения. Оно выражается в каком-то давлении на глаза и в ощущении легкого свиста в голове, наподобие сквозняка. Эти ощущения, показатели дозиметра и увиденное во дворе окончательно убедили меня в реальности случившегося... В ряде мест уровень радиации превышал тысячу (!) рентген».
«Впечатляющий вид представился нам из разбитого окна деаэраторной этажерки на 14-й отметке в районе восьмой турбины: по всей прилегающей территории были хаотически разбросаны детали реактора и элементы графитовой кладки, его внутренних частей, — рассказывает член аварийной комиссии Минэнерго доктор технических наук Евгений Игнатенко. — Во время осмотра двора АЭС не более 1 минуты показания моего дозиметра достигало 10 рентген. Здесь впервые я почувствовал воздействие больших полей гамма-излучения. Оно выражается в каком-то давлении на глаза и в ощущении легкого свиста в голове, наподобие сквозняка. Эти ощущения, показатели дозиметра и увиденное во дворе окончательно убедили меня в реальности случившегося... В ряде мест уровень радиации превышал тысячу (!) рентген».
05:50
«Утром 26 звонит директор леспромхоза, — вспоминал лесник Иван Николаевич. — Называет себя и молчит… Спустя некоторое время говорит: «Слушай, Иван Николаевич… Произошла беда…» И снова молчит… Молчу и я. А про себя думаю: «Неужели война»?! Спустя минуту директор наконец выдавливает из себя: «Произошла авария на Чернобыльской АЭС». Ну, думаю, ничего особенного… Однако тревога директора передалась и мне. Спустя еще некоторое время директор более решительно говорит: «Срочно выводи всю технику из этого района. Только не говори причину»».
«Утром 26 звонит директор леспромхоза, — вспоминал лесник Иван Николаевич. — Называет себя и молчит… Спустя некоторое время говорит: «Слушай, Иван Николаевич… Произошла беда…» И снова молчит… Молчу и я. А про себя думаю: «Неужели война»?! Спустя минуту директор наконец выдавливает из себя: «Произошла авария на Чернобыльской АЭС». Ну, думаю, ничего особенного… Однако тревога директора передалась и мне. Спустя еще некоторое время директор более решительно говорит: «Срочно выводи всю технику из этого района. Только не говори причину»».
06:00
В больнице умирает Владимир Шашенок, наладчик, о котором писал Анатолий Дятлов. К этому времени были госпитализированы 108 человек.
В больнице умирает Владимир Шашенок, наладчик, о котором писал Анатолий Дятлов. К этому времени были госпитализированы 108 человек.
06:10
«Остался в памяти обожженный Шашенок. Он ведь был мужем нашей медсестры. Лицо такое бледно-каменное. Но когда к нему возвращалось сознание, он говорил: «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите». Удивительно, он в таком состоянии еще заботился о других. Умер Володя утром в реанимации. Но больше мы никого не потеряли. Все лежали на капельницах, делалось все, что было можно», — вспоминает одна из сотрудниц больницы в Припяти.
«Остался в памяти обожженный Шашенок. Он ведь был мужем нашей медсестры. Лицо такое бледно-каменное. Но когда к нему возвращалось сознание, он говорил: «Отойдите от меня. Я из реакторного, отойдите». Удивительно, он в таком состоянии еще заботился о других. Умер Володя утром в реанимации. Но больше мы никого не потеряли. Все лежали на капельницах, делалось все, что было можно», — вспоминает одна из сотрудниц больницы в Припяти.
06:20
Из пояснительной записки пожарного третьего караула В. Прищепы: «По прибытии на АЭС в Чернобыле второе отделение поставило автонасосы на гидрант и подсоединили рукава к сухотрубам. Наш автомобиль подъехал со стороны машинного зала. Мы проложили магистральную линию, которая вела на крышу. Видели – там главный очаг. Но требовалось установить всю обстановку. В разведку пошли лейтенанты Правик и Кибенок… Кипящий битум кровли жег сапоги, летел брызгами на одежду, въедался в кожу. Лейтенант Кибенок был там, где труднее, где кому-то становилось невмоготу. Подстраховывая бойцов, крепил лестницы, перехватывал то один, то другой ствол. Потом, спустившись на землю, он потерял сознание. Через некоторое время, придя в себя, первое, что он спросил: «Как там?» Ему ответили: «Затушили».
Из пояснительной записки пожарного третьего караула В. Прищепы: «По прибытии на АЭС в Чернобыле второе отделение поставило автонасосы на гидрант и подсоединили рукава к сухотрубам. Наш автомобиль подъехал со стороны машинного зала. Мы проложили магистральную линию, которая вела на крышу. Видели – там главный очаг. Но требовалось установить всю обстановку. В разведку пошли лейтенанты Правик и Кибенок… Кипящий битум кровли жег сапоги, летел брызгами на одежду, въедался в кожу. Лейтенант Кибенок был там, где труднее, где кому-то становилось невмоготу. Подстраховывая бойцов, крепил лестницы, перехватывал то один, то другой ствол. Потом, спустившись на землю, он потерял сознание. Через некоторое время, придя в себя, первое, что он спросил: «Как там?» Ему ответили: «Затушили».
06:35
Полная ликвидация пожара.
Полная ликвидация пожара.
06:48
На АЭС прибывает специальная группа Штаба гражданской обороны для проверки дозиметрической обстановки. Сам начальник штаба уехал в другой конец области проводить «ответственные учения».
На АЭС прибывает специальная группа Штаба гражданской обороны для проверки дозиметрической обстановки. Сам начальник штаба уехал в другой конец области проводить «ответственные учения».
06:55
Персонал припятской больницы выбивался из сил. Несмотря на то, что к утру к приему пострадавших подключились все врачи, включая хирургов и травматологов, сил не хватало. «Я позвонила начмеду: «Почему больных на станции не обрабатывают? Почему их везут сюда «грязными»? Ведь там, на ЧАЭС есть санпропускник?»», — пишет Татьяна Марчулайте. После этого наступила получасовая передышка.
Персонал припятской больницы выбивался из сил. Несмотря на то, что к утру к приему пострадавших подключились все врачи, включая хирургов и травматологов, сил не хватало. «Я позвонила начмеду: «Почему больных на станции не обрабатывают? Почему их везут сюда «грязными»? Ведь там, на ЧАЭС есть санпропускник?»», — пишет Татьяна Марчулайте. После этого наступила получасовая передышка.
7:00
«Я должен был менять Александра Акимова в восемь утра 26 апреля 1986 года. Спал ночью крепко, взрывов не слышал. Проснулся в семь утра и вышел на балкон покурить, — вспоминает Виктор Смагин, начальник смены блока №4. — С четырнадцатого этажа у меня хорошо видна атомная станция. Посмотрел в ту сторону и сразу понял, что центральный зал моего родного четвертого блока разрушен. Над блоком огонь и дым. Понял, что дело дрянь.
Бросился к телефону, чтобы позвонить на БЩУ, но связь уже была отрублена. Чтобы не утекала информация. Собрался уходить. Приказал жене плотно закрыть окна и двери. Детей из дому не выпускать. Самой тоже не выходить. Сидеть дома до моего возвращения…»
«Я должен был менять Александра Акимова в восемь утра 26 апреля 1986 года. Спал ночью крепко, взрывов не слышал. Проснулся в семь утра и вышел на балкон покурить, — вспоминает Виктор Смагин, начальник смены блока №4. — С четырнадцатого этажа у меня хорошо видна атомная станция. Посмотрел в ту сторону и сразу понял, что центральный зал моего родного четвертого блока разрушен. Над блоком огонь и дым. Понял, что дело дрянь.
Бросился к телефону, чтобы позвонить на БЩУ, но связь уже была отрублена. Чтобы не утекала информация. Собрался уходить. Приказал жене плотно закрыть окна и двери. Детей из дому не выпускать. Самой тоже не выходить. Сидеть дома до моего возвращения…»
07:10
«В момент аварии я был в Припяти проездом, — вспоминает Владимир Бронников, в 1976 — 1985 годах — заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС. — Первый дом на выезде из города. Со мной была семья, дети – они еще не успели переехать к новому месту моей работы. Взрыва я не видел. Ночью понял, что произошло какое-то событие – слишком много машин ездило мимо дома, утром увидел, что моют дороги. Масштабы случившегося понял только в ночь на 27 апреля, когда часть персонала приехала вечером домой со станции и рассказали, что произошло. Я не верил, думал – врут. А с утра 27 апреля я приступил к исполнению обязанностей главного инженера станции. Моей задачей было локализировать аварию. Чтобы понять масштабы случившегося моей группе потребовалось около пяти дней».
«В момент аварии я был в Припяти проездом, — вспоминает Владимир Бронников, в 1976 — 1985 годах — заместитель главного инженера Чернобыльской АЭС. — Первый дом на выезде из города. Со мной была семья, дети – они еще не успели переехать к новому месту моей работы. Взрыва я не видел. Ночью понял, что произошло какое-то событие – слишком много машин ездило мимо дома, утром увидел, что моют дороги. Масштабы случившегося понял только в ночь на 27 апреля, когда часть персонала приехала вечером домой со станции и рассказали, что произошло. Я не верил, думал – врут. А с утра 27 апреля я приступил к исполнению обязанностей главного инженера станции. Моей задачей было локализировать аварию. Чтобы понять масштабы случившегося моей группе потребовалось около пяти дней».
07:23
«Побежал на улицу к стоянке автобуса. Но автобус не подходил. Вскоре подали «рафик», сказали, что отвезут не ко второй проходной, как обычно, а к первому блоку. Там все уже было оцеплено милицией. Прапорщики не пропускали. Тогда я показал свой круглосуточный пропуск руководящего оперативного персонала, и меня неохотно, но пропустили. Около АБК-1 встретил заместителей Брюханова Гундара и Царенко, которые направлялись в бункер. Они сказали мне: «Иди, Витя, на БЩУ-4, смени Бабичева. Он менял Акимова в шесть утра, наверное, уже схватил... Не забудь переодеться в «стекляшке»...», — пишет Виктор Смагин.
«Побежал на улицу к стоянке автобуса. Но автобус не подходил. Вскоре подали «рафик», сказали, что отвезут не ко второй проходной, как обычно, а к первому блоку. Там все уже было оцеплено милицией. Прапорщики не пропускали. Тогда я показал свой круглосуточный пропуск руководящего оперативного персонала, и меня неохотно, но пропустили. Около АБК-1 встретил заместителей Брюханова Гундара и Царенко, которые направлялись в бункер. Они сказали мне: «Иди, Витя, на БЩУ-4, смени Бабичева. Он менял Акимова в шесть утра, наверное, уже схватил... Не забудь переодеться в «стекляшке»...», — пишет Виктор Смагин.
07:30
В больницу начинают привозить обработанных и переодетых пострадавших.
В больницу начинают привозить обработанных и переодетых пострадавших.
07:45
В «стекляшке» (конференц-зале) Виктор Смагин нашел комбинезоны, бахилы, «лепестки». Смагин понял, что, раз переодеваться его попросили прямо в конференц-зале, значит, на АБК-2 была радиация. Сквозь стекло Смагин увидел замминистра внутренних дел Украины Бердова, который шел в кабинет Виктора Брюханова.
В «стекляшке» (конференц-зале) Виктор Смагин нашел комбинезоны, бахилы, «лепестки». Смагин понял, что, раз переодеваться его попросили прямо в конференц-зале, значит, на АБК-2 была радиация. Сквозь стекло Смагин увидел замминистра внутренних дел Украины Бердова, который шел в кабинет Виктора Брюханова.
08:00
«Скажу сразу, что Припятский горотдел внутренних дел предпринял все возможное, чтобы исключить радиационное поражение людей, — вспоминает генерал-майор Бердов. — Весь город был быстро оцеплен. Но мы еще полностью не сориентировались в обстановке, так как милиция своей дозиметрической службы не имела. А с Чернобыльской станции сообщали, что произошел пароводяной выброс. Эта формулировка считалась официальной точкой зрения руководства атомной станции. Я туда подъехал часов в восемь утра».
«Скажу сразу, что Припятский горотдел внутренних дел предпринял все возможное, чтобы исключить радиационное поражение людей, — вспоминает генерал-майор Бердов. — Весь город был быстро оцеплен. Но мы еще полностью не сориентировались в обстановке, так как милиция своей дозиметрической службы не имела. А с Чернобыльской станции сообщали, что произошел пароводяной выброс. Эта формулировка считалась официальной точкой зрения руководства атомной станции. Я туда подъехал часов в восемь утра».
08:05
В припятскую больницу прибывает новая смена врачей. Тем не менее, самые тяжелые пострадавшие были отправлены в столичные больницы только к вечеру.
В припятскую больницу прибывает новая смена врачей. Тем не менее, самые тяжелые пострадавшие были отправлены в столичные больницы только к вечеру.
08:15
«Сначала зашел в пустой кабинет Брюханова. Увидел полную беспечность. Окна распахнуты. Людей нашел уже в кабинете Фомина (Николай Фомин — главный инженер АЭС — «Газета.Ru»). На вопрос «Что произошло?» мне опять ответили: «Разрыв паропровода». Но, посмотрев на Фомина, я понял, что все серьезнее. Сейчас понимаю, что это была трусость, сопряженная с преступлением. Ведь они какую-то реальную картину уже имели, но нам честно об опасности не сказали. Может быть, тогда некоторые наши сотрудники и не попали бы в больницу», — пишет Бердов.
«Сначала зашел в пустой кабинет Брюханова. Увидел полную беспечность. Окна распахнуты. Людей нашел уже в кабинете Фомина (Николай Фомин — главный инженер АЭС — «Газета.Ru»). На вопрос «Что произошло?» мне опять ответили: «Разрыв паропровода». Но, посмотрев на Фомина, я понял, что все серьезнее. Сейчас понимаю, что это была трусость, сопряженная с преступлением. Ведь они какую-то реальную картину уже имели, но нам честно об опасности не сказали. Может быть, тогда некоторые наши сотрудники и не попали бы в больницу», — пишет Бердов.
08:25
«Я быстро переоделся, не зная еще, что с блока вернусь уже в медсанчасть с сильным ядерным загаром и с дозой в 280 рад. Но сейчас я торопился, надел костюм х/б, бахилы, чепец, «лепесток-200» и побежал по длинному коридору деаэраторной этажерки (общая для всех четырех блоков) в сторону БЩУ-4. В помещении вычислительной машины «Скала» — провал, с потолка на шкафы с аппаратурой льется вода. Тогда еще не знал, что вода сильно радиоактивная. В помещении никого. Юру Бадаева, видать, уже увезли. Пошел дальше. В помещении щита дозиметрии уже хозяйничал замначальника службы РБ Красножон. Горбаченки не было. Стало быть, тоже увезли или где-нибудь ходит по блоку. Был в помещении и начальник ночной смены дозиметристов Самойленко. Красножон и Самойленко крыли друг друга матом, — вспоминает Виктор Смагин.
«Я быстро переоделся, не зная еще, что с блока вернусь уже в медсанчасть с сильным ядерным загаром и с дозой в 280 рад. Но сейчас я торопился, надел костюм х/б, бахилы, чепец, «лепесток-200» и побежал по длинному коридору деаэраторной этажерки (общая для всех четырех блоков) в сторону БЩУ-4. В помещении вычислительной машины «Скала» — провал, с потолка на шкафы с аппаратурой льется вода. Тогда еще не знал, что вода сильно радиоактивная. В помещении никого. Юру Бадаева, видать, уже увезли. Пошел дальше. В помещении щита дозиметрии уже хозяйничал замначальника службы РБ Красножон. Горбаченки не было. Стало быть, тоже увезли или где-нибудь ходит по блоку. Был в помещении и начальник ночной смены дозиметристов Самойленко. Красножон и Самойленко крыли друг друга матом, — вспоминает Виктор Смагин.
08:30
— Я прислушался и понял, что матерятся из-за того, что не могут определить радиационную обстановку. Самойленко давит на то, что радиация огромная, а Красножон — что можно работать пять часов из расчета 25 бэр (биологический эквивалент рентгена — устаревшая внесистемная единица измерения излучения).
— Я прислушался и понял, что матерятся из-за того, что не могут определить радиационную обстановку. Самойленко давит на то, что радиация огромная, а Красножон — что можно работать пять часов из расчета 25 бэр (биологический эквивалент рентгена — устаревшая внесистемная единица измерения излучения).
08:35
«Сколько работать, мужики?», — спросил я, прервав их перепалку. «Фон — тысяча микрорентген в секунду, то есть 3,6 рентгена в час. Работать пять часов из расчета набора двадцать пять бэр!» — «Брехня все это», — резюмировал Самойленко. Красножон снова взбеленился. — «Что ж, у вас других радиометров нет?» — спросил я. — «Есть в каптерке, но ее завалило взрывом, — сказал Красножон. — Начальство не предвидело такой аварии...»
«А вы что — не начальники?» — подумал я и пошел дальше», — пишет Смагин.
«Сколько работать, мужики?», — спросил я, прервав их перепалку. «Фон — тысяча микрорентген в секунду, то есть 3,6 рентгена в час. Работать пять часов из расчета набора двадцать пять бэр!» — «Брехня все это», — резюмировал Самойленко. Красножон снова взбеленился. — «Что ж, у вас других радиометров нет?» — спросил я. — «Есть в каптерке, но ее завалило взрывом, — сказал Красножон. — Начальство не предвидело такой аварии...»
«А вы что — не начальники?» — подумал я и пошел дальше», — пишет Смагин.
08:45
В дальнейших воспоминаниях Виктор Смагин описывает, что идя по коридору, всем телом ощущал сильную радиацию. В груди появилось «самопроизвольное паническое чувство», но Смагин старался держать себя в руках.
В дальнейших воспоминаниях Виктор Смагин описывает, что идя по коридору, всем телом ощущал сильную радиацию. В груди появилось «самопроизвольное паническое чувство», но Смагин старался держать себя в руках.
08:53
Заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди Чернобыльской АЭС Анатолий Ситников получил от Виктора Брюханова смертельно опасное задание: залезть на крышу блока «В» и заглянуть вниз. Ситников исполнил приказ, в результате чего увидел полностью разрушенный реактор, искореженную арматуру, остатки бетонных стен. За пару минут Ситников принял на себя огромную дозу радиации. Позже он был отправлен в московскую больницу, но пересаженный костный мозг не прижился, и инженер погиб.
Сообщение Ситникова о том, что от реактора ничего не осталось, вызвало лишь дополнительное раздражение Виктора Брюханова и к сведению не принялось. В реактор продолжали лить воду.
Заместитель главного инженера по эксплуатации первой очереди Чернобыльской АЭС Анатолий Ситников получил от Виктора Брюханова смертельно опасное задание: залезть на крышу блока «В» и заглянуть вниз. Ситников исполнил приказ, в результате чего увидел полностью разрушенный реактор, искореженную арматуру, остатки бетонных стен. За пару минут Ситников принял на себя огромную дозу радиации. Позже он был отправлен в московскую больницу, но пересаженный костный мозг не прижился, и инженер погиб.
Сообщение Ситникова о том, что от реактора ничего не осталось, вызвало лишь дополнительное раздражение Виктора Брюханова и к сведению не принялось. В реактор продолжали лить воду.
09:00
Вода, которая продолжала подаваться на четвертый блок АЭС, наконец-то кончилась.
Вода, которая продолжала подаваться на четвертый блок АЭС, наконец-то кончилась.
09:05
— Анна Ивановна, папа сказал, что на станции случилась авария…
— Дети, аварии бывают достаточно часто. Если бы случилось что-то серьезное, нас бы предупредила городская власть. У нас тема: «Коммунистическое движение в советской литературе». Леночка, выходи к доске…
Так начался первый урок 26 апреля в припятской школе, об этом вспоминает в свой книге «По ту сторону Чернобыля» Валентина Барабанова, учительница французского языка.
— Анна Ивановна, папа сказал, что на станции случилась авария…
— Дети, аварии бывают достаточно часто. Если бы случилось что-то серьезное, нас бы предупредила городская власть. У нас тема: «Коммунистическое движение в советской литературе». Леночка, выходи к доске…
Так начался первый урок 26 апреля в припятской школе, об этом вспоминает в свой книге «По ту сторону Чернобыля» Валентина Барабанова, учительница французского языка.
09:15
От завалов, оставшихся после взрывов, людей обстреливало гамма-лучами с интенсивностью около 15 тыс. рентген в час. Людям жгло веки и горло, кожу лица стягивало, перехватывало дыхание.
От завалов, оставшихся после взрывов, людей обстреливало гамма-лучами с интенсивностью около 15 тыс. рентген в час. Людям жгло веки и горло, кожу лица стягивало, перехватывало дыхание.
09:23
Михаил Лютов, куратор отдела по ядерной безопасности, долго сомневался, что разбросанное повсюду черное вещество — графит из блоков. Виктор Смагин вспоминает: «Да вижу... Но графит ли это?..» — продолжал сомневаться Лютов. Эта слепота в людях меня всегда доводила до бешенства. Видеть только то, что выгодно тебе. Да это ж погибель! — «А что же это?!» — уже начал орать я на начальника. — «Сколько же его тут?»— очухался наконец Лютов».
Михаил Лютов, куратор отдела по ядерной безопасности, долго сомневался, что разбросанное повсюду черное вещество — графит из блоков. Виктор Смагин вспоминает: «Да вижу... Но графит ли это?..» — продолжал сомневаться Лютов. Эта слепота в людях меня всегда доводила до бешенства. Видеть только то, что выгодно тебе. Да это ж погибель! — «А что же это?!» — уже начал орать я на начальника. — «Сколько же его тут?»— очухался наконец Лютов».
09:35
Имевшиеся в наличии приборы имели предел измерений всего 1000 микрорентген в секунду (то есть 3,6 рентген в час), и зашкаливали в массовом порядке, в связи с чем возникли подозрения в их исправности.
Имевшиеся в наличии приборы имели предел измерений всего 1000 микрорентген в секунду (то есть 3,6 рентген в час), и зашкаливали в массовом порядке, в связи с чем возникли подозрения в их исправности.
Нельзя эксплуатировать ядерный реактор как самовар.
а если большое чаепитие?)
а по теме печальный денёк( людей жалко, особенно которые даже не подозревали с чем они имеют дело
сегодня, из-за использования украиной нестандартного ядерного топлива риск повтора огромен. Рассчитанные на одно топливо реакторы, по технологии не способны переваривать американское.
если бы не идиотское замалчивание властей, сколько жизней можно было спасти
Страшное дело...