129k
10 лет назад · 6 фото · 3111 просмотров · 7 комментариев
Непотопляемый «Старый большевик» (6 фото)
27 мая 1942 года советский пароход совершил подвиг, ставший символом стойкости моряков из состава арктических конвоев.
В истории Великой Отечественной войны арктические конвои, которыми в СССР поставлялась немалая часть военного снаряжения из стран — союзников по антигитлеровской коалиции, занимают особое место. На их долю пришлось около четверти всех перевезенных ленд-лизовских грузов, ведь это был самый быстрый путь переброски так необходимого нашей воевавшей стране снаряжения. Но и самый опасный: он занимал около 14 дней, однако далеко не все корабли доходили до конца маршрута: всего с 1941 по 1945 год его прошли 42 конвоя, то есть в общей сложности 722 транспорта, и 58 транспортов не сумели прийти в порты назначения. Насколько тяжелым был этот маршрут, можно судить по истории одного-единственного советского парохода — «Старый большевик». Это судно в течение одного только дня 27 мая 1942 года пережило 47 атак немецких самолетов — и все-таки даже после прямого попадания бомбы сумело дойти до Мурманска.
Первые поставки в СССР по программе союзнической помощи, которую теперь всю скопом называют ленд-лизом (хотя первоначально это слово касалось только американской военной помощи), начались во второй половине лета 1941 года. В качестве самого быстрого и достаточно безопасного на тот момент маршрута был выбран арктический. Финишной точкой арктических конвоев стали незамерзающие советские порты Северного Ледовитого океана — Мурманск, а также Архангельск. Именно этот город 31 августа 1941 года принял первый союзнический конвой, именовавшийся «Дервишем» и состоявший из 7 грузовых судов и 15 кораблей охранения. Следующий конвой, которому уже присвоили ставший вскоре знаменитым индекс PQ — PQ-1, — прибыл в СССР 11 октября. А первый конвой, который дошел до Мурманска — PQ-6, — прибыл в место назначения 20 декабря 1941 года.
Самыми знаменитыми среди полярных конвоев стали два шедших подряд — PQ-16 и PQ-17. Первый прославился тем, что оказался самым успешным с точки зрения соотношения затрат на его проводку и ценности доставленных грузов. Второй, увы, печально известен тем, что его подготовка шла под плотным контролем германских спецслужб, и потому по пути он был буквально разгромлен немецкой авиацией и военно-морским флотом, прежде всего подводными лодками. Причем этот разгром стал своего рода местью Германии за успешную проводку PQ-16. Хотя и судьбу «шестнадцатого» не назовешь простой, чему служит примером подвиг теплохода «Старый большевик».
Первые поставки в СССР по программе союзнической помощи, которую теперь всю скопом называют ленд-лизом (хотя первоначально это слово касалось только американской военной помощи), начались во второй половине лета 1941 года. В качестве самого быстрого и достаточно безопасного на тот момент маршрута был выбран арктический. Финишной точкой арктических конвоев стали незамерзающие советские порты Северного Ледовитого океана — Мурманск, а также Архангельск. Именно этот город 31 августа 1941 года принял первый союзнический конвой, именовавшийся «Дервишем» и состоявший из 7 грузовых судов и 15 кораблей охранения. Следующий конвой, которому уже присвоили ставший вскоре знаменитым индекс PQ — PQ-1, — прибыл в СССР 11 октября. А первый конвой, который дошел до Мурманска — PQ-6, — прибыл в место назначения 20 декабря 1941 года.
Самыми знаменитыми среди полярных конвоев стали два шедших подряд — PQ-16 и PQ-17. Первый прославился тем, что оказался самым успешным с точки зрения соотношения затрат на его проводку и ценности доставленных грузов. Второй, увы, печально известен тем, что его подготовка шла под плотным контролем германских спецслужб, и потому по пути он был буквально разгромлен немецкой авиацией и военно-морским флотом, прежде всего подводными лодками. Причем этот разгром стал своего рода местью Германии за успешную проводку PQ-16. Хотя и судьбу «шестнадцатого» не назовешь простой, чему служит примером подвиг теплохода «Старый большевик».
Это судно попало в полярные конвои с сугубо мирной работы — перевозки леса Северным морским путем. «Старый большевик» был построен в 1933 году на Северной верфи в Ленинграде и относился к разряду крупнотоннажных лесовозов (длина около 111 м, водоизмещение — 8780 т, грузоподъемность — 5700 т генеральных грузов или 5100 т лесных материалов). Проект оказался настолько удачным, что в течение пяти лет — с 1930 по 1935 годы — построили очень крупную серию из 15 судов. Девять лесовозов сдал Адмиралтейский завод, еще шесть — Северная верфь. Эти суда отличались палубой повышенной прочности, поскольку, по проекту, до трети лесного груза размещалось именно на ней. Причем такой груз мог иметь высоту до 4 м, и потому лесовозы типа «Старого большевика», которые еще называли «большими лесовозами», славились своей отличной остойчивостью, то есть способностью плыть, не теряя равновесия. Наконец, поскольку основным районом плавания для больших лесовозов были определены северные моря, они получили усиленный корпус и ледовые подкрепления. Одним словом, для своего времени это были отличные суда, высокоманевренные, с хорошими мореходными качествами.
Все это и стало причиной, по которой большие лесовозы с началом войны призвали на службу. Немалая часть из них трудилась на Дальнем Востоке, доставляя в Советский Союз из США жизненно необходимые нашей стране паровозы — и весьма в этом преуспела. А «Старый большевик», работавший в Мурманском морском пароходстве, вошел в состав полярных конвоев. Чтобы обеспечить защиту теплохода от атак вражеской авиации, на нем смонтировали два зенитных орудия и несколько зенитных пулеметов — и лесовоз превратился в транспорт.
В конце марта 1942 года «Старый большевик» пришел в Нью-Йорк, где на его борт погрузили свыше 4000 т снарядов и взрывчатки, а также полтора десятка самолетов. В начале мая судно вышло в открытое море и взяло курс на Рейкьявик, где в то время формировалось большинство полярных конвоев. А поздним вечером 19 мая 1942 года сформированный караван PQ-16 взял курс на Мурманск. В его составе шли 35 грузовых судов под прикрытием 17 эскортных кораблей, а также сопровождавших караван до острова Медвежий 4 крейсеров и 3 эсминцев.
Все это и стало причиной, по которой большие лесовозы с началом войны призвали на службу. Немалая часть из них трудилась на Дальнем Востоке, доставляя в Советский Союз из США жизненно необходимые нашей стране паровозы — и весьма в этом преуспела. А «Старый большевик», работавший в Мурманском морском пароходстве, вошел в состав полярных конвоев. Чтобы обеспечить защиту теплохода от атак вражеской авиации, на нем смонтировали два зенитных орудия и несколько зенитных пулеметов — и лесовоз превратился в транспорт.
В конце марта 1942 года «Старый большевик» пришел в Нью-Йорк, где на его борт погрузили свыше 4000 т снарядов и взрывчатки, а также полтора десятка самолетов. В начале мая судно вышло в открытое море и взяло курс на Рейкьявик, где в то время формировалось большинство полярных конвоев. А поздним вечером 19 мая 1942 года сформированный караван PQ-16 взял курс на Мурманск. В его составе шли 35 грузовых судов под прикрытием 17 эскортных кораблей, а также сопровождавших караван до острова Медвежий 4 крейсеров и 3 эсминцев.
Первые пять дней пути прошли спокойно: гитлеровские самолеты или подводные лодки не добирались до каравана. Но утром 25 мая, когда конвой достиг острова Ян-Майен, его атаковали два десятка бомбардировщиков и торпедоносцев. И начался ад. Атаки следовали одна за другой, а короткие майские ночи не приносили судам и кораблям конвоя большого облегчения. Самым тяжелым для PQ-16 стал день 27 мая — тот самый, который навсегда изменил судьбу «Старого большевика» и его экипажа.
Волею судеб советский транспорт оказался в хвосте ордера, и потому подвергался особенно яростным атакам немецких самолетов. До поры до времени от крупных неприятностей его спасал плотный огонь собственных зенитных орудий и пулеметов, а также очень активное и точное маневрирование. Судно буквально уворачивалось от пикировавших на него «Юнкерсов», и главная заслуга в этом принадлежала его капитану — моряку с 20-летним стажем, опытному северному мореходу Ивану Афанасьеву, и рулевому — бывшему военному моряку-балтийцу Борису Аказенку. Именно стараниями рулевого «Старый большевик» трижды сумел увернуться от близких торпед, сброшенных торпедоносцами врага.
Иван Афанасьев.
Волею судеб советский транспорт оказался в хвосте ордера, и потому подвергался особенно яростным атакам немецких самолетов. До поры до времени от крупных неприятностей его спасал плотный огонь собственных зенитных орудий и пулеметов, а также очень активное и точное маневрирование. Судно буквально уворачивалось от пикировавших на него «Юнкерсов», и главная заслуга в этом принадлежала его капитану — моряку с 20-летним стажем, опытному северному мореходу Ивану Афанасьеву, и рулевому — бывшему военному моряку-балтийцу Борису Аказенку. Именно стараниями рулевого «Старый большевик» трижды сумел увернуться от близких торпед, сброшенных торпедоносцами врага.
Иван Афанасьев.
Однако как ни маневрировал транспорт, как ни ставили огневой заслон на пути атакующих самолетов его зенитчики, одна из 47 воздушных атак закончилась успехом гитлеровцев. Одновременно «Старый большевик» атаковали девять вражеских самолетов, и одному из них удалось попасть прямо в полубак судна, непосредственно перед настройкой. Взрывом был убит расчет переднего зенитного орудия, а само оно разбито; взрывной волной задело и капитанский мостик, контузив Ивана Афанасьева. Но самое страшное, что та же бомба вызвала пожар в трюме, где располагался груз боеприпасов. Чтобы не допустить немедленного взрыва, Борис Аказенок и первый помощник капитана по политчасти, настоящий старый большевик (балтийским матросом он участвовал в Октябрьской революции) Константин Петровский выстроили людской конвейер, по которому снаряды вручную переправили из горящего отсека в безопасное место.
Заметив, что на «Старом большевике» разгорается пожар, и хорошо представляя себе, какой именно груз находится у него на борту, командование конвоя PQ-16 предложило советским морякам покинуть ежеминутно грозящее взорваться судно. К нему уже подошел английский эсминец, чтобы забрать экипаж русского транспорта, а затем потопить пароход: такой была обычная практика конвоев. Но экипаж «Старого большевика» на это предложение ответил одной фразой: «Мы не собираемся хоронить судно». И тогда конвой, огрызаясь на продолжающие атаки самолетов, пошел дальше, а горящий транспорт остался один на один с холодным морем и обжигающим пламенем.
Восемь часов экипаж «Старого большевика» боролся за спасение своего корабля — и в конце концов победил! Пожар удалось погасить, на пробоины поставили пластырь, и транспорт двинулся вдогонку за конвоем. Он нагнал его на следующий день, когда его возвращения уже никто не ожидал. Увидев, как израненный, с пробоиной в борту, фактически снесенной трубой и обгоревшей палубой лесовоз подходит к ордеру и занимает свое место в нем, командир конвоя приказал поднять на леерах флагманского корабля охранения сигнал «Сделано хорошо». На скупом на эмоции языке морских сигналов это означает восхищение действиями экипажа корабля, которому адресована эта фраза.
Заметив, что на «Старом большевике» разгорается пожар, и хорошо представляя себе, какой именно груз находится у него на борту, командование конвоя PQ-16 предложило советским морякам покинуть ежеминутно грозящее взорваться судно. К нему уже подошел английский эсминец, чтобы забрать экипаж русского транспорта, а затем потопить пароход: такой была обычная практика конвоев. Но экипаж «Старого большевика» на это предложение ответил одной фразой: «Мы не собираемся хоронить судно». И тогда конвой, огрызаясь на продолжающие атаки самолетов, пошел дальше, а горящий транспорт остался один на один с холодным морем и обжигающим пламенем.
Восемь часов экипаж «Старого большевика» боролся за спасение своего корабля — и в конце концов победил! Пожар удалось погасить, на пробоины поставили пластырь, и транспорт двинулся вдогонку за конвоем. Он нагнал его на следующий день, когда его возвращения уже никто не ожидал. Увидев, как израненный, с пробоиной в борту, фактически снесенной трубой и обгоревшей палубой лесовоз подходит к ордеру и занимает свое место в нем, командир конвоя приказал поднять на леерах флагманского корабля охранения сигнал «Сделано хорошо». На скупом на эмоции языке морских сигналов это означает восхищение действиями экипажа корабля, которому адресована эта фраза.
Вечером 30 мая, когда основная часть конвоя PQ-16 вошла в Кольский залив, дымивший изуродованной трубой «Старый большевик» встретил артиллерийский салют стоявших на рейде кораблей. Старший офицер эскорта передал командованию флотом следующую телеграмму: «Разрешите передать вам мое личное восхищение, восхищение всего нашего офицерского состава и всех английских моряков героическими действиями вашего теплохода "Старый большевик". Так могли поступить только русские». А вскоре в адрес командования советского ВМФ пришла новая телеграмма — из британского Адмиралтейства: «От имени Королевского военно-морского флота хочется поздравить ваши суда по поводу прекрасной дисциплины, храбрости и решимости, проявленных во время боя в течение шести дней. Поведение команды "Старого большевика" было великолепным».
В Советском Союзе подвиг экипажа «Старого большевика» оценили не менее высоко. Капитан лесовоза Иван Афанасьев, помполит Константин Петровский и рулевой Борис Аказенок 28 июня 1942 года были удостоены звания Героя Советского Союза, орденами и медалями наградили и всех остальных членов экипажа — как живых, так и погибших (после сражения в море похоронили четверых моряков). Сам «Старый большевик» тоже был награжден — орденом Ленина: его изображение с тех пор украшало флаг судна. С этим орденоносным флагом «Старый большевик» в июне 1942 года в составе очередного конвоя ушел в Англию, откуда перешел на Тихий океан и до ноября 1945 года, действуя в составе Дальневосточного морского пароходства, продолжал заниматься доставкой военных грузов из США. Судно оставалось в рабочем строю до 1969 года, пока наконец годы не взяли свое…
Память о «Старом большевике» и его героическом экипаже жива и поныне. В 2011 году Окская судоверфь сдала азовским морякам универсальный сухогруз «Капитан Афанасьев» (тип RSD44 «Герои Сталинграда», серия из десяти судов). А в Мурманске с 1960 года трудится спасательное судно-буксир «Капитан Афанасьев», проведшее не одну спасательную операцию в Арктике.
Члены экипажа транспорта "Старый большевик".
В Советском Союзе подвиг экипажа «Старого большевика» оценили не менее высоко. Капитан лесовоза Иван Афанасьев, помполит Константин Петровский и рулевой Борис Аказенок 28 июня 1942 года были удостоены звания Героя Советского Союза, орденами и медалями наградили и всех остальных членов экипажа — как живых, так и погибших (после сражения в море похоронили четверых моряков). Сам «Старый большевик» тоже был награжден — орденом Ленина: его изображение с тех пор украшало флаг судна. С этим орденоносным флагом «Старый большевик» в июне 1942 года в составе очередного конвоя ушел в Англию, откуда перешел на Тихий океан и до ноября 1945 года, действуя в составе Дальневосточного морского пароходства, продолжал заниматься доставкой военных грузов из США. Судно оставалось в рабочем строю до 1969 года, пока наконец годы не взяли свое…
Память о «Старом большевике» и его героическом экипаже жива и поныне. В 2011 году Окская судоверфь сдала азовским морякам универсальный сухогруз «Капитан Афанасьев» (тип RSD44 «Герои Сталинграда», серия из десяти судов). А в Мурманске с 1960 года трудится спасательное судно-буксир «Капитан Афанасьев», проведшее не одну спасательную операцию в Арктике.
Члены экипажа транспорта "Старый большевик".
Метки: #Великая Отечественная война #вторая мировая #истории #ркка
кто напомнит. какой лесовоз расстреливал Тирпитц? Почему-то думал что Старого Большевика.
Автор, читай:
https://ru.wikipedia.org/wiki/Арктические_конвоиhttps://ru.wikipedia.org/wiki/Арктические_конвои
Этот эпизод войны описан у В.С. Пикуля в "Реквием каравану PQ17"
Валентин Пикуль, "Реквbем каравану PQ-17":
"Удивительная судьба выпала на долю скромного теплохода «Старый большевик», который в составе PQ-16 тянулся к родным берегам от самой Америки. Капитаном корабля был Иван Иванович Афанасьев, любивший в критические моменты повторять:
— Ничего, ребята, проскочим…
Трюмы транспорта были заполнены только взрывчаткой!
Воду он еще мог принять — страшен для него был огонь!
Как назло, все мины, будто заговоренные, лезли именно под нос «Старого большевика» — тридцать штук их попалось по курсу, и только искусство капитана Афанасьева спасло теплоход от неизбежной, казалось бы, гибели.
Потом появилась подлодка противника. И опять торпеда в гуще транспортов выбрала не кого-нибудь, а именно «Старого большевика».
— Боря! — кричал Афанасьев рулевому.. — Лево руля… а теперь право клади!
Рулевой Аказенок увернул тяжелый корабль от торпеды. Первый помощник капитана Петровский посмотрел на небо.
— Вот, — сказал, — сейчас и навалятся.
— А ты не каркай, — пробурчал капитан.
Один торпедоносец они сбили прямым попаданием в бензобаки. Другой сбросил торпеду, но «Старый большевик» отшвырнул ее прочь за корму сильным буруном винтов. Я, как бывший рулевой, понимаю всю ювелирность этого рискованнейшего маневра. По сути дела Борис Аказенок работал на штурвале архиточными движениями, — так химики в лабораториях передвигают реторты с гремучей ртутью…
С палубы они проследили, как во мгле торопливо скрылся вражеский торпедоносец.
— Сбросил-то, паразит, одну торпеду, — догадался Петровский, — а под брюхом у него вторая болталась… Значит, сейчас вернется, чтобы продублировать атаку!
— Ничего, проскочим, — утешил капитан своего помощника.
Жить и плыть на тоннах взрывчатки, когда из воды бьют по тебе торпедами, а с неба, будто крупой, посыпают бомбами, — такая жизнь не по нутру была даже капитану Афанасьеву, человеку чрезвычайно выдержанному.
— Но жить-то надо, — рассуждал он. — Черта всем нам в рот немытого, но выспимся, когда всю эту баланду сгрузим…
Семь союзных транспортов немцы уже отправили на дно.
Команды поврежденных транспортов тут же переходили на суда эскорта. А затем британские миноносцы огнем орудий беспощадно уничтожали покинутые корабли.
Иногда случались даже анекдотичные ситуации: сверху транспорт бомбит немец, а с воды его расстреливает англичанин. Работали так, будто сговорились.
— А сколько добра гибнет, — переживал Петровский. — Ведь один такой транспортюга дивизию может снабдить для боя…
Непонятно почему, но противник вдруг дружно навалился на наш теплоход.
Может, их разведка пронюхала о том чудовищном грузе, который скрывался в трюмах «Старого большевика»? Вот когда началась работа! Зенитные автоматы, установленные на спардеке транспорта, обойму за обоймой выстреливали в небеса. Первые сутки в бою… вторые…вот уже и третьи!
Вахтенный журнал был наспех исписан заметками об атаках.
Сорок семь атак с воздуха на один гражданский корабль, с палубы которого стреляют штатские люди в ватниках и ушанках, а на ногах — валенки…
Присутствие же в трюмах взрывчатки, конечно, не украшало их жизни!
— Зато смерть у нас будет легкая, — говорили матросы. — Как пшикнет разом, и мы все сразу в дамках!
Люди команды отлично сознавали, что никто из них не спасется и все они, случись взрыв, превратятся в пар, который тут же легким облаком растает над бездонностью океана.
Каждый понимал, что прямое попадание бомбы — смерть.
И это попадание — прямое!!! — случилось…
Крупная немецкая бомба взорвала бак транспорта. Вспышка пламени ослепила всех стоявших на мостике. И грянул взрыв — вот, кажется, и конец… Но храбрецам всегда отчаянно везет: взрывчатка не сдетонировала. Зато начался пожар, огонь уже облизал надстройки. Немецкие пикировщики, привлеченные дымом, усилили натиск своих атак. От страшного сотрясения корпуса на теплоходе сами собой остановились машины…
— Теперь крепко стой, ребята! — горланил из дыма Иван Иванович. — Здесь тебе мамок нету… давай, черти, работай!
Когда «Старый большевик», казалось, уже погибал — вот-вот взорвется на собственном грузе, к нему подскочил британский корвет и направил на него свои орудия.
— Читай, что пишут, — велел Афанасьев сигнальщику.
Корвет передал решение флагмана конвоя PQ-16: пока не поздно, покинуть судно, а команде перейти на корабли эскорта.
— Вот те на! — удивился, капитан. — Отвечайте на флагман: «Спасибо, но мы не будем хоронить свое судно…»
На кораблях конвоя возникло некоторое замешательство. Тут было сейчас уже не до вежливой дипломатии, и корвет в азарте, рискуя собой, подошел к самому борту «Старого большевика».
— Мы не можем ждать вас! — прогорланили с мостика прямо в дым, прямо в треск огня. — Мы еще раз предлагаем… прыгайте все на нашу палубу. А судно мы расстреляем.
Англичане наблюдали непривычную для них картину: в то время, когда мужчины сражались с огнем, за пулеметами сидели русские женщины в ватниках, обвешанные пулеметными лентами, возле пушек на подаче снарядов тоже стояли женщины…
— Нет, — отвечал союзникам Иван Иванович. — Большое спасибо, но расстрелять меня и немцы могут. Не затем перли мы груз, язви его в корень, от самого Бостона, чтобы здесь потерять.
— А тогда, — объявили им с корвета, уходящего прочь, — дайте хоть радио своим, что вы от нашей помощи отказались.
— Дадим радио! Ваша совесть чиста… Доброго пути вам!
Водяные пушки корабельных гидрантов с гулким выхлопом били столбами воды по пламени. Презрение к смерти, которое проявил капитан, передалось и его команде. Дружно (даже раненые) все бросились на тушение пожара. Охваченный огнем корабль с грузом аммонала — что может быть страшнее? И корабли спешили пройти мимо. Скоро из видимости пропали последние суда каравана.
Долго еще виднелись в небе колбасы аэростатов, привязанных к мачтам конвоя.
Потом и аэростаты исчезли с горизонта.
Караван PQ-16 ушел, а теплоход остался в океане один.
Один в огне! На нем, конечно, поставили крест. Такие не возвращаются.
Это не люди, это уже покойники…
Медленно, день за днем, миля за милей, тянется караван. Быстрым эсминцам и вертким корветам такой темп не по душе — они рвутся в стороны от тихоходов; пишут восьмерки и зигзаги, слушая воду «асдиками» — не крадется ли враг?.. PQ-16 приближался к советским водам, и смерть отлетала от кораблей. Команды эскорта и транспортов в напряжении следили за горизонтом.
И вдруг — тревога! — замечено не известное судно.
— Оно нагоняет нас, сэр!
Черный от ожогов корабль, почти уже неживой, развивал предельные обороты.
Казалось, мертвец восстал со дна океана. А кто он — почти не узнать в этом обгорелом скелете. Но он двигался. Он спешил. Он был жив. Он мигал прожектором… Ревом восторга огласились корабли конвоя PQ-16, когда в этом пришельце с того света узнали корабль, брошенный в океане.
— Вы подумайте, сэр: они не только сбили пламя, они умудрились запустить машину… Как они смогли отыскать нас?
Флагман конвоя PQ-16 поднял на мачтах сигнал: «ВОСХИЩЕН МУЖЕСТВОМ ВАШЕЙ КОМАНДЫ»
И все корабли каравана расцветили свои мачты букетами флажных приветствий. «Старый большевик», весь в рубцах и ожогах, скромно просил по семафору, чтобы ему показали место в ордере. Весть о подвиге теплохода тут же по радио дошла до Лондона, и Британское адмиралтейство переслало морякам свое восхищение и теплую благодарность за небывалое в истории мужество.
Заняв свое место в походном ордере, «Старый большевик» приступил к тяжкой обязанности прощания с павшими. Они лежали сейчас на корме, одинаково завернутые в казенные простыни, в ногах каждого груз, ускорявший падение в бездну, и погибших женщин было не отличить от мертвых мужчин…
Был тих, неподвижен в тот миг океан, Как зеркало, воды блестели.
Явилось начальство, пришел капитан — И вечную память пропели.
Напрасно старушка ждет сына домой.
Ей скажут — она зарыдает.
А волны бегут…
В мужской хор вплетались женские голоса; подруги хоронили своих подруг, падавших сейчас в океан. А песня была старая, как и русский флот. Песня — еще в «мужском» варианте. О женщинах, павших в бою посреди океана, такой песни в нашей стране пока не сложено…"
вот таким ГЕРОЯМ, СЛАВА!
Конвой PQ-17.
Герои!!!