Ресурс воскрес! (14 фото)

Не верь пессимистам, которые с мрачными лицами предрекают смерть человечества от истощения ресурсов. Верь журналу-оптимисту, который с веселой обнаженной девушкой на обложке прогнозирует появление новых ресурсов!

Все мы знаем, что современный человек хищнически грабит природу, портит экологию, изменяет климат, истребляет растения и животных и бездумно тратит ресурсы, с каждый годом превращая все больше джунглей, белочек и урана в пакеты с мусором, которые в конце концов и завалят пустыню, некогда бывшую Землей. Ужасная картина. Хорошо, что совершенно фантастическая.

Да, она кажется совершенно логичной нам, существам, привыкшим жить в условиях вечной личной экономии. Нам постоянно не хватает то денег, то времени, то сил, и последний кусок пиццы со стола утаскивают раньше, чем ты успеешь к нему протиснуться (а взглянув на то, во что превратился офис после Большого Пиццеедения, ты неизбежно прочувствуешь мощь и неотвратимость всепланетного мусорного апокалипсиса).

Но все дело в том, что Вселенная вообще и наше обиталище в частности работают несколько по другим правилам. Нам неизвестно, кто все это создавал и проектировал, но одно об этом парне мы знаем точно: слово «экономия» в его лексиконе не значится. Поэтому наши страхи о грядущих скудных временах в глобальном смысле, мягко говоря, не слишком оправданны.

Самое главное, что нужно понять о планете Земля, так это то, что с нее никогда ничего никуда не девается. Законы гравитации — это не миграционный контроль, взяток они не берут, бодаться с ними почти невозможно (это тебе и «Прогресс» с «Протоном-М» подтвердят). Ну хорошо, раз в несколько лет нам удается запулить подальше к Марсу какую-нибудь скромную железку весом в пару центнеров. А обратно к нам, по данным журнала Meteoritics & Planetary Science, в год сыплется до 2–3 миллионов тонн космической пыли (не считая метеоритов и прочего), которая остается здесь — опять спасибо гравитации. Кремний и углерод, прочие минералы, металлы — и все это сплошным потоком.

А по соседству с нами расположен гигантский, безграничный и бесперебойный источник совершенно бесплатной энергии, которой хватило бы фактически на вечное насыщение ею тысяч и тысяч таких планет, как наша. Мы пока не умеем толком использовать непосредственно солнечную энергию (вот наши клетки умеют, а клетки брюквы умеют это делать еще лучше), поэтому все еще кормимся консервами из бутылочки — запасами этой энергии в виде нефти, угля или радиоактивных веществ. Ну, еще у нас небольшой прикорм с помощью все той же гравитации, обслуживающей, например, гидроэлектростанции. Но общение с Солнцем у нас по большей части сводится к тому, что мы от него кремы с фильтром покупаем.

Но несомненно, что, когда человечеству приспичит по-настоящему, оно быстро сумеет найти максимально эффективный способ получать и распределять солнечную энергию в огромных объемах. Остроумных проектов множество — от превращения всей пустыни Сахара в солнечную батарею до гигантского зеркала в космосе. И это уже не просто фантазии, а вполне осваиваемые проекты. Солнечная энергостанция «Айванпа», занимающая 13 квадратных километров калифорнийской пустыни Мохава, обкатывает, например, первую технологию. А что касается второго варианта, то, в принципе, уже сейчас можно было бы начинать устанавливать энергостанции в космосе. В исследовании специалиста по космической энергетике Джона Манкинса (2008) «Солнечная энергия космического базирования» перечислены несколько пунктов, после выполнения которых человечество забудет словосочетание «энергетический кризис».

- Нужно изобрести систему, при которой оборудование сможет надежно работать при очень высокой температуре
- Нужно обкатать способ беспро­вод­ной подачи энергии, чтобы он был абсолютно точным и максимально безопасным
- Нужно снизить расценки на производство космических энергостанций — сейчас их создание возможно, но стоимость получается поистине космической, отбивать вложения пришлось бы несколько десятков лет
- Ракеты-носители должны стоить намного дешевле
- Нужно придумать принцип, по которому станция в космосе сможет постоянно находиться непосредственно над приемником энергии, чтобы реактивный эффект и эффект солнечного ветра не сносил ее в сторону

Решение этих вопросов, по мнению специалиста, вряд ли зай­мет больше двух десятков лет. Пока же дело тормозит только то, что для глобального перехода на новые виды энергии придется уж очень сильно реформировать все существующее производство, все сервисы. И эти изменения затронут жизни сотен миллионов людей, изменится расклад геополитических сил, что приведет к довольно продолжительной экономической и прочей нестабильности. В результате все понимают, что пора уже прыгать в воду, но пока предпочитают зябко макать в нее кончик ступни.

Так что наша планета являет собой оазис с бесперебойной подачей бесплатных ресурсов (мы даже не можем их никуда по-настоящему потратить), да еще с халявным электричеством при отключенном счетчике. Алармисты, конечно, могут беспокоиться, если им так нравится, но вместо бредятины в стиле «Нефть иссякнет через двести лет!» или «Запасы воды уменьшаются!» (куда уменьшаются? кто ее пьет, а потом не писает?) им стоило бы озаботиться чем-то более реалистичным. Например, взять тезис «Когда все слишком хорошо, это как-то подозрительно!» и запугивать население намеками на то, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а наша планета, по сути, является огромным куском бесплатного сыра. Бесконечного сыра! Сыра для всех! Ох, не к добру это все.

И да, насчет блондинок, благо некоторое беспокойство в определенных кругах имеется. Светлые волосы и глаза — рецессивный ген. Поэтому, когда темноволосое население смешивается с блондинами, блондинов и правда визуально становится меньше, так как потомство чаще демонстрирует доминантные черты — темную расцветку. Но при этом сами гены голубоглазости и златовласости не исчезают с горизонта, а спокойно едут в том же генетическом поезде, просто на дальних полках. И у самых чернявых мамы с папой периодически будут рождаться дети белокурые, как овечки, если в анамнезе родителей прятались те самые рецессивные гены. На самом деле, если бы некие космические злодеи решили истребить какую-то одну вариацию человеческой расцветки, им намного проще было бы расправиться с брюнетами, так как с рецессивным геном белокурости с его ниндзя-привычками разобраться почти нереально.

Алармисты, которые в школе продвинулись в изучении физики и химии дальше большинства своих собратьев, класса этак до седьмого, уже не считают возможным пугаться того, что человечество истратит всю планету и останется с дыр­кой в космосе. Они нервничают тоньше. «Да, — говорят они, — фактически мы ничего здесь израсходовать не можем, так как все тут же из нас обратно и вываливается. Но в каком виде! Человечество постоянно перемещает и перемешивает элементы таблицы Менделеева, ничего не кладет на свое место, все портит — воду, землю и воздух (а может, и огонь тоже), все забрасывает мусором. Скоро это место станет непригодно для жизни. Нечего было запускать обезьяну в Храм Природы!»

Причем некоторые вещи ими говорятся так убедительно, что превращаются в общеизвестную аксиому назло школьной программе. Вот, например, все знают, что полиэтилен не разлагается сотни, да что там, тысячи лет. Автор этой статьи тоже это прекрасно знал. Ровно до того момента, как приехал осенью на дачу и увидел, что сталось с куском толстого полиэтилена, которым он перед отъездом затянул недостроенную беседку. Толстая пленка превратилась в истлевшую паутинку. После этого автор поскреб в затылке и полез смотреть справочники семидесятого года, в которых было четко указано: полиэтилен быстро разлагается при прямом контакте с воздухом и солнечным светом. И чем выше температура, тем стремительнее процесс. А лето было очень жаркое.

Вот если бы такой справочник был у руководителей экспедиции, исследовавшей «мусорную воронку» в Тихом океане, то не возникло бы громкого конфуза. Экспедицию готовили несколько лет, океанологи и экологи планировали всесторонне изучить чудовищную проблему мусорных гигантских островов, которые создаются пластиком, выбрасываемым человечеством в моря и реки. Составив карту течений, сверившись с показаниями рыбаков и моряков, экологи снарядили два судна — «Новый горизонт» и «Кансей» — и под прицелом телекамер в августе 2012 года торжественно отправились искать пути спасения мирового океана от прозрачных, но смертельных гор плавающего мусора. Как выяснилось, океан преотлично разобрался с этим сам. Потрясенные экологи избороздили рассчитанные точки вдоль и поперек, но, увы, никаких следов пластикового апокалипсиса обнаружить не сумели. Читать подробный отчет о путешествии «Нового горизонта» и «Кансея» — огромное удовольствие. Если выкинуть все лишнее, то основная мысль будет такой: «Куда ж он делся-то? Небось, рыбки съели. Заболеют теперь. Дайте денег — рыбок спасать!»

Нет, полиэтилен и родственные ему пластики, конечно, могут сохраняться столетиями. Но для этого их надлежит прятать от солнца. И от воздуха желательно тоже. А это в океане сделать затруднительно.

Вообще, самый простой способ проверить точность сигнала тревоги — посмотреть, кто его издает. Если бы об угрозе полиэтиленового нашествия кричали крупные химики, был бы повод волноваться. Если бы о страшном вреде ГМО рапортовали соответствующие институты и генетические лаборатории, стоило бы поискать у себя в зеркале хвост или жабры. Но если SOS раздается от людей, не имеющих к обсуждаемой отрасли реального отношения или не заработавших в ней серьезного авторитета (а тем более заработавших авторитет несерьезный), можно спокойно пожать плечами и продолжать свое черное дело загубливания планеты.

Мальтузианский кошмар о том, что человечество вымрет от голода, потому что земли не хватит на то, чтобы прокормить все увеличивающееся население, был понятен любому просвещенному жителю XVIII и даже XIX века. Мало того, что земли не становилось больше, так еще старые пашни истощались и требовали огромного количества дефицитных удобрений. А производителей удобрений тоже надо кормить — овсом и сеном. Откуда овес брать? В общем, мы все умрем, господа. После того как в начале XX века химик Фриц Габер научился запихивать азот из воздуха обратно в землю, острота вопроса поутихла. И все-таки понимание того, что тут, по соседству с тобой, одновременно завтракают, чавкая и отдуваясь, еще семь миллиардов человек, несколько волнует воображение. Разве Земля рассчитана на такое количество жующих ртов? Прекратите немедленно! Что прекратить? Ну, кушать и заниматься сексом — точно, а остальное смотрим по ситуации...

(Томас Мальтус — фактически первый демограф, живший в XVIII–XIX веках. Он подсчитал, с какой скоростью размножаются люди, и понял, что в конце концов им придется стоять друг у друга на голове, но, к счастью, они еще раньше вымрут от голода. Многие почитатели его теории всерьез сходили с ума от ужаса, представляя этот кошмар, и требовали срочно запретить неимущим размножаться)

В реальности же стоимость земли (если не считать Манхэттена, Тверской и прочих Пикадилли) обрушивается весь последний век столь стремительно, что за нее даже стало невыгодно воевать. Зеленая революция, поднявшая урожайность культур в десятки раз, сама по себе отодвинула конец света, но и посторонние, казалось бы, технологии славно поработали на тему прокорма. Не так давно исследователи с изумлением обнаружили, что большинство растений всего лишь несколько процентов питательных веществ берут непосредственно из почвы, по большому счету растению нужны только свет, воздух и вода, особенно если в горшок с гелем ему накапают полпипетки кое-каких минералов. А основную энергию для построения своего тела растение получает от Солнца (или его искусственных заменителей). После этого открытия страшилки Мальтуса* окончательно удалились на чердак заброшенных идей — по крайней мере, у той части населения, которая следит за положением дел в сельскохозяйственной отрасли. Да и у прочего населения страх перед нехваткой продуктов вытеснился страхом перед «отравленной и вредной» пищей, которой нас пичкают фашисты от продовольственной индустрии. А тем временем «фашисты» начинают проектировать вот такие замечательные, полностью автоматизированные, энергетически самообслуживаемые агронебоскребы, как, скажем, концепты Dragonfly бельгийца Винсента Каллебо или шведско-американский Plantagon. На территории площадью в один захудалый крестьянский двор теперь можно построить штуку, которая будет обеспечивать фруктами, злаками, ягодами, овощами, да еще и теплом до 100 тысяч человек! А вы говорите: новые территории, собирание земель...

Да, по вине человечества некоторые виды перестали шуршать, плескаться и топать по планете. Додо, скажем, тасманийский волк и стеллерова корова — это почти стопроцентно наших рук дело. Но можно подумать, что до нас тут все виды благоденствовали и процветали. Плодородный слой земли, между прочим, состоит из неисчислимого количества видов, павших в борьбе с природой задолго до того, как первый гомо сапиенс взял в руки камушек потяжелее. Все эти мегалозавры и игуанодоны преотлично справились с делом вымирания сами. И если у додо и волков есть хоть какой-то шанс на возрождение, то уж никак не посредством природы, которая любит творить и экспериментировать, но еще больше любит бросать результаты своих экспериментов в помойку.

Мы все время путаем соотношение сил. Нам кажется, что до нашего появления мир был статичен и неподвижен в своей гармонии, климат, звери, моря и нормы морали были неизменны, а вот пришли мы, все изгадили — и началась неприятная движуха, которая неясно чем кончится. На самом деле природа столь же статична и предсказуема, как больной эпилепсией во время удачного припадка, и лишь люди, невероятные консерваторы по природе своей, пытаются не только удержаться на ее взмыленной спине, но еще и сделать вид, что тут существуют какие-то правила, нормы и гарантии. И, видимо, мы в конце концов сумеем законсервировать свою действительность, клонировать исчезающих, вернуть утраченных, раз нам так нестерпимо иметь дело с исчезновениями и пропажами. Уже сейчас мы создаем заповедники, ведем репродукционные программы в зоопарках и пытаемся возрождать виды по сохранившимся ДНК. Что-то получается, что-то пока не очень, но дайте нам время — и из каждого куста в городе на тебя будет таращиться новехонький мегалозавр.

Нет ничего более вредного для природы (если допустить, что для природы может существовать само понятие вреда), чем примитивные нормы хозяйствования. Такого варварского и расточительного уничтожения плодородных почв, лесов, животного и растительного мира, которым занимались наши предки, ты не встретишь сейчас практически ни в одном углу планеты. Единственная экологичность праотцов заключалась в том, что они мерли как мухи и потому были до поры до времени малочисленны. Но в целом тактика выживания первобытных и малоразвитых племен сейчас изучена достаточно хорошо, чтобы понимать основной ее принцип: когда все съедим и выжжем здесь — пойдем дальше.

Прекрасные обычаи древности хорошо знакомы этнографам. Традиция поджигать степи и леса, чтобы потом питаться обуглившимися трупами животных, например. Традиция распахивать склоны, устраивая оползни, и превращать в пустыни плодородные долины агрессивным земледелием. Полное отсутствие эмпатии к животным, которые рассматривались исключительно как цель, которую нужно бить, если ее можно съесть, а если съесть нельзя, то все равно бить — незачем ей тут прыгать. Это с развитием цивилизации начинаются ограничения на отстрел оленей, вылов рыбы и вырубание деревьев. Это уже заботящийся о земле человек начинает придумывать компосты и мульчирование. Это лишь зоолог XX века при виде редкого животного тянется не за ружьем и не за банкой с формалином, а за фотоаппаратом. Нецивилизованный человек уничтожал, например, бизонов — это делали жившие в гармонии с природой дикари. В Евразии с бизонами расправились еще кроманьонцы, в Северной Америке это сделали индейцы, разжившиеся лошадьми. А спасением бизонов как раз занимались дети цивилизации XX века, уже осознавшие себя не хищниками, не охотниками, не бойцами, а творцами и охранителями.

Ими мы, видимо, и являемся по сути своей, иначе откуда бы взялось такое количество алармистов, столь отчаянно беспокоящихся о судьбе нашей планеты?