Почему не стоит злоупотреблять крылатыми выражениями (4 фото)

Недавно в фейсбуке прогремела дискуссия: многодетная одинокая мать попросила у какого-то фонда помощи — ей отказали, намекнув, что у них на очереди семьи гораздо более неблагополучные. Женщина обиделась и написала открытое письмо в адрес фонда, где упрекнула его в несправедливости и излишней избирательности.

Но дело сейчас не в том, кто был прав, кто не прав в том споре. Куда интереснее оказалась дискуссия возбудившихся обитательниц фейсбука.

Дамы в порыве сомнительного единения накинулись на просительницу, приводя в пример при этом удивительный героизм собственной жизни.

«Я тоже мать-одиночка и тоже растила детей одна, но я ни у кого ничего не просила, зато вкалывала на трех работах», — пишет одна. «По-моему, лучше на панель идти, чем с протянутой рукой ходить», — дает неочевидный совет другая. «Прежде чем в постель ложиться, когда уже двое без отцов растут, — подумать бы надо, плодить ли нищету дальше», — призывает к воздержанию третья.

И через одну на разные лады известная цитата из «Мастера и Маргариты»: «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут». Добавляя: «Как прекрасно сказал Булгаков…» Словно им сам Михаил Афанасьевич рассказал об этом за завтраком, как Кант Воланду — о шестом доказательстве существования Бога.

Это самое «Никогда и ничего не просите» с тех пор, как Булгаков стал легальным классиком, — одна из самых любимых цитат современного российского обывателя.

«Как сказал Булгаков…» Полноте — ничего подобного Булгаков не говорил. То есть он это написал, но не своими устами произнес эту эффектную тираду, а устами своего главного героя — Воланда. Дьявола. Сатаны. Может, конечно, и сам писатель ничего против такой максимы не имел, того нам уже не узнать никогда, но в «Мастере и Маргарите» эту любимейшую цитату произносит именно дьявол. Тот, про которого его вечный оппонент Иисус Христос (выведенный в романе под именем Иешуа) говорил: «Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи».

Сам же Христос стоял на другом — «Просите, и дано будет вам». Умение просить в христианстве очень важно — оно означает побежденную гордыню в самом человеке и стимулирует милосердие в другом.

Похожая судьба у ставшей крылатой фразы «красота спасет мир». Думается, Достоевский в принципе был не из тех, кто верил в спасение красотой, а эту фразу произносит тоже вовсе не он, а князь Мышкин. Точнее, Ипполит Терентьев, это с его слов мы узнаем о мышкинской убежденности в силе красоты. «Правда, князь, что вы раз говорили, что мир спасет красота? Господа, — закричал он громко всем, — князь утверждает, что мир спасет красота! А я утверждаю, что у него такие игривые мысли, что он влюблен!» И потом, на протяжении всего романа, Достоевский шаг за шагом доказывает, что Мышкин был не прав. И красота, значит, мир спасти не сможет.

Интересна и судьба известного выражения «Когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет», которое приписывают Геббельсу.

Кто-то, впрочем, уверяет, что эта демоническая фраза слетела с языка Геринга, кто-то грешит на Гейдриха. На самом же деле никто из них эту фразу, скорее всего, не произносил, а возвращенная в первоначальный контекст, она не только перестает выглядеть тем смысловым монстром, каким мы привыкли ее видеть, но даже приобретает противоположный смысл.

В 1933 году немецкий драматург Ханс Йост издал пьесу «Шлагетер». Действие происходит в 1920 году. В стране безработица, инфляция, нищета. На улице жестокий мороз. Рождественский вечер. Возле театра стоит нищий мальчишка, босой, в лохмотьях. Никто не обращает на него внимания. Нарядные люди идут мимо мальчика в театр, беседуя о великой культуре великой Германии. Когда они выходят после спектакля, на снегу лежит замерзшее тело ребенка. Персонажи переступают через него, продолжая высокоумную беседу. «Теперь, когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет», — завершает свой рассказ герой пьесы, вспомнивший ту историю.

Почитатели булгаковско-воландовской, как правило, в той же степени очарованы и другой, похожей по смыслу и звучащей столь же возвышенно-поэтично: «Не верь, не бойся, не проси!» Этот тезис, кстати, вовсю приводили возмущенные дамы в той самой фейсбучной дискуссии вокруг незадачливой просительницы.

«У меня всю жизнь есть кредо: «Не верь, не бойся, не проси!» — пишет одна дама. — Я знаю, что могу рассчитывать только на себя». Ну что тут скажешь — молодец, конечно, только надо уметь заглядывать порой за слова, пытаться разглядеть их изнанку.

Красивым фасадом каждый похвастать умеет, а ты еще изнанку без узелков покажи.

Возмущенной даме, как и очень многим, видимо, невдомек, что «Не верь, не бойся, не проси!» — это тюремная истина, кредо настоящего зека. Один из волчьих законов зоны. «Не верь» — обманут, «не бойся» — затопчут, «не проси» — сочтут за слабость. Кодекс тюремного одиночества.

Кодекс этот был знаком каждому обитателю зоны, но познакомил общество с ним Варлам Шаламов в «Колымских рассказах». «Для того чтобы дружба была дружбой, нужно, чтобы крепкое основание ее было заложено тогда, когда условия, быт еще не дошли до последней границы, за которой уже ничего человеческого нет в человеке, а есть только недоверие, злоба и ложь. Дугаев хорошо помнил северную поговорку, три арестантские заповеди: не верь, не бойся и не проси», — так описывает Шаламов размышления героя в рассказе «Одинокий замер».

Позже этими же словами Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ» рассказывает об иерархии и системе отношений в лагере: «Наконец, существует сводная заповедь «не верь, не бойся, не проси». В этой заповеди с большой ясностью, даже скульптурностью отливается общий национальный характер зека».

К слову, если уж речь зашла о тюремной этике, — русская речь давно переполнена тюремным жаргоном. О том, что мы все довольно часто используем тюремную лексику, большинство из нас даже понятия не имеют. Новое поколение наверняка уже не знает, что такие слова, как «беспредел», «тащиться», «разборка», «перетереть», «фуфло», «базар», «западло» и множество других, — все это типичные примеры криминально-тюремной лексики.

Когда интеллигентная учительница говорит малышам-первоклашкам «Кончайте базар!», она и не догадывается, что говорит с подопечными по фене — блатной лексике

Слова вообще умеют удивительным образом мимикрировать. Интонация и контекст — два главных поводыря смысла. Умеешь пользоваться тем и другим — будут тебя слушать и будут тебе верить. Есть еще третий поводырь, он обычно прячется в тени, но силу имеет не меньшую. Это — неграмотность, незнание.

С каким жаром любит Никита Михалков, объясняя свою любовь к президенту, звать на помощь Евангелие. «Всякая власть от Бога», — веско напоминает он. И сразу хочется сжаться, устыдиться — все-таки, знаете ли, Священное Писание, не филькина грамота. Сколько раз Михалков произносил эту цитату, с каждым разом все больше чувствуя ее важность. И слушатели согласно кивали головами, и спорить было некому.

Вот убейте — похоже, не читал Михалков Евангелие целиком и внимательно. Если бы читал — знал бы, что на самом деле имел в виду апостол Павел в своем «Послании к Римлянам». Не имел в виду сподвижник Иисуса, что всякую власть следует любить и уважать.

Во-первых, Павел имел в виду, что сама по себе власть придумана Богом во избежание хаоса в созданном им мире. Во-вторых, если взять славянский перевод Писания, наиболее близкий к греческому, «Несть бо власть, аще не от Бога» — то это значит «То не власть, что не от Бога». Если власти предержащие не следуют божьим заветам, то и не власти они вовсе. И таким властям подчиняться не следует.

Позже отцы церкви развили эту мысль апостола Павла. «Властям предержащим должно повиноваться, если только этому не препятствует заповедь Божия», — писал святитель Василий Великий. «Если какой злодей беззаконно восхитил сию власть, то не утверждаем, что поставлен он Богом, но говорим, что попущено ему. Изблевать все свое лукавство, как фараону, и в таком случае понести крайнее наказание», — рассуждает преподобный Исидор Пелусиот, ученик Иоанна Златоуста.

А Блаженный Августин высказывался и вовсе радикально: «Ежели власть приказывает нечто противное божественной воле — не слушайте власти». Так что в чем в чем, а в любви ко всякой власти хотя бы уж апостола Павла и отцов церкви записывать себе в соратники не надо бы — не тот это персонаж, кто хотел ближе к власти быть и местечко себе там застолбить.

«Народная мудрость» — коварная штука. Один раз купив себе индульгенцию, она уже властвует в наших мозгах подобно самой несменяемой власти.

Можно написать любую глупость и, добавив в скобках «латинская пословица», быть уверенным: поверят. Когда-то, стершись от времени и от переводов, потеряла свое окончание известная латинская поговорка «В здоровом теле здоровый дух» — так она выглядит сейчас и служит любимым орудием врачей, тренеров и назойливых родителей, таскающих своих детей по всевозможным спортивным секциям. У древних же римлян поговорка имела смысл прямо противоположный. «Mens sana in corpore sana – avis rara» — «В здоровом теле здоровый дух — редкая удача».
«Виновником» латинской поговорки считают Ювенала, который в одной из своих сатир писал: «Надо молить богов о том, чтобы дух здоровый был в теле здоровом». А ведь если всерьез вдуматься — какое отношение имеет здоровое тело к здоровому духу? Дух, как известно, веет где хочет, и порой в самом здоровом теле его как раз меньше всего.

А про здоровье есть еще одна известная латинская пословица — «In vino veritas». Истина в вине. Только вот продолжение куда-то кануло — «In vino veritas, in aqua sanitas». Истина-то, конечно, в вине, но здоровье — в воде. Противоречия, конечно, никакого, но русская реальность все-таки подмяла под свои приоритеты латинскую поговорку.

А вот пример посвежее и уже из наших широт. Услышав «первый парень на деревне», мы сразу представляем себе румяного тракториста в красной косоворотке, гармошкой и с выбивающимся из-под картуза соломенным чубом. Мечта и сладкие сны деревенских красавиц. Но и тут нам подсунули обрубленную поговорку. Изначально она звучит как «Первый парень на деревне, а в деревне — два двора». Образ румяного тракториста меркнет сам собой.

Занятно, как меняется на противоположное значение известной пословицы «Кто старое помянет — тому глаз вон», если вспомнить ее целиком: «…а кто забудет — тому оба».

Получается, что забывать-то старое негоже. Вот нас приучали да приучали, что дурное следует забывать, а народная мудрость против. Мудрость — она, оказывается, злопамятна. Правда, в меру. Или, скажем, народная нежность к старому коню, который борозды не испортит. Не испортить он не испортит, но и толку от него чуть. Целиком пословица звучит так: «Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет». Так что сплошной лишний балласт этот старый конь, как оказалось, держать его можно лишь из уважения к старости.

Кстати, о конях, которые от работы дохнут. Вторая часть известной пословицы стыдливо канула в Лету, и ничего удивительного, ведь согласно нашим предкам: «От работы кони дохнут, а люди крепнут».

Многое мы отредактировали в народной мудрости, многое подогнали под современные реалии и под собственные представления (например, пословица «Работа не волк — в лес не убежит», изначально понимаемая как «Работу делать все равно придется, хочешь ты этого или нет», постепенно приобрела значение «Можно и не торопиться — никуда работа не денется»).

С расхожими цитатами из классиков и из Библии происходит то же самое — они неуклонно принимают тот смысл, какой в нем разглядели изначально и какой удобнее большинству.