Почему в России любят семечки (5 фото)

В России семечки появились в 1698 году, их привез из Голландии Петр I. Красивые цветки подсолнечника сразу же полюбились русским людям, но долгое время их выращивали только в качестве декоративного растения. Достоверно неизвестно, когда семечки начали щелкать, зато известно, когда впервые из семян подсолнечника было отжато масло. Крестьянин Бокарев из села Алексеевка Воронежской губернии на самодельном прессе получил первое в России подсолнечное масло в 1829 году, оно сразу стало настоящим гастрономическим открытием - по сравнению с конопляным и льняным маслом его производство оказалось намного выгоднее. Уже через 4 года в Алексеевке был открыт первый маслобойный завод (там до сих пор работает завод по производству подсолнечного масла "Слобода"). Новая сельскохозяйственная культура стремительно завоевывала новые площади и проникала все дальше вглубь России - за Урал и в Сибирь. Ко времени правления Николая Первого подсолнечник уже занимал 40% пахотных земель в Саратовской и Воронежской губерниях, а к концу XIX века подсолнечное масло уже стабильно занимало первое место по популярности среди жителей России. Интересно также то, что подсолнечник, родиной которого является Америка, среди самих американцев популярностью в XIX веке не пользовался. Пока его не вернули на Родину русские эмигранты в 70-х годах. Они привезли семена подсолнуха в Канаду, а уже через 10 лет русские успешно продавали "цветки солнца" американцам. В некоторых странах мира подсолнух и сегодня считается национальным цветком России.

Традиция щелкать семечки долгое время сохранялась только в сельской местности. Причем это было повсеместным поветрием, распространенным в деревнях от Дальнего Востока до Кавказа. Появление семечек в русских городах связано с трудовой миграцией, которая охватила Россию с появлением железнодорожного сообщения. Именно в то время залузгали семечками и городские жители, но вплоть до революции 1917 года эта привычка считалась исключительно маргинальной. Лузгание семечек в присутственных местах признавалось за бескультурье.

Вот, что Бунин писал в "Окаянных днях": "Город чувствует себя завоеванным, и завоеванным как будто каким-то особым народом, который кажется гораздо более страшным, чем, я думаю, казались нашим предкам печенеги. А завоеватель шатается, торгует с лотков, плюет семечками, "кроет матом". Или вот: "Весь день праздно стоящий с подсолнухами в кулаке, весь день механически жрущий эти подсолнухи дезертир. Шинель внакидку, картуз на затылок. Широкий, коротконогий. Спокойно-нахален, жрет и от времени до времени задает вопросы,-- не говорит, а все только спрашивает, и ни единому ответу не верит, во всем подозревает брехню. И физически больно от отвращения к нему, к его толстым ляжкам в толстом зимнем хаки, к телячьим ресницам, к молоку от нажеванных подсолнухов на молодых, животно-первобытных губах".
Не менее категоричен был и Булгаков. Кроме хрестоматийного "Собачьего сердца", в котором первым правилом профессора Преображенского было "Семечки в квартире не щелкать", Булгаков писал, уже в рассказе "Столица в блокноте" " Для меня означенный рай наступит в то самое мгновение, как в Москве исчезнут семечки. Весьма возможно, что я выродок, не понимающий великого значения этого чисто национального продукта, столь же свойственного нам, как табачная жвачка славным американским героям сногсшибательных фильмов, но весьма возможно, что просто-напросто семечки - мерзость, которая угрожает утопить нас в своей слюнявой шелухе. Боюсь, что мысль моя покажется дикой и непонятной утонченным европейцам, а то я сказал бы, что с момента изгнания семечек для меня непреложной станет вера в электрификацию, поезда (150 километров в час), всеобщую грамотность и прочее, что уже несомненно означает рай.
Таким образом, всеобщее бездумное лузганье семечек, шелуха в парадных и на коврах барских домов стало олицетворением революционного хаоса, в котором стирались грани Старого мира, а на смену ему приходила другая эпоха.

Показательно, что во время становления Советской власти, когда страна уже отходила от революционной смуты, семечки вновь стали считаться дурной привычкой. Крестьяне были загнаны в колхозы, и города стали очищаться от шелухи и праздноплюющих прохожих. Появилось даже выражением "Пионер семечки не грызет". Лузганье семечек оставалось прерогативой деревенских жителей вплоть до новой волны трудовой миграции, которая случилась уже в послевоенное время. Жители рабочих предместий и поселков, приехавшие из деревень, снова стали приносить в городскую среду семена подсолнуха. Впрочем, среди интеллигенции лузганье семян подсолнуха по-прежнему считалось дурным поветрием.

Все изменила перестройка. Все мы помним ряды бабушек у остановок, продающих семечки в кулечках из газет. Помним, что можно было попросить "с горкой" или без таковой. В перестроечное и постперестроечное время семечки стали неким социальным маркером и коммуникационным инструментом. "Отсыпь семян" можно было услышать от прохожего не реже, чем "дай сигарету". Сейчас семечки по-прежнему щелкают, о чем говорит большой ассортимент разных марок, которые можно встретить в магазинах, но делать это на виду, сплевывая шелуху под себя, к счастью, считается неприличным. Для семечек сегодня наступило интересное время. С одной стороны, они вытесняются чипсами, сухариками и другими снэками, с другой - всерьез рассматривается вопрос о замене поп-кона в кинотеатрах на семечки. Что ни говори, а семечки полезнее.