Как Гайдай снимал знаменитые сцены в "Кавказской пленнице" (8 фото)

Вот что говорил в одном из интервью во время съёмок легендарной картины Леонид Гайдай: "Вероятно, я от комедии никогда не откажусь. Этот жанр постоянно привлекает меня. Однако не всякую кинокомедию я взялся бы поставить. В последнее время у нас появилось достаточно много так называемых "бытовых" комедий, с лирически-камерным сюжетом, мягким юмором, незатейливым конфликтом.
Взгляните на режиссерский сценарий, нет, не на лицо страницы, а на ее оборот, - он весь исписан. То, что вы прочитали, еще не окончательный вариант, во многом он "варится" здесь, на съемочной площадке, случается, что мы заново придумываем целые сцены. Наш фильм - труд коллективный. Вместе с актерами мы отрабатываем реплики, и частенько на репетиции экспромтом рождаются новые, подсказанные самими героями фильма..."

Вот, например как описывает то, что творилось на съемочной площадке корреспондент журнала "Советский экран" Н. Орлова:
"Смена началась в 16.30 и должна была закончиться в 24.00. Снимали последние кадры в павильоне перед выездом на "натуру"... Впереди группу ждали Крым и Кавказ, а сегодня "юг" сконцентрировался в девятом павильоне "Мосфильма" и напоминал о себе только зеленым тряпочным плющом, лихо приколотым декораторами к белой стене, да стайкой "южных курортниц" актрис массовки.
Снимали сорок девятый кадр - сцену в ресторане. В нем был занят только один актер - Александр Демьяненко... Шурика знакомят в ресторане с местными тостами и потчуют молодым вином. Это уже далеко не первый тост, но зато самый трогательный для Шурика - про птичку... Шурик неожиданно всхлипывает.
- Что такое, дорогой? - спрашивают его.
- Птичку жалко! - И разражается бурными детскими слезами.
Идет репетиция. Рядом с Шуриком - Демьяненко - режиссер-постановщик Леонид Гайдай. Вместе с актером он сотрясается в рыданиях.
- Птичку жалко... Вот так. Хорошо. Давайте снимать.
- Кадр 49, дубль 1, - сказал ассистент. Отсняли семь метров.
- А теперь, Саша, попробуй так, - говорит режиссер. - Ты страшно огорчен, но ты мужчина, ты держишь себя в руках, ты полон достоинства. "Птичку жалко!" И, сжав зубы, скупо, по-мужски плачешь.
Перед пятым дублем у Саши Демьяненко высохли слезы, пришлось сделать глицериновые. Припудрили нос. Снова съемка... Растрепанный парень в вылинявшей ковбойке наконец плачет вполне удовлетворительно. Дубль удался"

"Для Гайдая было главное, чтобы мы придумывали трюки. За каждый такой трюк Гайдай предлагал нам по две бутылки шампанского. Никулин заработал в "Кавказской пленнице" 24 бутылки. Я - 18. А Вицин, к сожалению, заработал лишь одну бутылку. Потому что он страшно не любил шампанское. Он любил сдавать посуду...
Сценку с моим уколом придумал Никулин. Он сказал: "Какой смысл делать третий маленький укол, если два уже сделали. Моргунову надо сделать большой". И принес из цирка красивый шприц с французским названием "жане" вот, мол, его и будем колоть. Я сказал: "нет, колоть не будем, у меня семья". Никулин говорит: "Не бойся, больно не будет". Крупным планом снимали лицо, а сзади между ног установили табуретку, сняли с нее сиденье и положили обычную подушку. Саша Демьяненко брал шприц и втыкал. Семь раз мы снимали этот кусочек, я его боялся как огня - потому что там же все рядом. Под табуреткой лежал Никулин, на руке у него была перчатка. Как только игла входила в подушку до упора, Никулин по команде Гайдая хватал ее рукой и держал. Это он поворачивал шприц то влево, то вправо, словно он покачивается. А все думали, что Моргунову пронзили его толстый зад..."

Вицина снимали с бараньей шапкой на голове, затем перебивали планом Моргунова и Никулина. Вицин переворачивался, и его снимали сзади. Пиджак он надевал наоборот, из-за спину у него торчали чужие руки. А потом опять шел возврат к первоначальному положению

А вот воспоминания Юрия Никулина о съёмках ещё одного момента:
"Красная Поляна. Наша группа расположилась на берегу горной речки. Несмотря на август, вода ледяная. Отваживаются купаться (вернее окунуться в воду) только местные мальчишки, которые уже привыкли к холодным ваннам. Героиня фильма Нина должна прыгать в горную речку, спасая Шурика. "Нет, нет! Наташа Варлей не полезет в воду! - говорит решительно режиссер Леонид Гайдай. - Не будем рисковать актрисой. Впереди еще съемки. Сделаем так: оденем одного из ребят в костюм Нины и пусть прыгает в воду. На общем плане зритель не увидит подмены!"
Один, два, три дубля прыгающих ребят. Наташа решительно подходит к режиссеру: "Леонид Иович! В фильме я все делаю сама и прыгать буду тоже сама. Я не боюсь ни камней, ни холодной воды".

Фото Виталия Созинова

После некоторого раздумья Гайдай соглашается. Теперь прыжок снимается более крупно. Зритель видит, что это прыгает именно Нина. Нырнув и проплыв метров тридцать, Наташа выходит (вернее пулей выскакивает) на берег. В кустах ее раздевает медсестра, растирает спиртом и укутывает в одеяло. Наташа Варлей довольна. Раздается голос оператора Константина Бровина: "Придется переснять. На объектив камеры попали капли воды". И снова дубль, и снова медсестра с растиранием (конечно, в картину вошел первый дубль!)"