Кавказская Прохоровка (7 фото)

Удар вермахта по Кавказу в 1942 году преследовал две цели. Второстепенную — перерезать иранский канал ленд-лизовских поставок — и главную — добраться до местной нефти. В то время её доля в общей добыче СССР составляла ни много ни мало 70%. Можно себе представить, каким ударом потеря месторождений Кавказа стала бы для Советского Союза, которому в 1942 году и так было несладко. И какая мощная получилась бы терапия для германского нефтяного малокровия.
2 сентября 1942 года немцы пересекли реку Терек и вклинились в советскую оборону. Ожесточённые бои разгорелись в районе Малгобека. Это и близлежащие сёла перекрывали немцам путь в Алханчуртскую долину, от которой до заветной нефти было рукой подать. Точкой для решительного удара немцы выбрали село Сагопшин (сейчас — Сагопши) южнее Малгобека. А наступать здесь должна была элитная 5-я моторизованная дивизия СС «Викинг».

Под Сагопшин 5-я дивизия перебросила нешуточную группировку: моторизованные полки «Вестланд» и «Нордланд», танковый батальон, части самоходного противотанкового дивизиона, всю артиллерию. Хотя немцы были потрёпаны в предыдущих боях и испытывали снарядный голод, их силы всё равно превосходили советских защитников как в бронетехнике, так и в пехоте.
В танковом батальоне «Викинга» насчитывалось 48 машин, в основном — Pz III с длинноствольными 50-мм пушками (34 машины). Было также девять Pz IV и пять Pz II. В придачу к танкам противник располагал десятком самоходных установок «Штуг».

Советская 52-я танковая бригада майора В. Филиппова могла выставить только 30 машин: две «тридцатьчетвёрки, пять КВ-1, и лёгкие Т-60 и «Стюарты» (13 и 8 соответственно). Также в бою должны были принимать участие батальон мотопехоты и 863-й истребительно-противотанковый полк майора Ф. Долинского. Зато в нашу пользу «играли» выгодные оборонительные позиции и грамотные действия командиров.
Филиппов и Долинский разработали план сражения вместе. Они решили защищаться на узком участке между Терским и Сунженским горными хребтами. Были созданы три линии противотанковых оборонительных пунктов (ПТОПов). Каждый из них состоял из танковой засады, противотанковых пушек на флангах и автоматчиков. Первая линия, состоявшая из трёх таких засад, должна была разбить главный ударный «таран» немцев, рассредоточить их силы и нанести противнику максимальный урон. На этой линии находились «Стюарты» и, скорее всего, обе «тридцатьчетвёрки». На второй линии ПТОПов стояли КВ и 76-мм орудия. Третья линия была нужна по большей части затем, чтобы добивать немецкие силы, которые умудрились бы проскочить первые два рубежа. В общем, советские командиры выстроили настоящий эшелонированный капкан.
И когда эсэсовцы ударили через это бутылочное горло, они в эту ловушку благополучно угодили. То, что произошло дальше, вошло в историю как самое жестокое танковое сражение в битве у Малгобека. Современный исследователь Т. Матиев назвал его «кавказской Прохоровкой».

На рассвете 28 сентября 1942 года немцы готовились атаковать, когда по ним ударили советская артиллерия и миномёты. К сожалению, урон от этого налёта немцы понесли больше моральный, чем физический. Далее советские документы сообщают, что противник «силою 120 танков, поддержанных автоматчиками и сильным артиллерийско-миномётным огнём, повёл наступление из района Озёрный двумя колоннами, трёхэшелонного состава». Здесь, конечно, документы сильно преувеличивают количество вражеской техники. Реально в немецкой атаке участвовало всего около 50 танков и самоходок.
Немцы наступали в тумане, рассчитывая, что таким образом получится избежать точного огня советских бойцов. Однако туман рассеялся, и эсэсовцы обнаружили, что пришли в ловушку. Орудия и миномёты защитников ударили по танкам с дистанции 700–800 метров, а пулемёты буквально смели эсэсовцев, ехавших на броне в качестве десанта. Затем снарядный шквал обрушился на главные силы немецкой пехоты, идущей в паре сотен метров позади техники.
Танкисты «Викинга» не заметили, что от них отсекли пехотную поддержку. Они решили выдвинуться вплотную к советским позициям. Уже на первом рубеже сгорели шесть вражеских танков. Один из снарядов угодил в машину командира эсэсовского танкового батальона штурмбаннфюрера (майора) Мюленкампа. «Первое попадание пришлось сразу за моей башней. Мотор загорелся, башню немного приподняло. Спинку моего сиденья разорвало, я лежал, отброшенный вперёд на пушку, и кричал: “Всем из машины!”» Мюленкамп выбрался, но его наводчика убило.
Немецкие танки завязали дуэли с советской бронетехникой. Танкисты 52-й бригады подбили машины командиров 1-й и 3-й немецких рот, оставив эсэсовцев без командования. К танкам и противотанковым орудиям подключились советские гаубицы и «катюши», батареи которых занимали позиции в Сагопшине и Малгобеке. В воздухе появилась наша штурмовая авиация.
Немцы утверждают, что танковый батальон и самоходный артиллерийский дивизион «Викинга» угодили под встречный удар более 80 советских танков. Учитывая то, что в бригаде Филиппова было всего 30 машин, это не соответствует действительности. Тем не менее совместные действия наших танкистов, артиллеристов и лётчиков произвели страшное опустошение. «Когда я позднее прибыл на командный пункт 1-го батальона полка “Вестланд”, я увидел там командира батальона штурмбаннфюрера фон Хадельна, в полной растерянности разбирающегося с погибшими своего батальона… Никогда не забуду этой ужасной картины!» — вспоминал Мюленкамп.

Во второй половине дня немцы, придя в себя и перегруппировавшись после советского контрудара, снова перешли в наступление. К этому времени танковый батальон «Викинга» потерял примерно треть своих машин, а Мюленкампа, пересевшего на другой танк, успели подбить ещё раз.
Битва разгорелась с новой силой и вскоре «расползлась» на несколько отдельных схваток. По документам 52-й танковой бригады дюжина немецких «панцеров» прорвались к командному пункту, и комбриг Филиппов на своём танке вступил в бой, записав на счёт экипажа пять вражеских машин.
Ситуация оставалась тяжёлой, поэтому Филиппов бросил в бой резерв — роту из семи танков, которая атаковала эсэсовцев фланга и подбила несколько машин.
Умелый манёвр высоко оценил даже Мюленкамп: «И тут я увидел, что русские Т-34 нас обошли и вклиниваются между танковым батальоном и полком “Вестланд”. Замечательно кто-то командовал этой русской танковой частью». Кстати, эсэсовского командира к этому времени подбили уже третий раз за день!
Командир противотанкового артиллерийского полка Долинский тоже лично встал к орудию, расчёт которого погиб в бою. Майор подбил два танка. Отличилась батарея старшего лейтенанта П. Дыма, уничтожившая за день несколько автомобилей, немецкую артбатарею и несколько танков (по документам — 17, но это явное преувеличение). Советская пехота схватилась с немецкой, бронебойщики расстреливали из противотанковых ружей самоходки и бронетранспортёры. Понеся большие потери, но так и не прорвав нашу оборону, немцы отошли и до ночи строили оборонительную позицию в низине перед Сагопшином.

28 сентября немцы не ограничились фронтальным ударом. Около десятка танков под командованием оберштурмфюрера Г. Флюгеля с автоматчиками на броне обошла советскую оборону с фланга и устремилась в обход Сагопшина с севера. Движение эта группа начала ещё до начала бойни в долине. По меткам-шестам, случайно забытым советскими сапёрами, немцы нашли проход в минном поле и воспользовались им.
К счастью для наших бойцов, прорвавшаяся группа наткнулась на советские танки, расположившиеся на пологих склонах ущелья. Бой завязался на дистанции броска камня — в полсотни метров. Немцы, по их утверждению, подбили два Т-34. Учитывая, что обе «тридцатьчетвёрки» воевали в долине, это заявление ошибочно, речь должна идти о Т-60 или «Стюартах». Ко второй половине дня группа Флюгеля блокировала дорогу Сагопшин — Нижние Ачалуки. Флюгель решил закрепить успех, бросив три танка левее, но из этой затеи ничего не вышло. Тогда эсэсовцы оттянули свои силы обратно к дороге и заняли оборону.
Всю вторую половину дня группа Флюгеля ждала подкрепления, не зная о том, что основные силы «Викинга» понесли огромные потери в долине и наглухо там застряли. В воздухе появились советские самолёты. Немцам удалось перехитрить наших лётчиков: они вовремя сняли с крыш башен полотнища со свастикой (опознавательный знак для своей авиации) и размахивали руками, будто приветствуя советских авиаторов. Итог вышел нехорошим: советские самолёты, а вслед за ними и артиллерия, ударили по Сагопшину, занятому нашими бойцами.
Вскоре Флюгеля атаковала… немецкая авиация, не распознавшая свои танки. Вслед за ней — добавили советские гаубицы. Командир эсэсовцев приказал своим танкам и пехоте укрыться в советском противотанковом рву. К этому моменту он уже знал о плачевном для «Викинга» исходе боя на главном направлении, а потому решил дождаться темноты и отступить. Ночью внезапно пришёл приказ занять круговую оборону, так что Флюгель отправил к своим три танка с ранеными. Ночью «викинги» смогли взять в плен несколько групп советских пехотинцев, не знавших о дерзком прорыве противника. А на следующий день Флюгель был вынужден прорываться к своим, неся потери.
Бой 28 сентября 1942 года у Сагопшина длился около десяти часов. По советским данным, противник потерял 54 танка, из них 23 — сгоревшими. Потери бригады Филиппова — 10 танков, из них половина безвозвратно. Немецкие документы подтверждают, что собственные потери бронетехники у «Викинга» в этот день были больше, чем советские. 29–30 сентября эсэсовцам пришлось наступать преимущественно пехотой.
У Сагопшина во многом решилась судьба Малгобекского сражения. А оно, в свою очередь, поставило крест на немецком «нефтяном походе» на Кавказ. А ведь заветные месторождения были ближе к немцам, чем Москва зимой 1941 года.