Пернатые дельфины наших дворов (14 фото)

Когда-то давным-давно люди даже не догадывались о том, какие животные тупые, потому что звери охотились, летали, плавали и бегали лучше человека. То есть обходили его по всем пунктам. Правда, они не умели (или не хотели) с нами разговаривать, но молчаливость зверей наши предки, наоборот, объясняли их исключительным умом. К тому же некоторые звери вроде как обретали человеческую речь, если уж действительно нужно было, — в легендах про такие штуки часто рассказывают. Поэтому наши предки были уверены, что животные так же совершенны, как люди, и даже совершеннее, поскольку у них есть хвосты, крылья, копыта и божественная мудрость.

Существовали даже такие, которые были умнее богов. Да и боги часто были вполне зверообразны. Всем известно, как змея обманула Яхве, заяц — владыку подземного царства Яньло, а Афина никуда не ходила без своей совы, которая была мудрее всего олимпийского пантеона. А поэт, убийца, верховный ас Один, например, был бы заурядным склеротиком, если бы не вороны Хугин и Мунин — Разум и Память, которые снабжали бога недостающими интеллектуальными способностями. Ни один древний скандинав не посмел бы запустить камнем в черную птицу, так как все знали, что это лучший способ по-настоящему расстроить одноглазое божество.

С течением времени люди все-таки стали догадываться, что нечеловеческий разум животных очень уступает человеческому. Уже в Библии встречаются пассажи о тварях неразумных, которые изначально были созданы для полного подчинения человеку, чтобы стать его слугами, помощниками, друзьями, обедами и новыми кожаными ботинками.

И за две с лишним тысячи лет эта идея так прочно укрепилась в нашем сознании, что, когда в конце XIX — начале XX века появились первые осторожные сведения о том, что животные... кхм... как бы, в общем, тоже не совсем законченные идиоты, эти новости были восприняты общественностью, даже вполне научной, в штыки. Простите, ну как можно сравнивать? Человек — венец творения, мера всех вещей, единственный и неповторимый носитель разума, а у животных — никакого разума, сплошные инстинкты, это просто машины в своем роде. Иначе как бы мы их ели и на них ездили — на разумных-то, чувствующих и мыслящих существах?! То есть раздались все те же песни, которые за несколько десятков лет до того слышались из рабовладельческих регионов, где господствовало мнение о том, что черные люди намного, намного глупее белых людей. И, если разобраться, даже и не совсем люди, а как бы почти животные.

И до сих пор, несмотря на фонды защиты природы, вегетарианство и прочую любовь к братьям нашим меньшим, мы отказываемся признавать, что некоторые животные обладают практически таким же сложным устройством сознания, что и мы (пусть это сознание и работает иначе). Ведь это признание повлекло бы за собой такой этический хаос, такой пучок проблем — социальных, моральных, экономических и вообще любых, что проще по-прежнему считать любого дельфина скудоумной рыбой, а при виде шимпанзе, осваивающего алфавит глухонемых, пожимать плечами и бормотать что-то о чудесах дрессуры.

Но иногда в не самых серьезных изданиях (типа нашего) можно же втихаря, шепотом, сказать правду? Ну не подорвем же мы мировую цивилизацию, если напишем маленькую статейку о том, что врановые — очень умные птицы, которые в интеллекте и эмоциональности не уступают ребенку 3–4 лет, а по некоторым другим параметрам заметно превосходят даже взрослых гомо сапиенс?

САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ ВРАНОВЫЕ ПТИЦЫ

Крупное создание: размах крыльев до полутора метров, а вес под два килограмма. Самая умная в мире птица и, возможно, животное, если не считать приматов. Может жить как неподалеку от человека, так и сам по себе. Воспет писателем Эдгаром По в стихотворении «Ворон».

Одни из самых распространенных птиц в мире. Абсолютные синантропы: живут только рядом с человеком и всюду, где есть человек (не считая совсем уж непригодных для нее условий типа пустынь — как жарких, так и холодных). Воспета поэтом Иваном Крыловым в басне «Ворона и Лисица».

Все врановые любят таскать вещи у людей, но именно сорока стала самой прославленной клептоманкой: в ее гнездах находили абсолютно невероятные вещи — от драгоценных украшений до листов из похищенных кандидатских диссертаций. Воспета народом, например, в считалочке «Сорока-белобока».

Серьезный носатый персонаж, солидный, деловитый и не склонный к глупым выходкам. Живет чаще в деревнях, где помогает крестьянам, выковыривая из пашен личинки вредных насекомых (впрочем, полезных тоже). Зимовать любит на юге. Воспет художником Алексеем Саврасовым в картине «Грачи прилетели».

Мелкая по сравнению с другими врановыми птица с небольшим клювом и серой шеей. Постоянно бегает за грачами, прячась среди их массивных тушек от хищников и подъедая остатки растерзанных грачами орехов и желудей (у самой нос не дорос твердые орехи раскалывать). Галчонок воспет Успенским в «Простоквашино» («Кто там? Кто там?»).

Самая малосообразительная из врановых. Живет чаще всего в лесах, иногда далеко от человеческого жилья. Предпочитает растительную пищу: орехи и семена. Хотя от колбасы, предложенной тобой, тоже не откажется. Умеет и любит подражать голосам птиц, а также человеческой речи. Если с неба на тебя кричат уже два часа: «Сеня, иди домой, твою мать!» — вероятно, это сойка над тобой издевается. Воспета режиссером Евгением Гинзбургом в фильме «Свадьба соек».

Несколько лет назад под эгидой канала Animal Planet составлялся рейтинг самых интеллектуальных животных мира. В составлении рейтинга участвовали десяток университетов, антропологические и зоологические общества, лаборатории эволюционных психологов и этологов — в общем, жюри весьма почтенное. На первом месте ожидаемо оказались приматы, на втором — более или менее заслуженно дельфины. А вот на третье после долгих и жарких диспутов, тяжело отдуваясь, вскарабкались слоны, потеснив с призового места претендентов, за которых отдавали голоса ученые. Но уж очень болели за слонов телевизионщики.

Потому что слон — это же вещь! Люди любят слонов. Слоны — это круто! Слонов надо защищать, делать о них замечательные передачи.

А про тех, кто был незаконно и скандально вытеснен с пьедестала, много не наснимаешь. Уж слишком хорошо они знакомы людям, никакой экзотики: на любой помойке этих интеллектуалов кучи.

Поэтому врановые в рейтинге оказались на четвертом месте, да еще и в компании с попугаями почему-то, хотя между вороном обыкновенным и каким-нибудь волнистым попугайчиком интеллектуальная разница будет поболее, чем у членов жюри со свинохвостыми макаками*.

<*Примечание: Нет, это не автор ругается, это вид так называется. А еще у свинохвостых макак есть другое официальное название — лапундер. Нет, я не знаю, чем они так провинились перед биологами>

Уникальная особенность врановых заключается в том, что большинство их видов — абсолютные синантропы. Особенно отличились тут серая и черная вороны: они вообще практически не встречаются дальше нескольких километров от человеческого жилья. Известны, правда, случаи, когда люди видели ворон в глухой тайге, но исключительно по той причине, что молодые вороны иногда увязываются за геологическими и прочими экспедициями и могут сопровождать идущий пешком либо едущий на лошадях или лодках отряд неделями и даже месяцами. Да, конечно, ворон здорово интересуют наши помойки и свалки. И человеческие дома тоже можно использовать для строительства гнезд, хотя даже совсем городские вороны все-таки предпочитают вить гнезда на деревьях. К тому же хищных птиц рядом с человеком обычно нет (хотя кошки, если разобраться, почти такие же зловредные, а их-то вокруг людей всегда было предостаточно).
Но все это не является, вероятнее всего, основной причиной. Дело в том, что, еще по наблюдениям Конрада Лоренца, знаменитого этолога, немалую часть своего дня вороны тратят следя за нами. Зрение у ворон, напомним, великолепное: сотня метров для них — близкая и хорошо просматриваемая дистанция. Любопытство этих птиц огромно, и наша жизнь для них — это бесконечно разнообразное шоу, еще и с призами в виде сыплющихся в помойку колбасных огрызков. Вороны прекрасно различают и запоминают людей, различают даже их голоса, они довольно злопамятны, но при этом хорошо умеют считывать настроение и намерения человека. Так что эти птицы не мыслят жизни без нас. Да, мы можем быть опасны, но одновременно мы их кормильцы, защитники и клоуны. Неудивительно, что врановые — одни из самых легко приручаемых животных, причем часто первыми делают шаг навстречу человеку: ослабленные, больные или очень молодые птицы нередко приходят в человеческое жилье за помощью.

Время, когда воронам поклонялись как «инфернальным медиаторам потустороннего мира» (цитата из одной очень научной статьи про ворон), давно прошли. У греков и римлян ворон был священной птицей Аполлона, в Скандинавии, как уже писалось, спутником Одина, славяне его считали вещей птицей и делали предсказания по «воронову граю». С приходом христианства все это почитание, конечно, птичке аукнулось: она стала считаться прислужником дьявола (а кем еще были все эти Одины и Аполлоны с точки зрения христиан?). Привычка больших воронов кормиться на полях сражений телами павших, а на виселицах трупами казненных тоже была сочтена омерзительной, хотя, к чести воронов, заметим, что вообще-то не они битвы устраивали и виселицы сколачивали, они лишь убирали как могли, предотвращая, между прочим, распространение эпидемий.

Впрочем, иногда воронов почитали даже в христианских странах. В лондонском Тауэре, например, до сих пор в обязательном порядке проживают во´роны, считающиеся символами британской короны, на их пропитание даже отведен особый бюджет. Но с появлением огнестрельного оружия воронам пришлось массово переселяться из сел и деревень в города, так как селяне полюбили развешивать вокруг полей и садов трупы подстреленных птиц, их сородичей. Такое зрелище ворон — животных социальных, разумных и эмоциональных — пугает и шокирует. Хотя особого ущерба полям и огородам вороны не наносили — ну, бегали по грядкам, играли, вытаскивали за хвостики свеклу с брюквой... Могли яйцо из курятника выкрасть или цыпленка, был такой грех. Но настоящими вредителями посевов ворон назвать было нельзя, а обилие их трупиков на крестах в полях было вызвано в основном тем обстоятельством, что в привыкшую к человеку крупную ворону стрелять было весело и просто. В XVIII–XIX веках началось активное заселение воронами городов. Здесь в них никто особо не стрелял, помойки громоздились горами, жизнь была интереснее и насыщеннее. И до сих пор большинство ворон мира — горожанки, обитательницы крупных мегаполисов. В Москве, например, еще несколько лет назад популяция серых ворон составляла 300–350 тысяч. С тех пор как городские власти и невероятно активизировавшиеся за последние годы кроухантеры взяли бороться с воронами, их количество упало минимум в 3–4 раза. В некоторых округах Москвы, например в Центральном, ворона теперь превратилась в редкого зверя.

То есть не просто видят свое отражение и реагируют на него криками или в упор не замечают — на это способны, скажем, и собаки. Вороны понимают, что это такое, оглядывают себя (причем не без удовольствия), снимают с себя всякие пушинки, пользуясь отражением. Слоны ничего подобного не умеют. А вот приматы — шимпанзе, гориллы и орангутанги — тоже любят покрасоваться перед зеркалом, прекрасно осознавая, кто там такой гримасничает им в ответ.

Не просто сигналы тревоги или что-то подобное, а настоящий язык, включающий в себя несколько сотен слов как минимум. Австрийский центр изучения ворон имени Кон­рада Лоренца рапортует о 250–300 отдельных устоявшихся сигналах, признавая, что данные неполные, так как часть звуков, произносимых воронами, наше ухо не фиксирует, а регистрация звуков на различных устройствах очень затруднительна для расшифровки. Более того, у ворон есть диалекты, меняющиеся от местности к местности, и ворона, скажем, китайская не поймет ни слова из того, что ей говорит ворона, например, испанская. Этологи абсолютно уверены, что вороны общаются вполне развернутыми предложениями: «За большими деревьями идет человек в синих перьях и держит громкую палку — спасайся кто может!» А то, что биологи пока совсем не умеют понимать язык ворон (как и язык обезьян и дельфинов, кстати), говорит не в пользу интеллекта уже гомо сапиенс. Ведь вороны и обезьяны прекрасно обучаются разбирать слова человеческой речи и понимать часть из них.

Это подтверждено опытами Биоцентра при МГУ. Воронам предлагали выбрать корм из разных коробочек, и вороны безошибочно выбирали коробку, на крышке которой было больше отметок, чем на остальных: не пять или семь, например, а девять; не две и не три, а пять. Ибо именно в коробках с большим числом отметок им всегда подавали корм.

Скажем, сойки (тоже врановые, как мы помним) любят прятать желуди и орехи в тайники. Зрение у врановых великолепное, гораздо лучше человеческого, поэтому сойка, прячущая желудь, всегда тревожно озирается — не следит ли откуда-нибудь за ней другая сойка? И если тайная слежка замечена, то сойка оставляет желудь в тайнике и отпархивает в сторону. Выжидает, когда наблюдавшая сойка улетит, а потом кидается обратно к тайнику, хватает желудь и летит перепрятывать уже в другое, незасвеченное место. То есть строит сложную модель вероятных действий оппонента (может прилететь, когда хозяина не будет, и стыбзить заначку) и выдает ему ложную информацию о своих намерениях.

Хуже того, они изготавливают инструменты. Еще хуже, они изготавливают инструменты для получения других инструментов, что по многим антропологическим характеристикам свидетельствует о наличии уже полноценного разума! Опыт, при котором ворон соединяет две палочки, чтобы вытолкнуть из щели длинный крючок, при помощи которого он выудит из кувшина угощение, был проведен в Кембриджском университете, повторен и зафиксирован новозеландцами и австрийцами. Причем, если австрийцы и британцы работали с во´ронами, то новозеландцы успешно повторили задание с каледонскими черными воро´нами.

В том же Кембриджском университете вороны быстро догадывались, как достать из узкого и глубокого сосуда с водой нужный им ключ для открытия коробки с кормушкой. Они бросали в смежный сосуд камни, пока привязанный к резиновой бирке ключ не всплывал наверх, поднимаясь вместе с уровнем жидкости в обоих сосудах. Более того, когда ученые подбросили на участок с камнями несколько похожих на камни кусков пробки и резины, вороны, ткнув подделку клювом, теряли к ней интерес, так как сразу понимали, что этот груз им не поможет: слишком легкий, будет плавать сверху.

Даже взрослые. Даже совсем старые. Список игр, любимых этими птицами, огромен: они катаются с горок и куполов церквей (иногда даже используя для этого картонки или, например, крышки от банок); дразнят собак и кошек, притворяясь хромыми или ранеными, в то время как напарник подкрадывается сзади и клюет жертву в хвост; перетягивают друг у друга совершенно ненужные им веточки и бумажки, шуршат упаковками, катают по асфальту крышки от бутылок, брызгаются водой, танцуют, раскачиваются на ветках и совершают прочие акробатические упражнения, таскают из окон всякие мелкие вещи, передразнивают голоса людей, кидают в нас сверху маленькие камушки (попал — не попал)... Известен случай с депутатами Заксобрания Свердловской области в 2012 году: после того как на крыше парламентского здания устроили сад камней, местные вороны собрались большой стаей и обстреляли этими камнями припаркованные машины депутатов, разбив несколько стекол и попортив капоты. Воронам было явно весело смотреть на шоферов и чиновников, носившихся вокруг машин и бессильно грозивших небу кулаками. Словом, вороны совершают массу ненужных для выживания, но чрезвычайно увлекательных действий. При этом в отличие, например, от домашних собак, вороны вынуждены заботиться о себе сами; жизнь к ним довольно жестока и, казалось бы, не оставляет времени для глупостей.

Например, в Москве на Рижском вокзале еще полвека назад биологи заметили, что вороны отлично выучили расписание загородных поездов и научились подлетать к перрону как раз тогда, когда электричка подавалась к платформе. Птицы быстро залетали во все тамбуры по очереди, отыскивая объедки, брошенные пассажирами прошлого рейса. Более того, вороньим повадкам обучились живущие там же воробьи и голуби, и до сегодняшнего дня птичьи патрули исправно делают облеты электричек.

Каждое утро примерно в одно и то же время города планеты оглашаются карканьем. Это проснувшиеся и успевшие уже подкрепиться вороны начинают громко обсуждать свои планы на день со всеми товарками в округе. Гам длится примерно полчаса-час, после чего утренняя перекличка прекращается, птицы разлетаются по своим делам: молодежь — стайками, семейные — парами, изгои и независимые — в гордом одиночестве. Вечером, примерно за час до заката, мероприятие повторяется. Ни одна группа исследователей так и не смогла пока расшифровать вороний язык, мы можем лишь предполагать, какую информацию птицы дают друг другу. Известно лишь, что о появлении новых свалок, крупной падали или бригад по уничтожению птиц становится немедленно известно всем группам ворон в районе.

- Вороны - разносчики заразы
Вранье. Ворона — профессиональный падальщик, имеющий концентрированную кислоту в желудке, высокую температуру тела и резистентность к огромному числу инфекций. Именно от нее человек практически не имеет шанса подцепить заразу. Более того, истребляя мертвых птиц других видов, а также тушки мышей и крыс, вороны препятствуют распространению многих инфекций.

- Вороны уничтожают кладки других птиц, в том числе редких: малиновок, синичек, зарянок, овсянок и т.д.
Отчасти вранье. Да, все врановые любят есть яйца и иногда крадут из гнезд птенцов. Но именно малиновки, овсянки и прочая редкая мелочь попадаются им нечасто. В меню врановых в основном входят голубиные и воробьиные кладки, так как их много и они располагаются в удобных для ворон местах: водостоках, печных трубах и т. д. А вот лесные птицы предпочитают вить гнезда в колючих густых кустарниках и прочих труднодоступных для ворон уголках. И как раз уничтожение таких зарослей и вообще сокращение пустырей, деревьев и кустов — основная причина исчезновения многих видов птиц из городов.

- Вороны загаживают здания - муниципалитеты разоряются на покраску и побелку. А во что они превращают машины!
Вранье. Вороны большую часть помета оставляют под своими гнездами, которые они вьют на деревьях (вот там машину точно парковать не стоит). Ворону, единственную из птиц, можно приучить пользоваться туалетом — именно потому, что птица умеет контролировать этот процесс, старается не пачкать у себя в гнезде и обычно опорожняет свой кишечник при вылете и залете в него. Но человек любит себя оправдывать. Ни на одном ресурсе кроухантеров, где собираются отважные истребители «серых сволочей», не найдется честного признания, что я, мол, садист-ублюдок, которому приятно смотреть, как трепыхается, мучится и умирает почти разумное существо, которое ничего плохого мне не сделало и которое никак не могло от меня защититься. Нет, кроухантеры очень хотят верить, что они молодцы и герои, спасающие человечество от каркающего зла.

А все потому, что разум может быть очень, очень разным. И иногда проявляться так, что о его наличии бывает трудно догадаться.