Серое существо. Все, что ты хотел знать о крысах, но не додумывался спросить (11 фото)

В любом уважающем себя голливудском триллере непременно найдется несколько кадров, в которых зрителю покажут взъерошенную крысу, посаженную на неопрятную ржавую трубу и явно находящуюся в недоумении: «Что хозяин на этот раз творит? Зачем меня обмазали этой липкой гадостью и где мои вкусняшки и игрушки?» Предполагается, что это жуткое зрелище должно заставить ерошиться шерсть уже на зрительском хребте. И примерно для половины аудитории это верно. А часть людей вообще панически боится крыс. С другой стороны, в мире полно граждан, которые никак не могут понять этого ужаса. Ну да, зверек с хвостом, типа белочки. Смешной, милый и сообразительный. Ну, допустим, в ресторане ему действительно не место, но, господа, давайте вы все же слезете со стола, перестанете визжать и кидаться в него солонками!

А дело в том, что не все унаследовали от предков способность моментально испытывать сильный страх и брезгливость при виде крыс и мышей. Хотя умение это когда-­то было чрезвычайно важным для выживания, так как за многотысячелетнюю историю совместной жизни крысы убили людей куда больше, чем любое другое млекопитающее, рыба или птица.

Да, конечно, крыса может жить в дикой природе — копать норы в земле (отличные, кстати, норы, технически грамотные) и питаться чем бог пошлет. Некоторые виды крыс до сих пор этим занимаются. Но 90% популяции черных и серых крыс этого не делают, потому что крысиному племени всегда было выгоднее жить в тесной близости с человеком. Даже когда еще не совсем гомо сапиенс был охотником и собирателем, его мелкие соседи научились вскрывать прикопки его припасов и пользоваться теплом его жилищ, не говоря уже о его помойных кучах. Кости мышей и крыс находят при раскопках первобытных стоянок времен аж плейстоцена, то есть у нас за плечами минимум сто тысяч лет совместного жительства. Слово mys («мышь») практически одинаково звучит во всех языках, от санскрита до греческого. Это одно из древнейших слов индоевропейского праязыка, так же как «вода», «солнце» или, например, «мать». Люди ели крыс, крысы ели то, что можно было стянуть у человека.

Паритет нарушился, когда человек принялся за сельское хозяйство. Из мелкой помехи, которая, с другой стороны, всегда могла стать неплохим завтраком, крысы и мыши превратились в маленьких хвостатых ангелов смерти. До сих пор, по данным ООН, каждый шестой фермер в мире работает на прокорм крыс — это при современных-то способах хранения провизии и ее защиты! А когда-то крысиная деятельность могла обречь на голодное вымирание целое племя, целый город и целый народ. Одна крыса за год способна слопать 12 килограммов продовольствия, но куда больше — перепортить и сгноить в своих кладовках. Так что десяток крыс могли произвести тотальное опустошение в зернохранилище буквально за считаные дни*

Примечание Фунтика: « Биологи Е. Котенкова, Н. Мешкова и М. Шутова в своей книге «О крысах и мышах» описывают наблюдение, во время которого одна крыса успела за сорок минут украсть и уволочь в свои схроны несколько килограммов продуктов — мяса, рыбы, хлеба, овощей — с обеденного стола. А яйца она придерживала зубами и передними лапами, скача при этом на задних. В общем, это было зрелище, стоящее обеда»

Большинство из нас — потомки тех людей, которые тысячи лет назад успешнее всего противостояли крысам и мышам: легко замечали стремительный мелкий объект и, моментально наполняясь адреналином, гонялись за похитителем зерна, чтобы забить его палкой. Кстати, женщины, которые обычно и занимались охраной зерна, до сих пор визжат при виде хвостатого силуэта куда пронзительнее мужчин.

Люди приручали змей, хорьков и хищных птиц, чтобы те помогали им в борьбе с грызунами. Огромную роль в деле спасения человечества сыграли собаки. Они были блестящими крысобоями, так как люди целенаправленно разводили псов, способных уничтожать мелкую нечисть. Сегодня это качество почти целиком унаследовали от своих предков терьеры.

Ну и, конечно, когда удалось одомашнить кошек, это была большая победа человека в конкурентной борьбе. Кошки за несколько сотен лет были преобразованы нами в монстров, одержимых неистощимой страстью к убийству всего маленького и куда-то мчащегося. Нет в природе зверя, столь нацеленного на охоту вне зависимости от степени сытости. Чарльз Дарвин, который всегда недолюбливал кошек из-за их «невероятной жестокости», тут был неправ: именно их бесконечный охотничий азарт в свое время помог выжить не одному поколению предков этого великого биолога.

Основная битва человека с крысами протекала в Азии. Холодная Европа сражалась в основном с куда менее теплолюбивыми мышами, а европейские виды крыс обычно держались в стороне от человека. Между европейцами и азиатскими крысами, черной и серой, лежали непреодолимые для этих грызунов преграды в виде зимних степей с одной стороны, жарких влажных джунглей — с другой, знойных пустынь — с третьей. Так что какое-то время увлекательное дело бодания с крысами приходилось лишь на долю китайской, индийской и сопредельных цивилизаций. Но с развитием кораблестроения и активизации торговли на Великом шелковом пути у азиатских грызунов появились неплохие туристические перспективы. Большое европейское крысиное турне началось. Первой в путь отправилась черная крыса — основная обитательница Средней Азии. За ней двинулась серая (пасюк), которая давно контролировала Китай. Крысы добирались до Константинополя, постепенно переезжая от караван-сарая до караван-сарая с грузами. Они спускались с кораблей вместе в крестоносцами, возвращавшимися домой после захвата Гроба Господня. Прибывали в Геную и Венецию в тюках с шелком и в мешках с пряностями. Первой добралась черная, и это обернулось катастрофой. Потому что на ней приехали ее собственные пассажиры — азиатские блохи, которые везли в своих пищеварительных системах третий разряд туристов — чумные бациллы.

Процитируем пассаж из упоминавшейся выше книги «О крысах и мышах»:

« Наиболее тесно связанная с жилищами черная крыса оказала плохую услугу человечеству. Древние рукописи народов разных стран довольно сходно описывают эпидемии чумы. Везде ей предшествовал падеж крыс. Это отмечено и в древнееврейских религиозных книгах за 13 веков до н. э., и в древней священной поэме на санскрите, и в старинной поэме «Смерть крыс», написанной китайцем Ши Таояном, погибшим от чумы. В этой поэме есть такие строки: «Спустя несколько дней после гибели крыс люди падают, как обрушившиеся стены». Чаще всего от чумы страдали портовые города. Первая засвидетельствованная историками эпидемия чумы началась в Нижнем Египте в порту Пелузий, а пришла она из Эфиопии. В Египте эпидемия продолжалась около сорока лет, и от нее погибли десятки миллионов человек. Там, где был порт, осталось только два песчаных холма. «Черная смерть» свирепствовала и позже на Африканском, Азиатском и Европейском континентах. В Западной Европе с 1345 по 1350 г. от чумы погибло свыше 43 млн человек. Италия и Франция, Англия и Греция — приморские государства, и здесь в первую очередь поражались портовые города. Развивающиеся морские связи ускорили проникновение заболевания в разные уголки земли. Корабельные крысы и их блохи, попадая на берег, несли инфекцию в Лондон, Марсель, Константинополь, Венецию и другие города Европы »

Связь крыс и чумы люди заметили очень быстро. И страх перед этими животными, чувство глубочайшего к ним отвращения усилились многократно, проникли в литературу и живопись. Крыс отнесли к «адским зверям, спутникам сатаны», их предавали анафеме на церковных соборах, и ругательство «крыса» вошло во все языки Европы.

Спасение пришло в облике все тех же крыс. Пасюк, серая крыса, также увидевшая к тому времени и Париж, и Лондон, положила конец массовым эпидемиям, по максимуму изгнав из крупных городов свою заразную конкурентку — крысу черную. Пасюк и сам намного более резистентен к чуме, но важную роль сыграло также то, что он хоть и жил в городах, но был куда мизантропичнее, чем крыса черная. Если черные крысы предпочитали жить прямо в людских жилищах, предпочтительно на чердаках, мало боялись людей и шныряли у них под ногами в любое время дня и ночи, то прятавшийся по подвалам и выгребным ямам пасюк к людям старался не приближаться и контактировать с ними по минимуму. И хотя пасюки до сих пор прекрасно заражают людей десятком других заболеваний (например, псевдотуберкулезом, крысиным тифом, трихинеллезом), но от чумы они нас смогли избавить. Черные крысы и сейчас встречаются в городах, но они стали гораздо пугливее и осторожнее. Нет, людей они все так же не боятся, а вот пасюков...

Любой мегаполис на крысиной карте разделен невидимой, но ясной границей. Чердаки — места обитания черных крыс, впрочем немногочисленных. Канализация и подвалы, теплотрасса и метро, склады и базы отданы во владение пасюкам, которые научились выживать буквально везде. Известен случай, когда обильные крысиные гнезда были обнаружены на одном хладокомбинате внутри коровьих туш. При температуре минус сорок крысы отлично плодились и размножались. Ели они мясо, а теплые гнезда, в которых и проводили большую часть времени, вили из срезанных ими с мяса жилок, картона с бирок, маркирующих туши, и шпагата, которым эти бирки к тушам крепятся.

Крысы невероятно сильны и подвижны. Они могут переносить груз, вес которого в два раза превышает их собственный. Они двигаются со скоростью десять километров в час. В длину пасюк-самец может прыгнуть на полтора метра, в высоту — на 80 сантиметров. Крысы прекрасно лазят и не менее прекрасно плавают — они могут спать на воде и находиться на плаву 72 часа, а также великолепно ныряют. Крысы резистентны к огромному количеству ядов. Они могут есть многие виды пластика (не для питания, а для стачивания постоянно растущих зубов) и легко приводят в негодность электропроводку. Они потребляют отходы, но всегда не прочь перекусить насекомыми, птицами и птичьими яйцами. С тех пор как в погоне за чистотой, порядком и безопасностью человек начал бороться с бродячими собаками, кошками, а также воронами, количество крыс в городах выросло в несколько раз: кошки и собаки истребляли взрослых крыс, а вороны целенаправленно охотились на молодняк. В общем, кто не любит кисок, получает крысок.

Много крысок. Плодятся крысы стремительно: за год самка может принести до восьми выводков, в каждом из которых от 6 до 20 крысят, которые через четыре месяца уже будут готовы к спариванию. Эффективной борьбы с этими грызунами до сих пор не существует: они, как уже говорилось, быстро становятся невосприимчивыми к ядам, которыми их травят, но еще быстрее учатся распознавать и не есть отравленную пищу.

Ущерб, наносимый крысами, колоссален. И это далеко не только потеря продовольствия: крысы истребляют оборудование, гробят проводку, приводят в негодность обшивки теплоцентралей, изничтожают наполнители перегородок в строениях, портят промышленные товары на складах. Они едят дерево, шпаклевку, пластик, кожу, резину, термоизоляцию. Они могут прогрызать медь, свинец и олово. Еще советский исследователь В. Судейкин указывал, что «крысиный фактор» в некоторых областях человеческой деятельности минимум в два раза снижает износостойкость оборудования. Ну, и как уже говорилось, каждый шестой килограмм производимого на планете продовольствия попадает в крысиные желудки, и далеко не только в виде отходов. Оценить размер мировой крысиной популяции не представляется возможным, но в 2003 году ВОЗ осторожно заявила, что численность крыс минимум в два раза превышает численность человечества.

Всего два вида детенышей живых существ приходят в восторг при виде человека, если не считать детей самого человека. Это детеныши собак и пасюков. И те и другие при виде склонившегося над их коробкой лица начинают прыгать на задних лапках и протягивать передние — возьми на ручки! Конечно, так ведут себя только крысята адаптированных к людям пасюков — лабораторных крыс, но тем не менее. Крыса невероятно умна и общительна, она прекрасно узнает хозяина, отзывается на свою кличку и легко поддается дрессировке, хотя, как и любое умное животное, часто отлынивает от трюков, если они ей не нравятся или надоели.

У крыс есть протоязык (пусть и не такой разнообразный, как, например, у ворон), насчитывающий минимум 50 «слов» — сигналов, которые отлично умеют понимать другие члены стаи. Большую часть этих сигналов человек услышать не в состоянии: это писк на уровне ультразвука. Но если надо подать срочный сигнал именно хозяину («Дай пожрать!», «Выпусти меня отсюда!», «Придурок, сойди с моего хвоста!»), то крысы громко пищат в диапазоне, который способно воспринять человеческое ухо, и с интонацией, которую человек интуитивно понимает, — от жалобного хныканья до отчаянного вопля. Крысы очень эмоциональны, они умеют грустить, они любят играть, они любознательны и предприимчивы. Кроме того, крысы умеют смеяться (на это еще способны только обезьяны и врановые птицы). Яак Панскепп, американский психобиолог, впервые зафиксировал ритмичный высокочастотный писк, который зверьки издают, когда их что-то веселит (например, забавные рожи, которые им строит Яак Панскепп). Но иногда домашние крысы смеются и в более низком диапазоне — когда хотят разделить свою радость с человеком. Тогда они издают звуки, похожие на очень тонкое детское хихиканье, трясутся всем телом и даже могут описаться от восторга. И да, крысы могут понимать выражение человеческого лица. На это неспособны даже собаки, которым, чтобы понять эмоциональное состояние хозяина, важны звуковые сигналы или активная жестикуляция.

Неудивительно, что люди, у которых отсутствует врожденный ужас перед крысами, считают их идеальными животными-компаньонами: они умны, забавны, дружелюбны, не требуют особых хлопот. Уже в середине XIX века крыс-альбиносов держали в качестве домашних любимцев. Современных поклонников крысоводства огорчает только одно: крысы живут очень недолго. Даже для изнеженной ручной крысы 2,5–3 года — предел (в диком виде они живут в два раза меньше).

И, конечно, человечество по гроб жизни в прямом смысле слова обязано крысам за то, что они являются самыми главными лабораторными животными. Любое лекарство, которое когда-либо было проглочено тобой, тестировалось на крысах. Современные прорывы в химии, биотехнологиях, генетике, фармацевтике и сотнях других направлений были сделаны с помощью крыс.

Да, конечно, крысы умны, быстро размножаются и просты в содержании, но у них есть еще один очень жирный плюс, который заключается в том, что борцы за права животных, мешающие ученым мучить обезьянок, собачек и даже кроликов, почти бессильны в крысином вопросе. Общество готово возмущаться из-за обезьян и горой вставать на защиту собак, но на крыс ему как-то наплевать. Потому что, в отличие от других животных, крысы очень крупно задолжали людям.