Слова и выражения с увлекательнейшей историей происхождения

Как утверждают уважаемые Брокгауз и Ефрон: Овация (Ovatio) — малый триумф (у греческих историков πεζός θρίαμβος, пеший триумф). Потому что для успешных военачальников и других лиц, совершивших выдающиеся гражданские подвиги, у римлян было принято устраивать «триумфы» — парадные шествия с обязательными жертвоприношениями. Во время большого триумфа закалывали быков, а во время малого (за чуть меньшие достижения) под нож шли овцы.

Это выражение стало таким привычным и понятным, что его странноватый смысл совершенно не ощущается тем, кто его произносит. Но в свое время, примерно 150 лет назад, оно наделало немало шуму. Все просвещенное общество Москвы и Петербурга хохотало над горе-переводчиком, который, взявшись перепирать на родную речь модный французский романчик, наляпал там кучу ошибок. Даже в таком распространенном выражении, как «n'etre pas dans son assiete» («не в свойственном ему положении»), он умудрился перепутать похожие слова — «положение» и «тарелка» и, не став особо раздумывать над тем, что получилось, решил, что сойдет и так.

Доктор Фердинанд Юстус Христиан Лодер, открывший в начале XIX века в Москве «заведение искусственных минеральных вод», конечно, рассчитывал на успех, но действительность превзошла самые смелые его ожидания. Надо сказать, что доктор Лодер был приверженцем идеи: движение-жизнь. В итоге его пациенты, как правило неспешно прогуливались возле клиники. А доктор, дабы сия процедура не наскучила, ходил и поддерживал светские беседы. Ну не все-же парами прохаживались! А в это время сторонние наблюдатели включая кучеров и лакеев, да и просто зеваки, не подозревающие (естественно) о действе, видели только гуляющих господ, и доктора суетящегося между ними. И примерный диалог: "-А твои-то господа что делают?. -Что-что... Лодера гоняют!!!", постепенно трансформировался. Труднопроизносимое слово "лодер", бесхитростно переиначили в "лодырь"... Так и пошло: "лодыря гонять".

Слово «трагедия» означает «песнь козлов». В Древней Греции трагедиями называли пьесы божественного содержания, которые сопровождались выступлениями хора, наряженного в маски, изображавшие головы этих божественных же парнокопытных. Кстати, печального в этих пьесах вполне могло и не быть, хотя, конечно, вмешательство богов до добра героев обычно не доводило. Так что в конце концов слово «трагедия» стало означать нечто вроде: «А сейчас прольется море крови, все сперва будут долго страдать, а потом в жутких мучениях скончаются».

Появилось словечко в самом начале XIX века, вскоре после наполеоновской кампании. Остатки французской армии, как тебе известно, отступали по смоленской дороге, лишенные какого бы то ни было снабжения. Снабжались сами — за счет набегов на близлежащие деревеньки. Причем с оружием нападали редко: нелегко обмороженными руками в голодном бреду отмахиваться от вил с косами. Поэтому к местным жителям обращались робко и ласково: «Мон шер ами! Дорогой друг, не найдется ли у тебя чего-нибудь пожевать, ибо все люди — братья и очень кушать хочется!» «Шер амыг» кое-как подкармливали, и те шли себе дальше, заселяя просторы нашей страны новым замечательным выражением.

Фраза, которую последние годы все, кому не лень, гоняют в хвост и гриву, на самом деле конец некогда очень известного анекдота, который полностью звучит так:
— Девушка, а почем у вас эта фарфоровая кися с усами?
— Это никакая не кися, а маршал Семен Михайлович Буденный!
— Охренеть! Дайте две!

Этой фразе 537 лет. В 1469 году впервые был поставлен ставший знаменитым средневековый фарс «Адвокат Пьер Патлен». Сюжет фарса невероятно запутанный (на то он и фарс), но центральной ее частью является сцена в зале суда. Судят человека, подозреваемого в том, что он украл стадо баранов у своего патрона, однако судебное разбирательство постоянно запутывается, из-за того что все его участники ссорятся, скандалят и обвиняют друг друга в самых разных грехах. Так что судье приходится раз десять произносить фразу: «Revenons a nos moutons!» — «Так вернемся же к нашим баранам!»

Чем пробка глупее вилки, комода или, скажем, онтогносеологии, сможет объяснить только тот высокоэрудированный гражданин, который знает эту поговорку в полном, неусеченном варианте, звучавшем так: «Глуп как пробка, куда воткнешь — там и торчит». Конец этой очень распространенной фразы постепенно перестали произносить (зачем? И так все знают, что там дальше) и досокращались до того, что теперь почти никто и не помнит, из-за чего пробку так обидели.

Коты и Васи тут ни при чем, хотя от тех и других тоже порой бывает много шуму и неприятностей. Это смешное для русского слуха словечко имеет самое высокопарное древнее происхождение: оно из греческого языка, да еще и прямиком из церковной службы. Означает оно «схождение» и описывает тот момент, когда в некоторых торжественных службах два хора (клироса) спускаются со своих мест в центр храма, сливаются в один и совместно исполняют песнопение. Даже после долгих репетиций это схождение не всегда проистекало гладко, так что неудивительно, что «катавасия» стало означать путаницу, бедлам и неразбериху.

Что именно должно зажить до свадьбы — уже никто не помнит. А зря. Потому что до свадьбы не заживает — это медицински установленный факт. Но сей анатомический момент был неизвестен необразованным деревенским барышням, которым развратные хлопцы шептали эти слова на ушко, пытаясь завлечь селянок на сеновал. Кстати, «ничего, все срастется» — из той же оперы, а вовсе не про сломанные руки и ноги.

В начале эры воздухоплавания во Франции состоялась акция — пролет дирижабля «Фланер» над Парижем. В те времена любые события такого плана обязательно сопровождались многочисленными газетными комментариями, так что несколько дней весь мир с интересом следил за судьбой «Фланера» и обсуждал его полет за вечерними чаепитиями. Аппарат благополучно налетался и забылся, а вот выражение осталось. Правда, так как уже никто не помнил ни про какой «Фланер», то вначале он обрусел, превратившись во «Фланеру», а потом где-то потерял букву «л». В результате и получился будоражащий воображение своей загадочностью образ — «фанера над Парижем».

Этому жаргонному словечку, самое меньшее, три тысячи лет. Именно ксивы спрашивали иерусалимские стражники у Христа и его апостолов, потому что на арамейском это слово означает «бумаги», «документы». А в русский жаргон оно пришло с помощью образованных еврейских бандитов и мошенников, которые в начале XX века составляли немалую часть криминального мира Одессы и Киева. Еврейское происхождение (из идиша и иврита) вообще имеет около 10 процентов слов блатного словаря — например, «пацан», «шмон», «шмот», «шухер», «малина», «блат», «параша».

И опять мы имеем пример того, как, отрезав хвост, все о нем благополучно забывают. Почему «не тетка», а хотя бы не «не дядька»? А потому , что в целом виде фраза имела вполне удобопонимаемый смысл: «Голод не тетка, пирожка не подсунет». То есть в отличие от мягкосердечной женщины-родственницы, которая хоть украдкой, да подкормит, голод не знает никакого снисхождения.

Почему остаться с носом плохо? А без носа лучше, что ли? Нет, создатели этого фразеологизма вовсе не были фанатиками безносости. Просто 300 лет назад, когда он возник, слово «нос» имело еще одно значение, по важности почти не уступавшее основному. Означало оно «взятка», «подношение», то есть то, без чего в тогдашней России (да и не только в тогдашней) шагу ступить было нельзя. Если человек, понесший взятку, не сумел довориться с чиновником, он, соответственно, оставался со своим носом и чувствовал себя по этому поводу неважнецки.

В конце XIX — начале XX века мир охватила лихорадка французской борьбы. Во всех цирках второе отделение отводилось усатым силачам в полосатых трико, которые к восторгу публики смачно возили друг друга мордой по опилкам, выполняя все эти восхитительные приемы: суплес, рулада, тур-де-бра, нельсон, партер. Чемпионы были популярнее певцов, актеров и князей; имена Поддубного, Буля и Ван Риля знал каждый уважающий себя ребенок старше трех лет. А вот о том, что вся эта борьба была сплошной фикцией наподобие современного рестлинга, знали очень немногие. Сценарии боев расписывались заранее, и зрелищность была куда важнее спорта. Импресарио борцов продавали турнирные результаты своих подопечных, на псевдототализаторах делались состояния. И лишь раз в году лучшие борцы съезжались в Гамбург, где арендовали себе арену и тайно, почти под покровом ночи, в честных поединках выясняли, кто из них на самом деле лучший, а кто — просто раскрашенная в полоску усатая кукла.

А это мифическое существо, незаконнорожденный кузен кентавра и тянитолкая, возникло из стремления советской промышленности дать все лучшее детям. Самые блестящие умы нашей оборонки были брошены на то, чтобы создать идеальный гибрид лошадки на колесиках с велосипедом. Мутант получил официальное наименование «конь педальный» и в конце 1950-х годов был запущен в массовое производство. Дети и родители были в экстазе. Ездить на конике , привычно отталкиваясь ногами, детишки не могли: мешали торчащие педали. А крутить тугие и корявые педали тоже не получалось — редкий мускулистый ребенок мог осилить дистанцию в несколько метров, после чего обычно благополучно падал, так как излишней устойчивостью конструкция тоже не страдала. Спустя несколько лет конестроители вынуждены были признать свое фиаско, и конь педальный исчез с прилавков, но навсегда остался в памяти народной.

Это слово, равно как и выражение «Эй ты, шляпа!», не имеет никакого отношения к головным уборам, мягкотелой интеллигенции и прочим стандартным образам, которые возникают в нашей с тобой голове. Словечко это пришло в жаргонную речь прямиком из идиша и является исковерканной формой немецкого глагола «schlafen» — «спать». А «шляпа», соответственно, «соня, раззява». Пока вы тут шляпен, ваш чемодан драпен.

Семинаристы, изучавшие латинскую грамматику, имели к ней серьезные счеты. Взять, например, герундий — этот почтенный член грамматического сообщества, которого в русском языке просто нет. Герундий — нечто среднее между существительным и глаголом, причем применение сей формы в латыни требует знания такого количества правил и условий, что нередко семинаристов прямо с занятий уносили в лазарет с мозговой горячкой. Взамен семинаристы стали называть «ерундой» любую нудную, утомительную и совершенно невнятную чушь.

Большинство людей, страдающих врожденным идиотизмом, обладают той счастливой особенностью, что их довольно трудно напугать (равно как и убедить пользоваться ложкой и застегивать штаны). Уж больно стойко они не желают впитывать извне любую информацию. Выражение же пошло гулять с легкой руки Ильфа и Петрова, которые в своих «Записных книжках» обогатили мир афоризмом «Край непуганых идиотов. Самое время пугнуть». При этом писатели просто спародировали название очень популярной тогда книги Пришвина «В краю непуганых птиц»

Почему-то большинство людей (даже те, кто на самом деле читал Шекспира) полагают, что эти слова принадлежат Отелло, задушившему свою Дездемону. На самом же деле шекспировский герой был кем угодно, но только не циником: он скорее бы удавился сам, чем ляпнул подобную бестактность над трупом любимой. Фразу эту говорит другой театральный мавр — герой пьесы Шиллера «Заговор Фиеско в Генуе». Тот мавр помогал заговорщикам добиться власти, а после победы понял, что вчерашним соратникам плевать на него с высокой генуэзской колокольни.

Процесс метания мелкой стеклянной дребедени перед свиньей — затея действительно идеальная всвоей бессмысленности. Но в оригинальном тексте Библии, откуда и выцарапана эта фраза, ни окаком бисере речи не идет. Там-то говорится о людях, которые бросают в кормушку свиньям драгоценный жемчуг. Просто когда-то слова «перл», «бисер» и «жемчуг» означали именно жемчуг, разные его сорта. Это потом уже промышленность навострилась штамповать копеечные стеклянные шарики и обозвала их красивым словом «бисер».

Образ изюминки — некой маленькой пикантной детали, которая придает ощущение остроты и необычности, — подарил нам лично Лев Толстой. Именно он ввел впервые в оборот выражение «женщина с изюминкой». В его драме «Живой труп» один герой говорит другому: «Моя жена идеальная женщина была... Но что тебе сказать? Не было изюминки, — знаешь, в квасе изюминка? — не было игры внашей жизни».

Если ты родился раньше 1960 года, то ты и сам прекрасно помнишь происхождение этого выражения, ибо не забывается такое никогда. А вот последующие поколения уже были лишены счастья наблюдать за противостоянием США и Китая на рубеже 50–60-х годов XXвека. Когда в 1958году Китай, возмущенный тем, что авиация и флот США поддерживают Тайвань, опубликовал свою гневную ноту, названную «Последнее предупреждение», мир вздрогнул от ужаса и затаил дыхание в ожидании третьей мировой. Когда спустя семь лет Китай издавал уже четырехсотую ноту под тем же самым названием, мир выл от восторга. Так как, кроме бумажек с грозными словами, Китаю нечего было противопоставить Штатам, Тайвань все же сохранил независимость, которую Пекин не признает до сих пор.

Было бы не очень понятно, каким образом процесс подавания питья связан с понятиями «наверняка» и «гарантированно», если бы не сохранились списки уголовного жаргона XVIII–XIXвеков, вкоторых выражение «пить дать» значится синонимом слова «отравить». Ибо отравление– это действительно один из самых надежных и безопасных для убийцы способов отделаться от мешающего человека.

Йота — это буква греческого алфавита, обозначающая звук [и]. Изображалась она в виде крошечной черточки, и сплошь и рядом ленивые переписчики просто выкидывали ее из текста, так как и без йот всегда можно было понять, о чем идет речь. Мы же не ставим точки над «ё», правда? Автором фразы, да позволит сообщество так выразится, является Иисус Христос, который обещал иудеям, что Закон не изменится «ни на йоту», то есть будут исключены даже самые ничтожные изменения.

Да, мы тоже сперва думали, что эти слова — обычная фраза из лексикона пожарного, который, осматривая обгорелые руины, выдвигает версию умышленного поджога. Так вот: ничего подобного! У афоризма есть совершенно конкретный автор — знаменитый журналист Михаил Кольцов, который опубликовал в 1924 году в «Правде» фельетон «Все в порядке». В фельетоне бичуются нравы американских нефтяных магнатов, туда-сюда раздающих «пахнущие керосином» взятки.

Знаменитое выражение, о котором все знают, что оно принадлежит поэту Пушкину, на самом деле принадлежит не Пушкину. Это приговорка из популярной некогда детской игры. Дети, стоя в кругу, быстро передавали друг другу горящую лучинку и напевали: «Жив, жив курилка! Еще жив курилка!» Тот же несчастный, в чьих руках курилка потухал, считался проигравшим и должен был выполнить какое-нибудь глупое, а порой и небезопасное задание — например, подсыпать противной Амалии Яковлевне нюхательного табаку в ночной чепец.

А вот эта фраза на самом деле авторская. Взята она из ставшего знаменитым скетча Горина и Арканова «Совершенно случайно». В этой сценке юмористы изображали принципы создания репортажей на советском телевидении. «Давайте же подойдем к первому случайному прохожему. Это пенсионер Серегин, ударник труда. В свободное время он любит играть на рояле. И как раз в кустах случайно стоит рояль, на котором Степан Васильевич сыграет нам Полонез Огинского».

Словечко стало популярным благодаря Горькому, назвавшему так один из своих рассказов. Но Горький, который не отличался способностями к словесным изыскам, придумал его не сам, а стащил из оптимистичной народной колыбельной, которая целиком звучит так:
Придут Страсти-Мордасти,
Приведут с собой Напасти,
Приведут они Напасти,
Изорвут сердце на части!
Ой, беда! Ой, беда!
Куда спрячемся, куда?
В общем, если «Спокойной ночи, малыши!» решат наконец сменить свою песенную заставку, у нас есть что им предложить.

А здесь мы имеем немного печальный, но поучительный пример того, как от целого писателя не осталось почти ничего. Вот тебе что-нибудь говорит имя Василия Слепцова? Не расстраивайся, ты не один такой. Слепцова сегодня знают лишь эрудированные специалисты по русской литературе. Ему просто не повезло: он родился и жил одновременно с Толстым, Достоевским и прочими Тургеневыми. Вот и остались от Слепцова в памяти народной три слова. В романе «Хороший человек» герой вспоминает, как в детстве его мучили уроками танцев — ставили к печке и заставляли идти танцевальным шагом через зал. А он то скосолапит, то носок вывернет — и опять его гонят танцевать от печки.

В отличие от Тришки с кафтаном или Кузьки с его загадочной матерью, Филька — личность вполне историческая. Это глава Русской православной церкви, митрополит Московский Филипп Второй. Был он человеком недальновидным, забывшим, что наипервейшей обязанностью московского первосвященника является усердное отдавание кесарю кесарева, вот и полаялся на свою беду с царем-батюшкой Иваном Грозным. Вздумал, понимаешь ли, разоблачать кровавые злодеяния царского режима — принялся писать правдивые рассказы о том, скольких людей царь запытал, замучил, пожег и потравил. Царь обозвал митрополитово писание «Филькиной грамотой», побожился, что все Филька врет, и заточил Фильку в далекий монастырь, где митрополита почти сразу и прикончили подосланные убийцы.

Сапа — это заимствованный из французского термин, обозначавший в российской армии мину, бомбу, а также любую взрывную работу. По Ожегову "сапа"- глубокий окоп в сторону противника для постепенного приближения к нему при наступлении. Тихой же сапой именовался подкоп под стены осажденного города или укрепления неприятельского лагеря. Такой подкоп саперы вели незаметно, обычно ночью, чтобы последующий громкий бум стал для противника совершенной неожиданностью.

Творческая интеллигенция, красивая жизнь, гламур и прочие фуршеты — все это не имеет никакого отношения к богеме. Настоящая богема, которую имели в виду парижане, употребляя сие слово, — это отсутствие жилья и работы, куча детей, пьяная жена в обнимку с гостями, никакого режима, всюду хлам, бардак, беспредел и грязные ногти. Потому что слово «богемиан» означает «цыганский», а на русский язык «богема» идеально точно переводится как «цыганщина».

Слова порой прыгают от смысла к смыслу, как львы по тумбам дрессировщика, и усаживаются в самые неожиданные комбинации. Вот, к примеру, был во Франции доктор по фамилии Кретьен, что значит «христианин». Не то чтобы частая, но и не слишком редкая фамилия (у нас вон целое сословие крестьянами, то есть христианами, назвали). Но именно этого врача угораздило впервые сформулировать диагноз «синдром врожденной недостаточности щитовидной железы». Отныне болезнь эту стали называть по фамилии ученого «кретинизмом», а больных, соответственно, кретинами. То есть христианами.

Возможно, у нас будут неприятности из-за того, что мы в своем благочестивом издании такую нецензурщину написали. Хотя, если разобраться, ничего неприличного в слове «хер» нет. Так называлась в церковнославянском алфавите буква «х», а также любой крестик в форме буквы «х». Когда крестом вычеркивали ненужные места в тексте, это называлось «похерить». Старый алфавит со всеми азами и буками окончательно отменили в начале XX века, и слово «хер», выйдя из использования, через полстолетия превратилось в синоним коротенького слова на «х» (ты знаешь какого). А заодно стало казаться непристойным и распространенное выражение с похожим корнем — «страдать херней». Hernia по-латыни означает «грыжа», и именно этот диагноз добрые военные врачи чаще всего выставляли детям обеспеченных мещан, которым не хотелось служить в армии. Каждый пятый горожанин-призывник в России в конце XIX века исправно страдал херней (крестьянам же херня чаще всего была не по карману, и их забривали куда активнее).

В «Уложении о наказаниях» 1845 года места ссылок были разделены на «отдаленные» и «не столь отдаленные». Под «отдаленными» подразумевались сибирские губернии и в дальнейшем Сахалин, под «не столь отдаленными» — Карелия, Вологодская, Архангельская области и некоторые другие места, расположенные всего в нескольких днях пути от Петербурга.