2k
9 лет назад · 12 фото · 33666 просмотров · 36 комментариев
Бой на истребление. "Трупами хотели завалить" (12 фото)
Бой 26 августа 1944 года.
"Мы чуть не опоздали, хотя и мчались на машинах с пушками к деревне Каракуй в Молдавии на самой высокой скорости. Мне, командиру дивизиона, полковой командир приказал экстренно, в течение десяти минут, собрать и возглавить пушечную батарею и упредить немцев.
В двадцати километрах от нашего расположения большой отряд из окруженной Ясско-Кишиневской группировки вырвался ночью из кольца и по широкой многокилометровой балке уходил на запад. Нам приказано было во что бы то ни стало опередить, задержать и уничтожить прорвавшихся немцев.
Вторая батарея в минувших боях потеряла сразу командира и всех трех взводных, поэтому из трех батарей я выбрал для дела именно ее. Погрузил на машины пять сотен снарядов, посадил в них бойцов орудийных расчетов, санинструктора, и мы двинулись.
Вторая батарея в минувших боях потеряла сразу командира и всех трех взводных, поэтому из трех батарей я выбрал для дела именно ее. Погрузил на машины пять сотен снарядов, посадил в них бойцов орудийных расчетов, санинструктора, и мы двинулись.
Никогда еще за всю войну мне не приходилось вести огонь по такому скоплению врага. Снаряды рвались в самой гуще неприятеля. Бегущие плечом к плечу солдаты, конные фургоны, зажатые в людской теснине машины в мгновение ока разбрасывались разрывами во все стороны.
Сначала в людском муравейнике разрывами наших снарядов были выхвачены единичные пятна, потом эти пятна-пустоты из трупов и транспортных обломков стали сливаться в обширные черные разводы.
Сквозь космы сизого дыма я видел поверженные машины, разметанные тела людей, коней, перевернутые повозки. В считанные секунды голова колонны по всему фронту и в глубину метров на двести перестала существовать.
Но настойчивость немецкого командования и отрешенность войск были несгибаемы. Повернуть назад они ни в коем случае не хотели. Основная масса лавины длиной в полкилометра, обтекая разрывы снарядов, высоко поднималась к краям широченной балки и непреклонно рвалась вперед.
Перепрыгивая обломки повозок, трупы людей и лошадей, падая и поднимаясь среди воронок и разрывов, немцы все ближе и ближе подходили к нам.
Сначала в людском муравейнике разрывами наших снарядов были выхвачены единичные пятна, потом эти пятна-пустоты из трупов и транспортных обломков стали сливаться в обширные черные разводы.
Сквозь космы сизого дыма я видел поверженные машины, разметанные тела людей, коней, перевернутые повозки. В считанные секунды голова колонны по всему фронту и в глубину метров на двести перестала существовать.
Но настойчивость немецкого командования и отрешенность войск были несгибаемы. Повернуть назад они ни в коем случае не хотели. Основная масса лавины длиной в полкилометра, обтекая разрывы снарядов, высоко поднималась к краям широченной балки и непреклонно рвалась вперед.
Перепрыгивая обломки повозок, трупы людей и лошадей, падая и поднимаясь среди воронок и разрывов, немцы все ближе и ближе подходили к нам.
Только я хотел подать команду на перенос огня в глубину колонны, как где-то в вышине раздалось знакомое шуршание, переходящее в посвист. Впереди и сзади батареи разорвалось несколько пристрелочных мин. Сейчас немцы внесут поправки к прицелам и перейдут на поражение.
Десятки мин обрушатся на наши головы. Предотвратить их падение и то страшное, что сотворят они с нами, взрываясь у орудий, разя осколками все живое, у нас нет никакой возможности. Мы обречены на погибель, так как окопаться не успели и находимся на плотном дерне склона балки, на ровном голом месте.
Укрыться нам негде. Да и некогда. Мы должны продолжать интенсивную стрельбу, не считаясь с собственной погибелью, а вражеские минометы нам не видны, мы не можем ни уничтожить их, ни воспрепятствовать их смертоносному действу.
Остается одно: пока немецкие минометчики корректируют свой огонь и пока будут находиться в полете их мины, надо уничтожить как можно больше врагов из орудий.
- Батарее, по всей колонне - беглый, огонь! - подаю команду, не отвлекаясь на раздумья. Беглый огонь - это как можно более быстро. Беглый огонь -это сумасшедший темп ведения огня.
Десятки мин обрушатся на наши головы. Предотвратить их падение и то страшное, что сотворят они с нами, взрываясь у орудий, разя осколками все живое, у нас нет никакой возможности. Мы обречены на погибель, так как окопаться не успели и находимся на плотном дерне склона балки, на ровном голом месте.
Укрыться нам негде. Да и некогда. Мы должны продолжать интенсивную стрельбу, не считаясь с собственной погибелью, а вражеские минометы нам не видны, мы не можем ни уничтожить их, ни воспрепятствовать их смертоносному действу.
Остается одно: пока немецкие минометчики корректируют свой огонь и пока будут находиться в полете их мины, надо уничтожить как можно больше врагов из орудий.
- Батарее, по всей колонне - беглый, огонь! - подаю команду, не отвлекаясь на раздумья. Беглый огонь - это как можно более быстро. Беглый огонь -это сумасшедший темп ведения огня.
Скорые выстрелы всех четырех наших орудий упруго затрещали по всему фронту батареи - десятки снарядов рвут, опустошают вражескую колонну. Она все редеет и редеет. Уже не тысячи, а только сотни фашистов надвигаются на нас.
Их надо успеть уничтожить, пока они не ворвутся на батарею и не довершат нашу гибель, если к тому времени кто-то из нас останется в живых после минометного обстрела. Надо успеть выпустить еще сотню оставшихся у нас снарядов, чтобы они не пропали даром.
И вот они - немецкие мины! Они рвутся все ближе к нам, все кучнее ложатся возле орудий. Зловещие черные пятна от их разрывов покрывают огневую позицию, не оставляя никого живого вокруг. Уж если осколки сбривают всю траву до черноты, то человека они изрешечивают так, что от него тоже ничего не остается.
И вот пошло чудовищное соревнование: кто у кого успеет больше уничтожить людей! Клубы пыли и дыма окутывают всю батарею. Мириады осколков пронизывают пространство.
Их надо успеть уничтожить, пока они не ворвутся на батарею и не довершат нашу гибель, если к тому времени кто-то из нас останется в живых после минометного обстрела. Надо успеть выпустить еще сотню оставшихся у нас снарядов, чтобы они не пропали даром.
И вот они - немецкие мины! Они рвутся все ближе к нам, все кучнее ложатся возле орудий. Зловещие черные пятна от их разрывов покрывают огневую позицию, не оставляя никого живого вокруг. Уж если осколки сбривают всю траву до черноты, то человека они изрешечивают так, что от него тоже ничего не остается.
И вот пошло чудовищное соревнование: кто у кого успеет больше уничтожить людей! Клубы пыли и дыма окутывают всю батарею. Мириады осколков пронизывают пространство.
А расчеты работают как звери. Один солдат падает на землю, второй. Но третий, превозмогая боль, лежа на спине, все же дотягивается до казенника и вкладывает снаряд. Убитые и раненые устилают землю между станинами.
А оставшиеся - на коленях, на четвереньках, на спине, но все же передают снаряды заряжающему и продолжают стрельбу. Поредевшие расчеты из двух-трех раненых вместо шести здоровых мелькают у пушек.
Вот мина падает между мною и четвертым орудием. Она уничтожила почти весь орудийный расчет. У пушки остается только один заряжающий. Становлюсь к прицелу, и мы вдвоем ведем интенсивный огонь.
Рвутся новые мины. Одна из них отрывает ноги заряжающему, мне осколок пронизывает сустав правого колена. Боль неимоверная, кровь заполняет сапог. Стоя на одном колене, продолжаю целиться и стрелять. Смотрю: второе и первое орудия умолкли. Уже прекратились доклады:
- Сидорова убило!
- Николенко ранен!
А оставшиеся - на коленях, на четвереньках, на спине, но все же передают снаряды заряжающему и продолжают стрельбу. Поредевшие расчеты из двух-трех раненых вместо шести здоровых мелькают у пушек.
Вот мина падает между мною и четвертым орудием. Она уничтожила почти весь орудийный расчет. У пушки остается только один заряжающий. Становлюсь к прицелу, и мы вдвоем ведем интенсивный огонь.
Рвутся новые мины. Одна из них отрывает ноги заряжающему, мне осколок пронизывает сустав правого колена. Боль неимоверная, кровь заполняет сапог. Стоя на одном колене, продолжаю целиться и стрелять. Смотрю: второе и первое орудия умолкли. Уже прекратились доклады:
- Сидорова убило!
- Николенко ранен!
Убитых и раненых становится все больше и больше. Расчеты первых двух пушек лежат на земле, около них хлопочет санинструктор Груздев. Но перевязывать приходится уже по третьему, а то и четвертому разу или констатировать смерть.
Весь в бинтах подползает к первой пушке ящичный Похомов. У него изранены ноги. Поднимается, держась за казенник руками, вкладывает снаряд и жмет на педаль спуска. Целиться уже некому, да и незачем. Цель слишком широка - километровая балка, снаряд кого-нибудь да найдет.
Единственный человек на батарее - командир третьего орудия сержант Хохлов - не получил еще ни одного ранения. Вместе с ящичным Кругловым он ведет интенсивный огонь из своей пушки. Но у него кончаются снаряды. Согнувшись, Хохлов в несколько прыжков достигает соседнего орудия, производит из него выстрел, прихватывает снаряд и возвращается к своей пушке. Так он имитирует живучесть батареи: стреляют-де все орудия.
А мины все плюхаются и плюхаются около пушек. Их разящие осколки умерщвляют тех, кто только что был после нескольких ранений еще жив. Застывает с бинтом в руке и санинструктор Груздев. Он только что доложил, что раненых больше нет. После многократных ранений все они погибли.
Весь в бинтах подползает к первой пушке ящичный Похомов. У него изранены ноги. Поднимается, держась за казенник руками, вкладывает снаряд и жмет на педаль спуска. Целиться уже некому, да и незачем. Цель слишком широка - километровая балка, снаряд кого-нибудь да найдет.
Единственный человек на батарее - командир третьего орудия сержант Хохлов - не получил еще ни одного ранения. Вместе с ящичным Кругловым он ведет интенсивный огонь из своей пушки. Но у него кончаются снаряды. Согнувшись, Хохлов в несколько прыжков достигает соседнего орудия, производит из него выстрел, прихватывает снаряд и возвращается к своей пушке. Так он имитирует живучесть батареи: стреляют-де все орудия.
А мины все плюхаются и плюхаются около пушек. Их разящие осколки умерщвляют тех, кто только что был после нескольких ранений еще жив. Застывает с бинтом в руке и санинструктор Груздев. Он только что доложил, что раненых больше нет. После многократных ранений все они погибли.
Противник понес большие потери. На батарею движется уже не лавина, а уцелевшие группы людей. Но и их мы с Хохловым удачно уничтожаем. По полю с диким ржанием носятся обезумевшие кони, здоровые и раненые.
Навожу прицел на ближайшую к нам группу бегущих немцев. Она как раз умещается в кругу прицела. Ставлю перекрестие прицела в центр группы, жму педаль спуска и вижу, как снаряд разметывает бежавших.
Между тем минометный обстрел нашей батареи постепенно стихает и совсем прекращается. Видно, у немцев кончились боеприпасы. Мины уже не взрываются, но и батарея, по существу, мертва.
Немцы от нас в двухстах метрах, они бегут уже не вдоль балки, а по диагонали, по направлению к нам, постепенно поднимаясь по пологому краю балки. Ну все, думаю, снаряды у нас кончаются, стрелять некому, в живых только мы с Хохловым, сейчас прибегут, прикончат нас, и приказ до конца не выполним.
Целюсь в новую группу, их человек двадцать, все умещаются в поле зрения прицела. Только хотел нажать на спуск, как увидел в стане врага что-то белое. Смотрю - не то нательная рубашка, не то белые кальсоны.
- Хохлов, - кричу, - бегом изо всех сил к немцам, пока не передумали! Прикажи сложить оружие! Пусть сами строятся, а ты веди их на противоположный край балки, чтобы они не рассмотрели, что батарея пуста!
Навожу прицел на ближайшую к нам группу бегущих немцев. Она как раз умещается в кругу прицела. Ставлю перекрестие прицела в центр группы, жму педаль спуска и вижу, как снаряд разметывает бежавших.
Между тем минометный обстрел нашей батареи постепенно стихает и совсем прекращается. Видно, у немцев кончились боеприпасы. Мины уже не взрываются, но и батарея, по существу, мертва.
Немцы от нас в двухстах метрах, они бегут уже не вдоль балки, а по диагонали, по направлению к нам, постепенно поднимаясь по пологому краю балки. Ну все, думаю, снаряды у нас кончаются, стрелять некому, в живых только мы с Хохловым, сейчас прибегут, прикончат нас, и приказ до конца не выполним.
Целюсь в новую группу, их человек двадцать, все умещаются в поле зрения прицела. Только хотел нажать на спуск, как увидел в стане врага что-то белое. Смотрю - не то нательная рубашка, не то белые кальсоны.
- Хохлов, - кричу, - бегом изо всех сил к немцам, пока не передумали! Прикажи сложить оружие! Пусть сами строятся, а ты веди их на противоположный край балки, чтобы они не рассмотрели, что батарея пуста!
Длинноногий сержант Хохлов, делая саженные шаги, помчался вниз наискосок к немцам. А я подумал: сейчас они схватят его и растерзают. Но Хохлов подбегает к немцам, останавливается метрах в десяти, держа автомат навскидку. Что-то говорит им, жестикулирует.
Наверное, перед Хохловым была группа немецких командиров. Они стали голосом и сигналами подавать своим разрозненным группкам команды. Вижу, к белому флагу со всех сторон начали стекаться остальные немцы. Сбрасывают в кучу оружие, строятся в колонну по восемь или десять человек. Старший немец встал во главе колонны, и все они двинулись на тот край балки.
Хохлов с автоматом на изготовку бодро шагает сбоку. Сколько же их там, думаю, пятьсот, тысяча? Спохватился и стал ползать от орудия к орудию, поворачивая стволы пушек направо, в сторону немецкой колонны. Пусть оглядываются и чувствуют себя под прицелом. А у нас и стрелять-то нечем и некому. Батарейцы, двадцать четыре человека, лежат мертвыми.
Многие изуродованы разрывами мин до неузнаваемости, погибли после многократных ранений. Да разве можно было уцелеть в таком аду?!
Наверное, перед Хохловым была группа немецких командиров. Они стали голосом и сигналами подавать своим разрозненным группкам команды. Вижу, к белому флагу со всех сторон начали стекаться остальные немцы. Сбрасывают в кучу оружие, строятся в колонну по восемь или десять человек. Старший немец встал во главе колонны, и все они двинулись на тот край балки.
Хохлов с автоматом на изготовку бодро шагает сбоку. Сколько же их там, думаю, пятьсот, тысяча? Спохватился и стал ползать от орудия к орудию, поворачивая стволы пушек направо, в сторону немецкой колонны. Пусть оглядываются и чувствуют себя под прицелом. А у нас и стрелять-то нечем и некому. Батарейцы, двадцать четыре человека, лежат мертвыми.
Многие изуродованы разрывами мин до неузнаваемости, погибли после многократных ранений. Да разве можно было уцелеть в таком аду?!
До сих пор считаю, что в ближнем бою, кроме пулемета, нет страшнее и эффективнее оружия, чем 82-мм миномет. Мина падает почти вертикально, и на месте падения остается лишь маленькая воронка размером с котелок.
Но, взрываясь, мина разметывает свои осколки во все стороны низом, над самой землей в таком количестве и с такой силой, что буквально сбривает всю траву, оставляя черное пятно до пяти метров в диаметре.
Все живое, находившееся на этом зловещем черном пятне, перестает существовать - разрывается на кусочки и разбрасывается вокруг. А когда эти черные пятна перекрывают друг друга, когда они накрывают орудийные расчеты в ходе боя - ну кто же тут уцелеет!
Из двадцати шести уцелели только мы с Хохловым. Ползая от орудия к орудию, чтобы навести их стволы на пленных немцев, я одновременно тщательно осматривал лежащие тела - с надеждой, что кто-нибудь еще дышит. Но все мертвы.
Но, взрываясь, мина разметывает свои осколки во все стороны низом, над самой землей в таком количестве и с такой силой, что буквально сбривает всю траву, оставляя черное пятно до пяти метров в диаметре.
Все живое, находившееся на этом зловещем черном пятне, перестает существовать - разрывается на кусочки и разбрасывается вокруг. А когда эти черные пятна перекрывают друг друга, когда они накрывают орудийные расчеты в ходе боя - ну кто же тут уцелеет!
Из двадцати шести уцелели только мы с Хохловым. Ползая от орудия к орудию, чтобы навести их стволы на пленных немцев, я одновременно тщательно осматривал лежащие тела - с надеждой, что кто-нибудь еще дышит. Но все мертвы.
Меня в тот момент возмутили водители наших автомашин. С началом боя я отправил их в соседнюю балку, в укрытие. Но когда бой кончился, они же слышали, ну почему никто из них не едет сюда?! Может, думают, что батарея погибла, и боятся появиться здесь?
Это же шоферы - народ тыловой, в боях не участвуют. Неужели и командир полка не побеспокоится о нашей участи? Сейчас пленные задушат нас. Их же сотни. На том и конец будет.
Пока я разрезал перочинным ножом штанину, перевязывал рану, никто из наших на горизонте не появился. Страх стал одолевать меня больше чем во время боя. Срезал куст, сделал посох - не такую уж толстую, но довольно прочную палку, можно опереться.
И вдруг слышу - шум моторов! Неужели наши шоферы опомнились?! Показались грузовые машины, в кузовах - солдаты. Оказалось, это разведрота дивизии. Из первой машины вышел капитан Михайлов, командир разведроты.
Это же шоферы - народ тыловой, в боях не участвуют. Неужели и командир полка не побеспокоится о нашей участи? Сейчас пленные задушат нас. Их же сотни. На том и конец будет.
Пока я разрезал перочинным ножом штанину, перевязывал рану, никто из наших на горизонте не появился. Страх стал одолевать меня больше чем во время боя. Срезал куст, сделал посох - не такую уж толстую, но довольно прочную палку, можно опереться.
И вдруг слышу - шум моторов! Неужели наши шоферы опомнились?! Показались грузовые машины, в кузовах - солдаты. Оказалось, это разведрота дивизии. Из первой машины вышел капитан Михайлов, командир разведроты.
Михайлов отправился к пленным немцам. Их оказалось восемьсот с лишним человек. Он привел их в село Каракуй, что стояло в двухстах метрах от нашей батареи, построил в широком дворе в полукаре.
Когда я появился в этом дворе, Михайлов закончил говорить, а один из пленных вышел из строя. Я стоял, опираясь на палочку, рядом с Михайловым. Немец вытащил из кармана желтого цвета целлулоидную баночку, отвинтил крышку и показывает содержимое:
- Вот как мало немцы дают нам масла! Своим-то солдатам больше! - сказал пленный на чистом русском языке. - А ведь мы воюем даже лучше немцев! Вы это на себе сегодня почувствовали. Это мы в вас из минометов стреляли.
- Кто это - спрашиваю Михайлова.
- Предатель, а всего восемьсот двадцать шесть человек.
- Ах гад! Похваляется, как он нашу батарею истреблял!
Обращаюсь к пленному:
- Откуда же ты родом?
- Я воронежский.
- Ты смотри, земляк! - воскликнул я и поковылял к власовцу.
Тот в растерянности смотрит на меня. Изо всей силы, на какую я только был способен во зле, бью "земляка" палкой по голове. Он рухнул на землю. Не знаю, что с ним было. Не интересовался. Возвращаюсь на середину к Михайлову и громко спрашиваю строй:
- Еще воронежские есть?
Молчание.
- Ах вы сволочи! Своих убивали да еще жалуетесь нам на немцев, что плохо вас кормили!
На этом закончился наш разговор с пленными.
Когда я появился в этом дворе, Михайлов закончил говорить, а один из пленных вышел из строя. Я стоял, опираясь на палочку, рядом с Михайловым. Немец вытащил из кармана желтого цвета целлулоидную баночку, отвинтил крышку и показывает содержимое:
- Вот как мало немцы дают нам масла! Своим-то солдатам больше! - сказал пленный на чистом русском языке. - А ведь мы воюем даже лучше немцев! Вы это на себе сегодня почувствовали. Это мы в вас из минометов стреляли.
- Кто это - спрашиваю Михайлова.
- Предатель, а всего восемьсот двадцать шесть человек.
- Ах гад! Похваляется, как он нашу батарею истреблял!
Обращаюсь к пленному:
- Откуда же ты родом?
- Я воронежский.
- Ты смотри, земляк! - воскликнул я и поковылял к власовцу.
Тот в растерянности смотрит на меня. Изо всей силы, на какую я только был способен во зле, бью "земляка" палкой по голове. Он рухнул на землю. Не знаю, что с ним было. Не интересовался. Возвращаюсь на середину к Михайлову и громко спрашиваю строй:
- Еще воронежские есть?
Молчание.
- Ах вы сволочи! Своих убивали да еще жалуетесь нам на немцев, что плохо вас кормили!
На этом закончился наш разговор с пленными.
Я оказался с раненой ногой в санбате. Никто из начальства не поинтересовался мной, не позвонил по телефону, не навестил, чтобы сказать доброе слово за сделанное нами в той балке под селом Каракуй в Молдавии. После войны посетил я нашего генерала, он спросил:
- А не знаешь ли ты того командира, который в Молдавии лавину фашистов остановил, столько перебил и в плен под тысячу взял? Я ездил смотреть ту балку. По-моему, он жив остался.
Когда я ответил, что перед ним тот самый командир, он удивился и спросил: - А почему же мы тебе Героя не дали?
Ну что я мог сказать генералу?
Подполковник в отставке Пётр Михин, Беларусь.
У меня всё...
- А не знаешь ли ты того командира, который в Молдавии лавину фашистов остановил, столько перебил и в плен под тысячу взял? Я ездил смотреть ту балку. По-моему, он жив остался.
Когда я ответил, что перед ним тот самый командир, он удивился и спросил: - А почему же мы тебе Героя не дали?
Ну что я мог сказать генералу?
Подполковник в отставке Пётр Михин, Беларусь.
У меня всё...
Поэтому не все водилы и повара с медалями. Действовали чётко по инструкции. В балке ждали, обидно блин, там твоих товарищей рвут на куки а ты в балке куришь ! А ели бы немцы задавили бы расчёты, пошли до конца ? Тогда что и водилам пипец !!!
Многие истинные герои до сих пор остаются скромно в тени! Слава русскому солдату-победителю!!!
Земной поклон...
Спасибо Вам, Петр Михин
Мой дед, командир батареи ЗИС-3, чудом уцелел после минометного обстрела - осколок мины застрял в двойном слое ремня у пряжки. В условиях зимы 45-го, ранение осколком в живот наверняка было бы летальным.
Рекомендую всю книгу прочесть там много ещё интересного.
Сталинград, не?
Там же черным по-русски написано - "выходили по "балке" из окружения, следовательно - последние не видели что творится впереди "за поворотом" и поэтому напирали на передних....Примером может служить какая-нибудь давка в супер-маркете и тд., где людей банально давят...
Немцы своими трупами завалили весь 1944 год и 1945.Освобождение Крыма потери немцев 10 к 1 Взятие Кёнингсберга15 к 1
Траудль Юнге (личный секретарь Гитлера) в своих мемуарах описывала как при ней обсуждали приказ одному из батальонов фольксштурма вернуть контроль за площадью в Берлине и как эти фольксштурмовцы перли на русские ДШК. Батальон погиб полностью, наши потерь не понесли.
Есть мемуары одной венгерской девочки (в то время) она описывает прорыв из окружения группы немецких, румынских и венгерских войск (с аналогичными последствиями), только с большим объемом жертв среди фрицев.
Не идеализируйте немцев.
Всегда самые большие потери при отступлении... А при паническом-неимоверные.... Очень хорошую книгу читал Александра Бека-Волоколамское Шоссе... Про Буаржана Момыш Улы... Там плановое, организованное отступление с контратаками описано... Грамотная оборона... Кстати... Труды Момыш Улы даже в Американских военных академиях преподают...
"Власовцы" не участвовали в боевых действиях до февраля 1945, и первое подразделение РОА было сформировано только в ноябре 1944, поэтом у не могли их называть "власовцами" в августе 1944.
Термин "власовец" появился как собирательный с 1943 года, когда немцы стали разбрасывать над позициями советских войск листовки за подписью Власова. В листовках говорилась что Власов собирает свою армию (РОА) и предлагает вступать в нее. Поэтому всех коллаборационистов (даже не относящихся к РОА) стали называть "власовцы" (Например солдат "Галичины").
А реально РОА никогда не существовала не только как АРМИЯ ВЛАСОВА, но и вообще как обособленное подразделение и лично Власов ей никогда не командовал. Это был бренд такой, что-ли. Солдаты, вступившие в РОА не объединялись в подразделения более усиленного полка (чаще это была рота придаваемая кому-либо). Собственно как показали события 1945 года это (со стороны немцев) было оправдано.
Не важно когда было название, но немцы использовали слабых духом вояк уже с 42-го.Да и сыновья лавочников, по идеологическим соображениям, вроде Полипова из Вечного Зова не твёрдо за Родину могли воевать... Не все же сильные духом были, как например Деникин...Для которого Россия -не пустой звук...(С приходом в Германии к власти нацистов выступил с осуждением политики Гитлера. В отличие от ряда эмигрантских деятелей, планировавших участвовать в боевых действиях против Красной армии на стороне иностранных государств, недружественных СССР, выступал за необходимость поддержки Красной армии против любого иностранного агрессора, с последующим пробуждением русского духа в рядах этой армии, который, по замыслу генерала, и должен свергнуть большевизм в России и при этом сохранить у России саму армию[16]:151.Википедия)Краснов например сотрудничал с немцами...
Я лично за то, что бы называть вещи своими именами, это устраняет долю неразберихи и картинки событий гораздо чётче. ЗЫ Краснову не привыкать сотрудничать с немцами. И собственно тех же красновцев не поворачивается язык называть власовцами.
За что и получил Краснов... В отличии от Деникина... Хотя писателем был... Роман "Императрицы" я читал...
Согласен! Вот выдержка из Википедии-В первый день начала Германией военных действий против СССР Краснов обратился с воззванием:
Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников, торгующих Русской кровью. Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру! Пусть совершат они то, что сделали для Пруссии Русские и Император Александр I в 1813 г.[29][30]
С сентября 1943 года Краснов — начальник Главного управления казачьих войск Имперского Министерства Восточных оккупированных территорий Германии (нем. Reichsministerium für die besetzten Ostgebiete), участвовал в создании «Казачьего стана». Получил звание бригадефюрера СС, генерал-майора войск СС. Пётр Краснов был сотрудником коллаборационистской газеты «За родину»[31].
В мае 1945 года находился в Казачьем стане и был захвачен англичанами. В городе Лиенце (Австрия) 28 мая 1945 года вместе с 2,4 тысячами казачьих офицеров был выдан британским командованием советской военной администрации. Этапирован в Москву, где содержался в Бутырской тюрьме.
Военная коллегия Верховного суда СССР объявила решение о казни Краснова, Краснова С. Н., Шкуро, Султан-Гирея Клыча, фон Паннвица, обоснование: «…вели посредством сформированных ими белогвардейских отрядов вооружённую борьбу против Советского Союза и проводили активную шпионско-диверсионную и террористическую деятельность против СССР».
Краснов и другие были повешены в Лефортовской тюрьме 16 января 1947 года[32][33].
А кто ещё минусует...
Мой начальник рассказывал как он во время войны сбил из винтовки немецкий самолет. А стрельба каралась строго одно время, потому что считалось демаскировкой. Поэтому он не признался в этом. И только потом стали за сбитый таким образом самолет давать вплоть до звезды Героя СССР.
Можно читать и перечитывать бесконечно, потому что это великий подвиг нашего народа...
А сколько таких героев было забыто в бардаке войны.
Если верить ветеранам, то большинство не думали что им дадут награду.... просто воевали и все. Обидно было только если обещали наградить (как, например, моему деду), а потом вышестоящее начальство отклоняло рапорт о награде.
Слава!
Кстати, он еще и с японцами в Китае повоевал в 45м.
Это отрывок из книги "Артиллеристы , Сталин дал приказ!" Петра Михина. Там описание боевов от Ржева до Праги. Одна из моих любимых.
Нвозможные ЛЮДИ!!!! Из таких не гвозди, а пули делать!!!
только благодаря таким Героям мы с вами живем
хвала!
Хороший рассказ,но был уже
http://old.fishki.net/2060698-boj-na-istreblenie.htmlhttp://old.fishki.net/2060698-boj-na-istreblenie.html
пускай будет.
Ни чего страшного, можно хоть каждый день.
Такие рассказы хоть трижды в день.