Эпоха Великих Похорон. Леонид Ильич Брежнев (19 декабря 1906 -- 10 ноября 1982)

Я сутки с 10-го на 11-е ноября 1982-го года был дневальным по роте.
В 6 утра 11-го ноября по радио вместо Гимна СССР вдруг начали крутить "Марш Черномора" М.Глинки из оперы "Руслан и Людмила".
Да вы все его слышали:
Бу-у-у-м-Бум-Бум, Бу-у-у-м-Бум-Бум, Бум-Бум-Бум-Бум-та-та-та...
Бу-у-у-м-Бум-Бум, Бу-у-у-м-Бум-Бум, Бум-Бум-Бум-Бум-та-та-та...
Тынь-Ты-Тыдынь-Тыдынь-Тыдынь-Тыдынь-Тыдынь-Тыдынь-Та-Да-Да-Да...
Потом у меня началась утренняя круговерть с подъёмом роты, уходом наряда в столовую...
Короче, только к 10-ти утра как-то всё перестало мелькать перед глазами.
А по радио крутили "Лебединое озеро" П.И.Чайковского.
В 10 утра сообщили о смерти Брежнева.

Ощутил ли я невероятную горечь утраты?
Ну, вот представьте себе картину: родился я за полтора года до прихода Л.И.Брежнева к власти.
Значит, все свои сознательные годы я слышал только это имя.
В хвалебных речах, в славословии.
По телевизору -- только он...
По радио -- Он.
В газетах на первых полосах -- ОН !
В последние годы своей жизни Леонид Ильич "подсел" не только на сильнодействующие препараты (эта сторона его жизни нам была неведома), но и на получение орденов, медалей и званий.

Надо признать, что к концу 70-ых СССР уже загнивал по полной.
Не только люди шушукались, но и власть уже была не в состоянии как-то реакционно реагировать на шепотки.
Нет, недовольство не выливалось через край, не было никаких предпосылок для революций...
Народ просто жил двумя жизнями: где надо,-- говорил правильные слова о коммунизме, где надо,-- поддерживал руководящий курс Коммунистической Партии Советского Союза, "продолжительными аплодисментами, переходящими в овации" (перл той поры, между прочим) поддерживал решения очередных Съезда КПСС и Пленумов ЦК КПСС.

А в обыденной жизни, на кухнях, в компаниях, на работе люди достаточно спокойно и безопасно обсуждали зарождавшийся дефицит, очереди, рассказывали политические анекдоты. И никого уже не расстреливали за них.

Тут надо немного развести понятие безопасности рассказов политических анекдотов.

Если человек строил карьеру (комсомольскую, коммунистическую,. производственную), то, конечно же, он поставил бы крест на ней (на карьере), если бы начал принародно критиковать власть, партию или "травил бы анекдоты" о партии.
Посадить не посадили бы, но дорогу во власть или к руководящим высотам он себе перекрыл бы.

А простой народ мог позволить себе эту вольность.
Я как-то лет двенадцати от роду "принёс с улицы" очень оскорбительный анекдот про Брежнева и Подгорного, рассказал дома, и родители не зашикали на меня, и не запретили рассказывать его дальше.
Отец, простой рабочий-тракторист, спокойно слушал "Голос Америки" через шипение "давилок" и потом обсуждал услышанное с такими же работягами. Мы, дети, крутились тут же.

Короче, Брежнев был в каждом из нас, но особого пиетета мы к нему не испытывали.

Теме не менее, услышав известие о смерти человека, о котором слышал по несколько раз в день все свои сознательные годы, я немного был ошарашен.
Нет, никто не плакал, не рыдал, не бился в истерике, как это было после смерти Сталина у нас или очередного Кима в Северной Корее, но какой-то холодок в груди появился...
Не было ощущения конца света, но чувство какого-то подвешенного состояния на время появилось.

Потом были траурные митинги, обязательные речи, глубокий пафос которых вообще никого не затрагивал, а скорбь и горе звучали лишь в словах.
Немного жутковато было на улице, когда во время минуты молчания (на самом деле она длилась минут пять) гудели заводы, машины, тепловозы, пароходы.
М-да... вот это произвело какое-то впечатление.

За два года до этого (18.12.1980) умер Алексей Николаевич Косыгин -- Председатель Совета Министров СССР.
Весьма сильная личность.
Человек, который в 1965-1971-м годах сумел дать настолько сильный свежий импульс развитию советской экономики, что этого импульса хватило ещё практически на 15 лет!

Это был наш Дэн Сяопин.
Если бы в 1971-м году Алексею Николаевичу не перекрыли кислород (его оставили на должности, но работать уже не дали), то СССР мог бы, как мне кажется, существовать и сегодня... правда, на несколько отличных от классического представлений о социализме принципах.
Был бы Китай, но только в разы лучше.

За десять месяцев до смерти Брежнева, в январе 1982-го года, умер Михаил Андреевич Суслов.

Ну... даже трудно точно указать его место в руководстве СССР.
Конечно, он был не Первым лицом... и формально даже не десятым... Фактически же его место было между Первым и Вторым лицами.

Это был Серый Кардинал -- человек формально невидимый, но реально управлявший государством: вся политика государства шла через него.
Именно он в наибольшей степени был повинен в фактическом отстранении Косыгина от дел.

Это был упоротый догматик. Он идеологически законсервировал СССР на уровне 1946-1950-го годов, что, естественно, не могло не влиять отрицательно и на развитие экономики.

А потом была смерть Брежнева (10.11.1982), Андропова (09.02.1984) (не буду здесь писать о нём: это тема очень большая), Министра Обороны Дмитрия Фёдоровича Устинова (20.12.1984).

О Дмитрии Фёдоровиче можно долго рассказывать. По сути именно он вывел оборонную промышленность СССР на такой высокий уровень, что были созданы заделы, которые и сегодня ещё используются.

Всё дело в том, что до Д.Ф.Устинова Министрами Обороны были военачальники, а Устинов был производственником -- министром оборонной промышленности.
Возможно, с точки зрения военной доктрины он был на этой должности не самым лучшим начальником, но военно-промышленный комплекс в годы его руководства (1976-1984-й) рванул на невероятную высоту.

Череда похорон закончила смертью К.У.Черненко в 1985-м году. Можно и про него что-то сказать, но... не хочется...

Народ не то чтобы подустал, но стал реагировать, как сказали бы сегодня, неадекватно ситуации: вроде, человек известный умер, а вместо скорби -- анекдоты...

По поводу анекдотов той поры, связанных с похоронами. Вот несколько из них.

Чуть-чуть поясню следующий анекдот.

7-го ноября 1982-го года, как обычно, на Красной Площади в Москве состоялся военный парад и демонстрация, посвящённые очередной годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.
Тогда всё руководство страны стояло на трибуне Мавзолея Ленина.
Брежнев, как я помню, выглядел весьма прилично. Он бывал и хуже до этого.
Леонид Ильич зачитал небольшую речь, а 10-го ноября умер.

По традиции, начавшейся со смерти Сталина, Политбюро создало похоронную комиссию, а её Председатель -- Юрий Владимирович Андропов -- впоследствии стал Генеральным Секретарём ЦК КПСС.
Потом председательствовал в комиссии Черненко, затем -- Горбачёв.
Традиция такая появилась.

Кстати, не Горбачёв, а Григорий Васильевич Романов -- Первый Секретарь ленинградского обкома партии должен был стать Председателем Похоронной Комиссии в случае смерти Черненко... и затем -- Генеральным Секретарём ЦК КПСС.
Жизнь ещё раз (первый раз -- Косыгин) предоставила Советскому Союзу возможность сохранить СССР, отойти от пропасти...
Но и этим случаем опять не воспользовались: как-то сумели устроить, что известие о смерти Черненко сообщили внутри аппарата в тот момент, когда Романов был по делам в Прибалтике. Когда же он прибыл в Москву, то всё уже было сляпано: Горбачёв занял место Главного Скорбящего.

По сути, это был правительственный переворот: была нарушена созданная система преемственности власти.
Понятно, почему так было сделано. Романов был из Ленинграда. Всегда существовали трения между питерскими и московскими. Столичные старпёры понимали, что амбициозный и деятельный Романов уберёт всех "местных" и привезёт на эти места своих из северной столицы... Вот и поставили ставропольского комбайнёра, который сумел за несколько лет жизни в Москве стать "лучшим из двух зол".
Не слушайте сказки Горбачёва, что Андропов прочил его на пост Генсека. Андропов видел на этом посту Романова.
Горбачёв пытается этими байками хоть как-то повысить свой статус.

Ну, а теперь сам анекдот:

Военный парад 7-го ноября 1982-го года.
Брежнев достаёт из кармана пальто бумажку и, причмокивая (у него вставная челюсть на присосках была) и покашливая, начинает бубнить:

-- Товарищи! Тяжелая утрата бу-бу-бу... постигла нашу партию... мням-мням-мням..., наш народ, все передовое человечество. Сегодня мы... кхе-кхе-кхе... провожаем в последний путь славного сына нашей Родины, пламенного бу-бу-бу... марксиста-ленинца, выдающегося руководителя Коммунистической партии и Советского государства, виднейшего мням-мням-мням... деятеля международного коммунистического и рабочего движения, неутомимого кхе-кхе-кхе... борца за мир и дружбу народов -- Леонида Ильича Брежнева... ... ...
... ... заминка... Тут к Брежневу подходит Андрей Андреевич Громыко и шепчет Брежневу:
-- Леонид Ильич, Вы пальто Юрия Владимировича надели.

Поэтому я не буду сейчас говорить о ВСЕЙ той жизни.

Что касается годовщины смерти Брежнева... нормальный он был дядька. Какой-то свой... близкий.
До 1976-го года, когда он перенёс клиническую смерть, он был очень подвижный, весёлый, порой даже залихватский.
Сохранилось множество воспоминаний о его поездках на охоту, о том, как он мастерски водил машину.

Какая-то тёплая грусть возникает, когда вспоминаю о тех уже далёких "брежневских временах".

Царствие ему небесное.