Новогодний позор главных телеканалов

Вот и наступил Новый год. И когда под бой курантов все загадывали заветные желания, я тоже загадал. Я — это Александр Новиков, поэт и композитор, которого очень редко показывают по телевизору, который сочинил «Извозчика», «Помнишь, девочка?..», отлил колокола для Храма на Крови на месте расстрела семьи Романовых и много чего ещё сотворил. В том числе и это письмо, после которого прекратят показывать, думаю и вовсе. А желание я загадал фантастическое: хочу, чтобы все написанное здесь прочитал Президент — мало ли каких чудес в России не случается!

Так вот. Пробили куранты, а далее надо бы как во все годы — гимн страны. Ан, нет. После двенадцатого удара — реклама. По-крайней мере так было на ОРТ. А дальше — концерт по всем каналам.

Уважаемый Владимир Владимирович! Если Вы не видели — много потеряли. А если видели, должно быть, многое поняли.

Лично я понял следующее. Какое же мне выпало счастье не участвовать в этой групповой ублюдизации великих произведений «Женитьба Фигаро» и «За двумя зайцами». Не прыгать в этом телебардаке, гордо именуемом «Голубой огонек», в стаде ряженых, изо всех сил изображающих радость на лице и праздник в студии. Выполняющих идиотские команды графоманов-режиссеров и произносящих дурацкие и наипошлейшие тексты бездарных сценаристов.

Мне не выпало «счастье» с гребнем на башке изображать графа, который, следуя оригиналу «Женитьбы Фигаро» не лупоглазый гей, а действительно мужчина, любимец женщин. А жене моей Маше, слава богу, не выпало «удовольствие» падать брюхом на стол, задирать подол, показывать задницу и вопить, и скакать из канала в канал в образе бордельной мадам. И орать, орать пошлятину, отсебятину и бредятину. Через экран на всю страну.

Бросились мои гости щелкать пультом — дай, другое что посмотрим. Ан, нет. Те же рожи, тот же бред, только в другой опере. Думали — пульт барахлит. Ан, нет! Все работает. И взяла тогда нас горькая тоска.

И только изготовились испить мы с огорчения стопку, - глядь! — какой-то дяденька в экране навстречу Великой кинозвезде зайчиком скачет. Пригляделись — культур-министр! Потрясающий по своей сценографии и задумке номер. Браво, министр! Вот и пригодился Ваш театральный опыт. Шикарно, феерично! Культур-мультур номер с большой перспективой на будущее. После 14 марта может Вам ещё раз пригодится.

Потом вышел к микрофону один мой коллега в сталинском френче, заложил по-наполеоновски руку между третьей и четвертой пуговицей, да и запел. А глаза-то грустные. И вижу я, что все это он понимает и крючит его от этого потому, что он не глупый, но, как говорится, попал в поросячью стаю, в грязи можешь не колбаситься, а подхрюкивать и подвизгивать будь любезен. И подумалось мне в который раз: Господи, как хорошо, что меня ты миловал!

И вспомнилась мне моя грустная тюрьма за мои грустные песни, вспомнились работники правоохранительных органов, которые меня за них сажали, а не — «менты», какими кличут сегодня их коллег… И вдруг, глядь — на экране генерал. Да не простой — милицейский. Гримасничает, подмигивает. Думал — ряженый. Или оборотень какой, специально для «огонька». Ан, нет. Действующий — Дирижером служит. Вот, ведь какая штука бывает в России — милиционер не поймавший ни одного преступника может дослужится до генерала. Майоры, подполковники, полковники райотделами командуют, сержанты и рядовые бандитов ловят, а генерал палочкой машет. А хор, милицейский, разумеется, кривляется, паясничает и рот под фанеру разевает. Сила!

И подумал я в эту минуту уже на полном серьёзе: будь я Президент, у меня этот генерал в первый же посленовогодний день истово маршировал в Чечне, а весь этот «милицейский» хор — на ночных улицах, на охране общественного порядка. И было бы это честно и справедливо по отношению и к гражданам, и к их милицейским коллегам, и к понятию офицерской чести и долга. Не за участие в «огоньке», а за кривлянье, приспособленчество и дискредитацию самого образа защитника общественной безопасности.

И потянулась рука моя сама собой к рюмке, но вспомнил я, что совсем не пью — ни водки, ни вина, ни пива. Ни в праздники, ни в будни. И не курю. И стало мне от этого ещё плохей — на трезвую голову такое с восторгом не посмотришь. А смотреть надо. Хотя бы потому, чтоб написать это.

А друзья опять — бац! — на кнопочку. А там, в гостях у одного юмориста, одна звездная семейка. И опять — дешевка, пошлятина, бытовуха.

Такое впечатление, что выворачивают нам в лицо свое грязное нижнее белье, трясут им, нюхают его, лобызают, сами от этого же кайфуют, не понимая, какие они в этот момент мелкие, жалкие и ничтожные. Ладно бы у себя дома. А то ведь через экран на всю страну, да и на другие страны.

От нашего с Вами имени.

Представляю, какими глазами эти страны, тоже говорящие по-русски, глядят на нас.
И подумалось мне опять на полном серьёзе: вот оно видеоизображение пошлятины, нарциссизма, кумовства, торжества бездарности возведенной в ранг телевизионной политики развлекательного эфира.

Сегодня нашей стране как никогда нужны герои. Но для того чтобы они выросли из мальчишек, прототипы этих будущих героев должны быть уже сегодня на экранах, в кино, в книгах и в народной молве.

Козлобородые гуру, гребнеголовые зайки, борделетипажные примадонны, русофобствующие смехуны, воинствующие педерасты и иже с ними не имеющие пола вообще — неважные примеры для подражания.

Я умышленно не указал здесь ни одной фамилии кроме своей и Вашей. Почему? Потому, что про нас с Вами могут не понять. А про них понятно и без указания таковых.

А ещё простите мне мою вольность связывать две фамилии — Вашу и мою. Но у меня есть по-крайней мере два основания, для того чтобы сделать это:

Вы, так же как и я, не участвовали в этом шоу.
А я, так же как и Вы, люблю Россию.