Автономка (из серии "Акулы из стали" Эдуарда Овечкина)

Общая цель и равенство перед Смертью настолько упрощают взаимоотношения между людьми, что национальный признак стоял где-то на двадцать восьмом месте в сложной градации структуры взаимоотношений людей. Русских называли "кацапами", украинцев - "хохлами", белорусов - "бульбашами", всех остальных называли "чурками нерусскими", кроме молдаван, которых называли "молдаване", и черемиса, которого называли "Станислав Анатольевич". Но применение этого аргумента в споре "да что с тобой спорить, ты ж хохол!" считалось сливом спора в чистом виде.

Отдельно скажу про двух матросов-дагестанцев. Оба они плохо говорили по-русски, но при этом были ловкими, отважными и отлично обучаемыми ребятами. Один служил дизелистом и через два месяца на корабле запускал оба дизеля в полной темноте, открыв рот и засунув лампочки ТЛЗ в уши, ровнёхонько по инструкции, вызывая некоторую зависть даже у части офицеров на борту. Второй служил электриком и заведовал кормовым шлюзовым люком.
- Да ладно? - прошептал мне на ухо проверяющий из УПАСР. - У вас дагестанец шлюзовым люком заведует? Вы чё, о..уели?
- Велкам, - говорю, - попробуйте его завалить.
Матрос по кличке Чингачгук рассказал проверяющему весь алгоритм шлюзования на ломаном русском, показал все клапана и доложил количество оборотов каждого, а в конце наизусть доложил таблицу декомпрессии и количество мусингов на каждой глубине, начиная со ста метров.
- Ну ни х..я себе, - сказал проверяющий из УПАСР (злой дядька с Камчатки, который считал всех северян распи..дяями и тупыми бездельниками), - ну а не слабо ли тебе, уважаемый, прямо вот сейчас отшлюзоваться на сухую самостоятельно?
- Пфффф, - сказал матрос Чингачгук.
- Давай, гадёныш, не подведи экипаж! Дембель опасносте! - подбодрил матроса я.

Матрос-дагестанец самостоятельно надел ССП, включился в ИДА 59М, растянул юбку под люком и в верном порядке закрепил её на палубе, проимитировал поддув отсека, водрузил на голову буй-вьюшку и вылез на корму.
- Тащ капитан второго ранга, а закурить у вас не найдётся? - крикнул он сверху с абсолютно ровным дыханием, грамотно и тонко подъе..нув проверяющего.
- Йоб его мать!!! - восхитился проверяющий, глядя на часы. - Это же рекорд военно-морского флота!!!!!

А ещё у нас служил матрос Юра, откуда-то из русской глубинки. Спортивный, озорной, исполнительный - просто идеальный матрос. Но был он сиротой и срок его службы подходил к концу, а тогда был такой период, когда запретили брать матросов на контрактную службу.
- Тащ командир! - просил Юра у командира. - Помогите, пожалуйста! Мне некуда ехать, понимаете? У меня нет родственников, у меня нет жилья, у меня вообще ничего нет!

И командир взял рапорт матроса Юры и поехал на приём к командующему флотом. Шесть часов он сидел в приёмной командующего и ожидал, пока его примут. Командующий, выслушав историю, написал на рапорте: "Лично приказываю заключить контракт с матросом таким-то. Доложить об исполнении лично мне ЗАВТРА!!!"

Кроме проблем с ЗИПом и продуктами питания, были ещё проблемы с зарплатой. Ну как проблемы? Не было денег вообще. И заместитель командира БЧ-5 по воспитательной работе, комсомолец, по-нашему, отнёс в магазин свой паспорт и взял под его залог в долг коробку астраханских сигарет "Столичные". Б..ядь, что это были за сигареты!!!! Чтоб курить, их вымачивали в чае, сушили в УРМах, и тогда можно было не задохнуться от второй тяжки. А ещё интендант потерял хлеб, о чём я писал уже в рассказе "Хлеб". Нас долго проверяли перед выходом в автономку. С месяц, наверное, проверки следовали одна за одной, и к концу уже было не различить - кто из штабов нас сегодня проверяет и на какую тему. Автономка предстояла сложная, и все немного опасались, а мы к концу проверочной содомии уже прямо стучали копытами, как хотелось быстрее уже уйти в эту автономку.

Ушли, наконец. По плану сначала должны были всплыть на Северном Полюсе, а потом стрельнуть ракетой из приполюсного района. Пока пару недель гребли до льдов, не спали почти вообще. Понимаете, плавать подо льдом, мягко говоря, опасно: ни всплыть, если что, ни погрузится, и поэтому мы тренировались практически без остановок. Тренировались всплывать без хода, бороться с заклинкой рулей на погружение/всплытие, бороться с пожаром и водой. Командир дивизии, который шёл с нами на борту, был большим любителем повоевать в условиях, приближенных к боевым.
- Ну что, сидите? - спрашивал он приходя в центральный. - Разлагаетесь от безделья? А потом молча подходил к боцману и ставил все горизонтальные рули на 25 градусов вниз. И начиналось: реверс турбинам, пузыри в нос и всёвотэтовот. Когда уже подошли к кромке льда и вот-вот должны были под него занырнуть, он сделал объявление по громкоговорящей связи:
- Внимание экипажу! Говорит командир дивизии. Мы подошли к паковому льду и я спокоен, как удав. Я уверен в вашем профессионализме, выдержке, умении и мне не страшно. А кому страшно, тот пусть начинает молиться, а я буду молиться на вас и вашего командира! Удачи нам!
С нами в ту автономку вышла съёмочная группа первого канала: режиссёр Боровяк Владимир Ричардович и оператор Валентин Кузьмин. Это были тёртые калачи, но на подводной лодке находились впервые.
- А кем Вы работаете в Останкино? - спросил я как-то у Владимира Ричардовича.
- Полковником, - ответил он.
- Вот, Эдуард, - сказал Антоныч, когда тот вышел из центрального, - учись, как нужно строить военную карьеру - работать полковником!!! Завидуешь, небось?
- Однозначно, Антоныч! Недели через три Ричардович жаловался:
- Ребята, а чем вы тут занимаетесь? Я уже от скуки не знаю, чем мне заняться, даже от сауны уже тошнит! Чем тут у вас ещё можно развлекаться?
Мы с Антонычем смотрим друг на друга красными потрескавшимися помидорами, которые у нас вместо глаз, и Антоныч у меня спрашивает:
- Эдик, а что у нас и сауна на борту есть?

Мы-то трюмные же. У нас матчасть по всему кораблю в самых труднодоступных местах, и надо же, чтоб она работала как бы, а для этого же её надо обслуживать, ну не скажешь же ты насосу: "Насосик, ну поработай ещё пару деньков без смазки, а то мне спать так хочется." Ему же пофиг, он же бездушная тварь всё-таки. Мы и мылись-то в основном водичкой из-под испарителей в турбинных отсеках, а так, чтобы с чувством и вдумчивым намыливанием яиц - и некогда было первые две недели.
- Ричардович, - говорит Антоныч, - ты не обижайся, но по вопросу борьбы со скукой ты обратился к самым неподходящим людям на корабле. Ты у разведчика сходи спроси, у замполитов или особиста - они в этом у нас мастера!

Взяли для релаксации с собой трёх попугаев и рыбок в аквариуме, но один попугай сдох ещё до полюса, второй - после, а третий продержался до конца и умер в тот день, когда мы вернулись. До Полюса дошли практически без происшествий - один пожар всего был, и то не очень большой. Три минуты от начала обнаружения - и в отсеке ничего не видно, всё затянуто вонючим сизым дымом. Половина ПДА (которые на флоте только-только ввели вместо ПДУ) не сработали, и наш умница-начхим разбрасывал новые веером по проходной палубе и орал, сам при этом не включившись, чтоб его было лучше слышно:
- На палубе!!! На палубе новые ПДА!!!
- Да б..ядь, тыш ноги всем поотбивал уже ими!!! Горшочек, не вари!!!! - орали ему в ответ, но так-то он рисковал немножко своей жизнью, чтоб остальных выручить.

В итоге он ног побил больше, чем пожар тот вреда нанёс, но был героем потом у нас, и все его горячо благодарили и жали его мужественные руки.

В общем, догребли мы до Полюса, всплыли в девятистах метрах от географической точки. Водрузили там флаги, расписавшись на них всем экипажем и зарыли чехол от лампы с посланием потомкам. Так что, когда будете на Северном Полюсе, поищите там. Потом начали очень тщательно готовиться к стрельбе, потому что никто и никогда оттуда не стрелял баллистическими ракетами. Вообще никто и никогда. Сначала нам подкозлил МИД - забыл оповестить по своим каналам врагов и стрелять нам запретили, велели ждать. А полынья, в которой мы всплыли, двигается, и из стартовой точки мы медленно, но уверенно выходили. Но повезло - успели. Для съёмок всего этого на лёд высадили съёмочную группу, помощника командира и корабельного хирурга. Выдали им провизии на две недели, рации, два автомата и шестьдесят патронов к ним. Попрощались с ними, конечно, потому что в случае аварии с ракетами лодка должна немедленно погрузиться, а всплыть потом в той же самой полынье - это невысчитываемо. Сидели они на льду часов шесть, наверное, а может и больше. За это время съели три килограмма спирта, банку тушёнки и две пачки галет.
Как я жалею, что потерял ту видеокассету с записью, как они потом возвращались на борт!!! Как мы ржали, глядя на них!!! Представьте - огромнейшее белое поле льда, посредине торчит абсолютно чёрная обгоревшая Акула длиной сто восемьдесят и высотой пятнадцать метров, а они идут куда-то вбок - не видят её)) Ну поржали, конечно, да выслали за ними боцманскую команду, чтоб домой вернуть блудных сынов. На палубу затаскивали их бросательными концами, потому что по шторм-трапу и трезвым -то не особо поскачешь.
- Йа сам пойду!!! - сказал доктор, когда его втащили на ракетную палубу, и пошёл. Только на четвереньках, почему-то)))
Но старт ракеты они всё-таки сняли по всем своим канонам телевизионного искусства.
А через два часа у меня случился приступ аппендицита. Но об этом уже - в следующий раз, а потом ещё расскажу до ужаса пошлую историю, как мы в середине автономки заходили в Северодвинск.