Зачем Кончаловскому "Оскар"? Фильм "Рай" не стал номинантом (7 фото + 1 видео)

Даже не знаю, зачем Андрею Кончаловскому "Оскар", когда у него теперь есть "Рай" — грандиозный фильм, большая работа, важное послание современникам и потомкам. Всё то, о чем может мечтать любой художник. Кончаловский это уже сделал — создал шедевр.

Сильная, тонкая и очень глубокая картина. Редкий фильм — интернациональный, но сделанный вопреки голливудским стандартам, — для тех зрителей, кто, как говорит сам режиссер, "не ест во время просмотра поп-корн".

А просмотры уже начались — уникальный, чудесный фильм "Рай" вышел в российский прокат. И это большое событие в культурной жизни нашей страны.

По итогам выходных у фильма Андрея Кончаловского был самый высокий показатель по сборам за один сеанс, об этом рассказал министр культуры Владимир Мединский

Тяжёлая тема — нацизм, Холокост, концлагерь и при этом — тот самый "стокгольмский синдром" (термин возник, конечно, гораздо позже, в 70-х), но тем не менее — да, поначалу это он: отношения жертвы и палача на какой-то момент уже похожи на любовь, но потом все меняется.

Юлия Высоцкая в роли Ольги в сцене из фильма "Рай" режиссера Андрея Кончаловского

Наверное, я не могу быть объективной — мне очень нравится Юлия Высоцкая. Что бы там ни говорили, что её снимает в своих фильмах, в основном, муж-Кончаловский, — ну да… но спасибо, что снимает. Светская красавица Ольга в ее исполнении — очень сильная работа, глубокая, искренняя — Юлия прожила эту киножизнь со своей героиней, ей веришь.

Журнал "Вог" — там работала Ольга, героиня Юлии Высоцкой (редактором отдела моды), русская аристократка, изящная, гламурная, она ослепительно улыбается, беззаботно танцует, а потом, в концлагере, — с остервенением борется за то, чтобы снять старую обувь с умершей на ее глазах старушки.

Вдруг распахнутое окно — ветром врывается запах от лагерных печей, где тысячами сжигают узников. Ничего не показано, никакой физиологии, тел или ужасных стонов умирающих, только распахнутое окно. И реакция начальника концлагеря — морщится от запаха.

Два еврейских мальчика дерутся, а потом растерянно смотрят на Ольгу — именно их она спасала, из-за них попала в концлагерь, а они даже ее не узнают. Столько всего натерпелись, лишь бы выжить. Всем узникам уже не до сострадания и понимания, остались лишь животные инстинкты: найти еду, воду, сигареты, мыло, самим уцелеть, избежать побоев и издевательств.

Новый фильм Андрея Кончаловского — для тех, кому надоели предсказуемые блокбастеры, кому хочется прийти в кинотеатр и отрешиться от всего земного и подумать — хотя бы в течение двух часов — о вечном, о сострадании, о любви. О прошлом, настоящем, и о будущем — о своём собственном Рае, например.

"Это великий фильм выдающегося мастера. Я думаю, что "Рай" — лучший фильм Андрея Сергеевича, — считает главный редактор телеканала "Россия-Культура", искусствовед Сергей Шумаков. — Этот фильм соединил нас с традицией великого советского кин

— Я давно не помню такого сильного зрительского восприятия, своего личного, которое длится уже который день, когда я не могу избавиться от образов этого фильма, от необыкновенно мощной операторской работы и феноменально выстроенной партитуры этого фильма".

По мнению руководителя канала "Культура", "это очень симфоническое произведение: оно многоплановое, это законченная музыкальная кинематографическая форма. В наше кино вдруг вернулся жанр, который всегда соответствовал русским мастерам — от Эйзенштейна до Тарковского".

Надо идти и смотреть это очень деликатное, бережное классическое кино. Без поп-корна. И это очень европейский фильм — сдержанный, расчетливый даже. Все правильно в нём сделано. Нам, в России, возможно, не хватило сильных эмоций — таких, чтоб навзрыд, чтобы уйти опустошенными.

У фильма "Рай" уже много наград и кинопремий: "Серебряный лев" за режиссёрскую работу на Венецианском кинофестивале, премия Soundtrack Stars Award — за лучшее музыкальное сопровождение, приз ЮНИСЕФ, приз Special Award for Cinematic Excellence за "наиболее важную и выдающуюся кинематографическую работу" (HIFF, Израиль), а также призы за лучшую женскую роль и операторскую работу (кинофестиваль в Хихоне, Испания), почетный приз кинофестиваля в Чикаго, премия "Серебряный Астор" (Аргентина) — за лучший сценарий.

"Написать сценарий, где полкартины люди, глядя в камеру, говорят — в определенном смысле это некоторое безумие, — считает Андрей Кончаловский. — Если бы я такой сценарий дал нормальной студии — они бы сказали: "С ума сошел? Люди на крупном плане говорят полкартины". Слава Богу, что я сейчас живу в России, где такие безумства могут проходить.

Но видимо, такие безумства проходят не только в России — зрители нередко аплодировали стоя после просмотра "Рая".

И еще некоторые комментарии самого Андрея Кончаловского о фильме "Рай", об искусстве и гармонии в жизни и творчестве:

- Рай — понятие очень объемное. В рай я иногда верю, а иногда — нет, могу сказать, что я — православный буддист. Рай начинается еще пока мы живы: вы можете попасть в рай, если у вас гармония внутри, а дальше — мы не знаем. И слава Богу, что не знаем…

- Очень много мест на Земле, где происходят катастрофы и где зло рядится в одежды добра и пытается разрушать человеческие жизни… Я не думаю, что какой-то фильм может что-то изменить когда-нибудь. Если бы фильм мог изменить — то тогда и литература могла бы изменить, и вообще мы бы жили в раю — уже столько великих произведений создано, а мы все как-то далеко.

- Мне кажется, немцы будут смотреть эту картину с некоторым ужасом, оглядываясь и боясь сказать, что они думают по этому поводу. Я говорил с ними, они опускают глаза и краснеют, для них это очень тяжело. Они научились избегать этих вопросов.

- У зрителей [фильма "Рай"] рождается вопрос о самопожертвовании. В сценарии есть ответ: зло само собой растет, а для того, чтобы творить добро, нужно какое-то чудо божественное.


- Если фильм понравился — он понравился не голове, а сердцу, душе, чему-то такому, что словами не объяснить.


- Есть две категории зрителей — те, которые едят поп-корн в кино, и те, которые не едят. Я делаю фильмы для тех, кто не ест поп-корн. Рецепты, которые дают нам в американских книжках — для того, чтобы сделать продукт, а не произведение искусства. У продуктов есть, конечно рецепты, этому учат, но заглянуть в тайники это не помогает.