80 дней Бреслау. Как пала последняя крепость Гитлера (24 фото)

1945 год стал катастрофой для гитлеровской Германии. Некогда непобедимый вермахт терпел одно поражение за другим, фронт катился к Берлину, и становилось очевидно, что Третьему рейху приходит конец.
Немецкие пропагандисты сбивались с ног в поисках новостей, способных вдохновить массы и заставить их поверить, что не всё ещё потеряно. Одной из главных тем в немецкой пропаганде последних месяцев войны стала «героическая оборона Бреслау». Эта крепость действительно оказалась крепким орешком, доставившим немало хлопот Красной Армии.

Бреслау, крупный индустриальный центр Германии, до 1944 года носил неофициальный титул «Бомбоубежище Рейха». Город был расположен в зоне, недосягаемой для авиации союзников, и сюда был даже переведён ряд правительственных учреждений из Берлина.
Летом 1944 года, когда стало очевидным, что в недалёком будущем Красная Армия может появиться на территории Германии, в Бреслау начались оборонительные работы. Город должен был стать неприступной крепостью. Этому способствовало его расположение: юго-восточная, восточная и северная стороны Бреслау были прикрыты реками Одер, Вейде, Оле и многочисленными каналами. С севера подступы к Бреслау представляли собой заболоченную местность, труднопроходимую для военной техники.

Идеологическую подготовку Бреслау к обороне возглавил гауляйтер Карл Ханке. В городе велась активная нацистская агитация, в отношении сомневающихся в победе принимали меры органы гестапо, и в Бреслау, в отличие от многих других немецких городов, панические настроения были подавлены.
Оборону Бреслау держали около 50 тысяч солдат вермахта и более 40 тысяч фольксштурмистов. Они были хорошо вооружены, в том числе новинкой того времени, фаустпатронами, особенно эффективными в борьбе с бронетехникой противника в густой городской застройке. Дома массивной каменной кладки и железобетонные объекты промышленности создавали почти идеальные условия для обороняющихся.

В январе 1945 года город оказался на пути наступающих частей Красной Армии. Бреслау, как уже говорилось, располагался на Одере: реке, являвшейся последней водной преградой на пути к Берлину. Взятие города с многочисленными мостами могло ускорить дорогу на Берлин.
Во второй половине января части I Украинского фронта вплотную подошли к Одеру. 20 января 1945 года гауляйтер Карл Ханке обязал всё не годное к военной службе население немедленно покинуть объявленный на осадном положении город. Неподготовленная эвакуация привела к многочисленным жертвам среди беженцев.

21 января вошло в историю города как «Чёрное воскресенье». Мосты через Одер по приказу гауляйтера были заминированы, а женщинам и детям через громкоговорители было предписано незамедлительно оставить  Бреслау. Во время бегства  погибло множество маленьких детей.
Кошмар, в который превратилась эвакуация, заставил многих гражданских лиц остаться в городе, к которому подступала Красная Армия. К моменту начала активных боёв за город в нём оставались сотни тысяч мирных жителей.
Гауляйтер Карл Ханке продолжал укреплять дух обороняющихся жёсткими мерами. 29 января 1945 года был расстрелян городской бургомистр Шпильхаген, обвинённый в намерении покинуть город без приказа. Бреслау был увешан плакатами: «Кто боится честной смерти — умрёт с позором!»

Попытка штурма Бреслау «с ходу» потерпела неудачу и привела к серьёзным потерям: советские танки от действий фаустпатронщиков горели, как спички.
К 13 февраля город был окружён. Его взятие было поручено 6 армии генерала Владимира Глуздовского. Главной  трудностью, с которой столкнулись Глуздовский и члены его штаба, была нехватка личного состава.
Дело в том, что общая численность советской группировки в районе Бреслау была сопоставима с количеством обороняющихся. Брать хорошо укреплённый город в таких условиях дело крайне непростое.

Рассчитывать на дополнительные резервы Глуздовский не мог: как только на других участках фронта форсирование Одера пошло успешнее, основные силы были переброшены туда. 6 армии предстояло надёжно заблокировать Бреслау и «задушить» его в объятиях.
18 апреля начался штурм города. Основную роль в нём должны были сыграть штурмовые группы, в частности, штурмовые батальоны инженерно-сапёрных бригад.

Это был настоящий спецназ 1945 года: солдаты были экипированы металлическими защитными панцирями, которые являлись прообразом бронежилетов, на вооружении имели огнемёты, пулемёты, переносные станки для запуска реактивных снарядов, а также большое количество взрывчатки, предназначенной для разрушения возведенных противником укреплений.
Активно использовалась авиация и артиллерия, разрушавшие строения, где засели обороняющиеся. Часто танки и самоходные артиллерийские установки вызывались, для того чтобы расстрелять в упор очередную огневую точку немцев, мешающую продвижению вперёд.

Никаких сантиментов к врагу не питали: чтобы не оставлять в тылу вражеских позиций, особо упорных гитлеровцев забрасывали гранатами в подвалах или выжигали огнемётами. И те, и другие сражались изобретательно. Немцы превратили город в сплошное минное поле, умело маскируя мины под обломки кирпичей. С помощью удочек гитлеровцы умудрялись выставлять новые минные поля под самым носом у наших солдат.

Советские сапёры тоже придумали новшество: чтобы быстро пробивать проходы в каменных стенах, проводились направленные взрывы, где в качестве отражателей взрывной волны использовали крышки водопроводных люков.
Танкисты же научились растаскивать вражеские баррикады при помощи … речных якорей. Танк подбирался к завалу, сапёры цепляли якорь за брёвна или брусья, машина давала задний ход и разрушала укрепление.
Изобретательность и мужество обеих сторон не позволяли склонить чашу весов в ту или другу сторону. К 11 марта Красная Армия взяла под контроль лишь четверть территории города, овладев кварталами на юге и западе.

В Берлине всё чаще и чаще говорили о «героическом Бреслау», ставя его в пример. В самом городе жили надеждой на деблокаду, однако у немецкого командования на это не было сил.
Советское командование, зная о настроениях в городе, тоже применяло методы «информационной войны». На частотах немецкого радио было передано «липовое» сообщение о прорыве частей вермахта на помощь Бреслау. Расчёт строился на том, что впавшие в эйфорию жители, после того как станет известно, что это дезинформация, переживут разочарование, утратив волю к обороне.

Действительно, разочарование оказалось велико, но гауляйтер Ханке восстановил контроль над ситуацией при помощи новых расстрелов. Снабжение Бреслау велось за счёт «воздушного моста», но немецкая авиация несла большие потери от огня советских зенитчиков.
1 апреля 1945 года советские войска захватили последний аэродром в районе Бреслау. В ответ гауляйтер приказал собрать население на строительство нового аэродрома прямо в центре Бреслау. Неизвестно, верил ли он сам в успех этого предприятия, но гражданские были заняты работой, а значит, им было не до разговоров о капитуляции.

После захвата последнего аэродрома накал боёв в городе несколько снизился. Кварталы Бреслау обрабатывала советская артиллерия и авиация, а штурмовые группы продолжали действовать лишь на отдельных участках. Время работало не на немцев: советские войска уже стояли у стен Берлина.
20 апреля Карл Ханке по радио поздравлял Гитлера с днём рождения от имени «неприступной крепости Бреслау».
Старания Ханке не пропали даром: Гитлер, объявивший Гиммлера изменником, в своём политическом завещании назначил гауляйтера рейхсфюрером СС и начальником германской полиции.

1 мая громкоговорители на советских позициях сообщили жителям Бреслау о самоубийстве Гитлера, 2 мая — о капитуляции берлинского гарнизона. Кто-то не верил и продолжал верить в деблокаду, но большинству стало ясно, что надеяться больше не на что.
4 мая католические и протестанские священники Бреслау осмелились на дерзость и отправились к Ханке с просьбой сдать город. Они объясняли: Берлин пал, фюрера нет, и ничего, кроме гибели, дальнейшая оборона Бреслау не принесёт.

Гауляйтер никого отправлять в гестапо не стал, выступил с речью, в которой заявил, что город не покинет и будет драться до конца. А на следующий день Ханке … исчез. Есть предположение, что он продолжал верить в то, что Рейх в той или иной форме сохранится, и намеревался занять место, завещанное ему Гитлером. По другой версии, Ханке просто решил, что пора спасаться, и сбежал, оставив Бреслау на произвол судьбы.
Что с ним стало, неизвестно. Считается, что он погиб где-то под Прагой.

Генерал вермахта Херман Нихоф, отвечавший за военную составляющую обороны Бреслау, после исчезновения Ханке согласился вступить в переговоры с советским командованием. Договорённость о капитуляции едва не была сорвана после ранения немецких парламентёров, возвращавшихся с советских позиций.

«Вы стреляете в спину!» — кричали немцы, но наши лишь недоумённо пожимали плечами. Потом выяснилось: парламентёры напоролись на хорошо замаскированные мины, которые ранее выставили сами немцы. После этого ситуация успокоилась.
6 мая 1945 года гарнизон Бреслау капитулировал.

В боях за город погибло более 8000 военнослужащих Красной Армии, из которых более 800 — офицеры.
Вермахт потерял убитыми от 7000 до 9000 человек, в плену оказались около 45000. Подсчитать потери фольксштурма ещё сложнее, так как немецких ополченцев практически невозможно отделить от гражданских лиц.
За время восьмидесятидневного сражения за город жертвы среди мирного населения составили, по разным оценкам, от 80 до 170 тысяч человек. В Бреслау были разрушены более 2/3 зданий.

Уже после войны в западногерманской прессе развернулась полемика вокруг обороны Бреслау. Бывшие генералы вермахта были склонны рассматривать её как героическую страницу войны, однако многие историки с ними не соглашались. Они указывали на то, что дальнейшее продвижение Красной Армии к Берлину в обход Бреслау сделало его оборону ничтожной с точки зрения стратегии, а понесённые гражданским населением потери — неоправданными.

По иронии судьбы стать городом немецкой воинской славы Бреслау не было суждено. Он оказался в той части Германии, которая, по решению союзников, была передана в состав Польши. Бреслау стал польским Вроцлавом, и его жители сегодня мало интересуются подвигами последних защитников Третьего рейха.