Один день из жизни чукотских оленеводов. Как устроено стойбище (8 фото)

Оленеводческих бригад на Чукотке много, немногим больше полусотни. Бригады, как сёла, все похожи друг на друга, но вместе с тем совершенно разные: разные люди, разные природные условия, разное материально-техническое состояние. "Моя" бригада одна из беднейших на Чукотке. Говорят, что она находится в зоне "экстремального оленеводства", да есть и такое понятие. Переменчивый климат, играющий сразу тремя крупными атмосферными фронтами в "царя горы" и горная местность частенько преподносят сюрпризы: ущербная кормовая база (зимние пастбища), оттепели в середине зимы и поздневесенние заморозки. Гололёд в этих краях гораздо страшнее волков, исконных врагов оленеводов, унёс не одну тысячу оленей. И конечно же наше российское - "неправильное начальство", тоже имеет место быть. "Неправильное начальство" в ответ кивает в сторону оленеводов, мол кадры то у нас не золотые, и в загул уйти могут, и пофиг им на оленей. Чем больше общаешься с каждой стороной, тем больше проникаешься её доводам. Даже погода, уж на что бессловесная и то пытается доказать - не совсем уж я такая переменчивая, ежедневно передаю знаки точной погоды на предстоящую неделю, но меня ж никто не слушает. Раньше ко мне прислушивались...

"Раньше" - это заветное, магическое слово с придыханием и ностальгией повторяют все: оленеводы, начальство, жители сёл и та же погода, которой уже надоела эта напраслина со стороны людей. Уж сколько не старайся, не "глобально теплей", а они, люди, всё равно на погоду пеняют.
Но пока мы тут с вами вели досужие разговоры, из-за сопки показались первые лучи солнца. Наступило утро и в доме началась утренняя возня...
Да, я не оговорился, в доме, потому что "моя" бригада, точнее её часть живёт на перевалбазе. Перевал базы, в провиденской тундре имеют порядковые номера. Наша имеет пятый номер и в обиходе именуется Пятая база. Пятая - это конечная база, шестой уже нет. Пятёрка ровесница распада Союза. Расстояния между базами 20-25 км - один день пешего пути. Все базы однотипные с небольшими вариациями.

Основа базы - дом. Дом добротный построенный из бруса. В доме есть русская печь. Печники, равно как и шаманы в своё время, ушли в небытие и стали легендарными, в том смысле, что от них остались лишь легенды. Поэтому с русскими печками на Чукотке повсеместно проблемно, дымят заразы. Способ починки методом "научного тыка" условно позволяет эксплуатировать печку. Условность измеряется в задымлённости помещения и способности обитателей её переносить. Закон о запрете курения в помещении, при такой работающей печке выглядит провокацией. Весна выдалась тёплой, нарушать запрет о курении никто не хотел, поэтому печку не топили, обходясь двумя керогазками, которые работали денно и нощно. На керогазках варят и разогревают еду, пекут хлеб и ландорики. В доме от керогазок тепло и даже душно.

Обязательным объектом на базах являются бани. По десятибальной шкале классности русских дровяных бань эти сооружения вряд ли бы имели выше 3 баллов. Виной тому маленькая по площади каменка и многочисленные щели. Это скорее не бани, а помывочные, в которых при желании можно устроить эффект турецких хамамов. Баня строение монументальное, в добавок находящееся в стороне от дома, поэтому за баней стихийно возник "туалет". Не по-христиански это конечно - с​***ь за баней, но христианство в тундре вещь эфемерная, а северный ветер вполне реален и злюч.

Ветряк, также обязательный объект на перевалках. Легенда об использовании халявной энергии до сих пор бродит по чукотским тундрам, хотя даже в бытность Союза ветряки были больше блажью, чем реальным источником получения энергии. Многие из них выходили из строя не проработав и нескольких лет. Ветряк на Пятой уже давно не стоит. Мирно лежит возле дома. Рассказывали, что когда его установили, в начале 1990-х, эксплуатантов забыли предупредить о регуляторе мощности ветра (технический термин этого стопора я не знаю). Пурга не заставила себя долго ждать. Дунуло так, что раскрутившаяся лопасть улетела в непроглядную пурговую мглу. Рядом никого не было, поэтому отделались традиционным: "Стихия то! Долбанула то как! Писец!". Если в достопамятные советские времена, не смотря на неограниченный солярно-бензиновый и угольно-дровяной ресурс покупка ветряков воспринималась как "конструктор для пытливых умов в тундре" - всё равно есть генератор, который вырабатывает электричество, то для чего в настоящее время приобрели очередной ветряк остаётся загадкой. Благо по традиционной провиденской организационной неспешности ветряк этот два года не покидает пределов посёлка.
Стационарный кораль строился не на всех базах, но на Пятой он был. Территорию, размером с футбольное поле огораживали столбами, меж которых натягивали сетку рабицу. Кораль нужен для проведения ветеринарных работ, выбраковки и отбивки маточного поголовья. Столбы на "нашем" корале уже давно спилили, в свзяи с дефицитом дров, а сетки, в том числе и "новой" в рулоне, как говорится "целый вагон".

В полутораста метрах от дома стоят две яранги. Яранг в этой бригаде может быть три, но хозяйка третьей уже несколько месяцев живёт в посёлке. В доме жить проще, но коммунальщину не любят даже в тундре. Тем более, когда население бригады разношёрстное и представляющее собой не только разные семейные группы, но и разные посёлки. Поэтому жизнь в этом чукотском стойбище рассредоточена в трёх локациях и представляет собой три семейно-родственных группы.

Снова я заболтался. Итак, солнце взошло, стойбище проснулось...