Приключения после смерти (6 фото)

Сюжет, описанный в знаменитой поэме Гоголя, как известно, был подсказан автору Пушкиным. Бизнес по скупке и реализации мертвых душ в те времена не был редкостью, но особенно широкий размах приобрел в молдавском городе Бендеры. О нем-то и узнал Александр Сергеевич во время своей кишиневской ссылки 1820–1824 годов.

В означенном городе с момента присоединения его к России и в течение нескольких последующих лет вдруг перестали умирать люди. Сначала это никого не настораживало. Но когда хранители правопорядка начали расследование, выяснилось, что после присоединения в Молдавию хлынули беглые крестьяне из центральных российских губерний. Чтобы не быть узнанными, они принимали имена умерших людей, то есть документы мертвецов попросту продавали живым. Похожий сюжет, разве что творчески приукрашенный, и поведал Гоголю Пушкин.

IX–X века. Римское папство переживает духовный и политический кризис. Меньше чем за сто лет на святом престоле сменилось 24 понтифика. Каждый тянул церковное одеяло на себя, норовил очернить предшественника и отменял его указы. Наша история про то, как борьба за власть коснулась даже покойников. Так, папа Формоз, избранный в 891 году, активно вмешивался в дела Константинополя, интриговал в отношении французского престола и расчищал место возле престола папского. Энергии хватило на пять лет, после чего папа почил в бозе при невыясненных обстоятельствах. Еще через девять месяцев очередной преемник, папа Стефан VI, решил поквитаться с покойным.

Полуразложившийся труп откопали, привязали к креслу и приступили к допросу. За покойника отвечал дьякон, который прятался за креслом. Формоза, конечно, осудили по всем статьям и приговорили к наказанию: отрубили три пальца, которым понтифик совершал крестное знамение, сорвали папские одежды и протащили по улицам Рима, а затем похоронили в братской могиле для чужеземцев. Позже тело извлекли черные копатели и бросили в Тибр, откуда его выловил некий монах и, наконец, предал земле. Последующие понтифики то отменяли приговор Формозу, то вновь осуждали его.

В XVIII–XIX веках в Британии существовал весьма своеобразный бизнес: выкапывать из могил недавно захороненные тела для реализации. Звали этих ребят воскрешателями. Кому был нужен мертвец? Да хотя бы медикам — для научной деятельности. Кроме того, целой индустрией по «переработке» мертвых тел стало изготовление из них всевозможных лекарственных снадобий — от мазей до порошков и настоек.

Наконец в 1752 году британский парламент принял Акт об убийстве, позволяющий судьям заменить публичный показ тел казненных преступников препарированием (это расценивалось как «ужасная» посмертная участь). Но «биологического материала» все равно не хватало, и медикам приходилось сотрудничать с похитителями тел.

Удивительно, но воскрешатели действовали практически легально, ведь трупы не были ничьей собственностью! О сохранности дорогих тел пришлось заботиться родственникам. На кладбищах стали появляться могилы-клетки (мортсейфы), надгробия из тяжелых каменных плит и «безопасные» гробы для богатых.

Только после того, как от простого выкапывания мертвых воскрешатели перешли к удушению живых — из той социальной прослойки, про которую говорят «богом забытые», — власти наконец приняли законопроект, который позволял медицинским университетам препарировать тела умерших обитателей так называемых работных домов, в которых содержались мелкие преступники и нищие.

Одной из самых ярких исторических фигур, имеющих тягу к «загробной» страсти, была королева Кастилии Хуана I. Своего мужа Филиппа Красивого она обожала со страстью потерявшей рассудок женщины (ее так и прозвали — Хуана Безумная). Первое время молодой супруг относился к жене с теплотой и нежностью, но очень быстро устал и обратил свое внимание на других. Хуана ревновала неистово: кричала, билась в истериках и однажды обрезала одной из любовниц короля ее роскошные волосы. А когда в 1506 году Филипп внезапно умер, помешалась окончательно. Несколько лет повсюду возила гроб мужа с собой, нипочем не желая с ним расставаться, и периодически вскрывала крышку, чтобы обнять останки любимого. Впрочем, некрофилия королевы спорна — говорят, идею не хоронить благоверного ей подсказали некие монахи, которые утверждали, что он может воскреснуть. Этого не случилось, и примерно через год после смерти Филипп был погребен.

Но современные «рабы любви» переплюнут даже исторических. В 1930-е мир облетела история немецкого микробиолога и иммигранта Карла Танцлера фон Козеля, работавшего в одном из морских госпиталей во Флориде. Там этот престарелый мужчина познакомился с красавицей кубинкой, имевшей романтично длинное имя Мария Элена Милагро де Ойос и нежный возраст — 22 года. Хелен, как ласково называл девушку Карл, была младше его на 32 года, болела туберкулезом и, несмотря на все усилия мужчины, умерла через несколько месяцев после их встречи. Но любовь Карла продолжала жить. Он построил для возлюбленной мавзолей, который посещал каждый вечер, а уже через пару лет попросту выкрал оттуда тело девушки и «поселил» его у себя в спальне. Возлюбленная была в буквальном смысле не первой свежести, поэтому Карлу пришлось скрепить разваливающиеся кости проволокой, вместо истлевшей кожи прилепить шелковую ткань, смоченную в воске, а на голову приклеить парик из волос умершей. Грудную полость трупа он заполнил тряпками, сверху же надел платье и перчатки.

В 1940 году — спустя порядка девяти лет после смерти девушки — сожительство Танцлера с трупом было раскрыто. Стало известно, что он клал его рядом с собой в постель каждую ночь и исполнял «супружеский долг» (во влагалище Хелен обнаружилась бумажная трубка, которая позволяла Карлу вступать с мертвой в интимную связь). Труп у Танцлера отобрали (зачем-то выставив его на всеобщее обозрение в одном из моргов), а самого поместили под арест. Но ненадолго. Вскоре после освобождения он соорудил себе чучело Хелен в натуральную величину и прикрепил к нему ее посмертную маску. Так он и жил с ним до самой своей смерти в 1952 году.