16k
9 лет назад · 9 фото · 15250 просмотров · 57 комментариев
Засады «Артштурмов» на Т-34 глазами советского танкиста (9 фото)
Низенькие, легко маскируются — их чрезвычайно трудно обнаружить
Способность немцев преподносить крайне неприятные «сюрпризы» советским танкистам даже в победоносный для Красной Армии период войны — в 1943−45 годах общеизвестна. Грозные «Тигры» и «Пантеры», сожженные немецкими «фаустниками» советские танки — кто из любителей военной истории не имеет представления об этом?
А вот о том, как результативно немцы использовали свои штурмовые орудия StuG III, которые у нас традиционно зовут «Артштурмами», в засадах в качестве танкоистребителей известно у нас гораздоменьше.
А вот о том, как результативно немцы использовали свои штурмовые орудия StuG III, которые у нас традиционно зовут «Артштурмами», в засадах в качестве танкоистребителей известно у нас гораздоменьше.
Справка
Sturmgeschutz III (StuG III; Штурмгешютц III, Штуг III) — средняя по массе немецкая самоходно-артиллерийская установка класса штурмовых орудий времен Второй мировой войны на базе танка PzKpfw III. Серийно выпускалась в различных модификациях с 1940 по 1945 год. В советской итературе эту машину сначала именовали «Арт-Штурм», затем — «Артштурм».
Sturmgeschutz III (StuG III; Штурмгешютц III, Штуг III) — средняя по массе немецкая самоходно-артиллерийская установка класса штурмовых орудий времен Второй мировой войны на базе танка PzKpfw III. Серийно выпускалась в различных модификациях с 1940 по 1945 год. В советской итературе эту машину сначала именовали «Арт-Штурм», затем — «Артштурм».
Печальная судьба головных дозоров
Между тем, такие засады зачастую стоили тяжелых потерь наступающим советским танкистам. Командиру Т-34 Арсению Родькину довелось столкнуться с такими засадами «Артштурмов» летом 1944 года, участвуя в операции «Багратион». Вот как они ему запомнились:
«В атаку не ходили. Редко нам приходилось делать классическое наступление на подготовленную оборону. Немцы пользовались засадами, в которых, как правило, использовали „Артштурмы“ — самоходные установки с 75-мм пушкой. Они очень тихо двигались, низенькие, легко маскируются — их чрезвычайно трудно обнаружить. Мы шли походной колонной — головной дозор, несколько танков впереди, остальные на расстоянии. Если немцы устроили засаду, как правило, головной дозор накрывается женским детородным органом. Живые выскакивали, оставшиеся танки начинали стрелять. А куда стрелять? Черт его знает! Они уже смотались. Постреляли, свернулись в колонну и опять их преследуем. Кого нагоним — уничтожаем».
Фото:Штурмовое орудие Sturmgeschütz III Ausführung B 244-го дивизиона штурмовых орудий вермахта (Sturmgeschütz Abteilung 244) с солдатами 1-го батальона 194-го пехотного полка вермахта на Смоленской улице в Сталинграде.
Между тем, такие засады зачастую стоили тяжелых потерь наступающим советским танкистам. Командиру Т-34 Арсению Родькину довелось столкнуться с такими засадами «Артштурмов» летом 1944 года, участвуя в операции «Багратион». Вот как они ему запомнились:
«В атаку не ходили. Редко нам приходилось делать классическое наступление на подготовленную оборону. Немцы пользовались засадами, в которых, как правило, использовали „Артштурмы“ — самоходные установки с 75-мм пушкой. Они очень тихо двигались, низенькие, легко маскируются — их чрезвычайно трудно обнаружить. Мы шли походной колонной — головной дозор, несколько танков впереди, остальные на расстоянии. Если немцы устроили засаду, как правило, головной дозор накрывается женским детородным органом. Живые выскакивали, оставшиеся танки начинали стрелять. А куда стрелять? Черт его знает! Они уже смотались. Постреляли, свернулись в колонну и опять их преследуем. Кого нагоним — уничтожаем».
Фото:Штурмовое орудие Sturmgeschütz III Ausführung B 244-го дивизиона штурмовых орудий вермахта (Sturmgeschütz Abteilung 244) с солдатами 1-го батальона 194-го пехотного полка вермахта на Смоленской улице в Сталинграде.
Вот только нагнать и уничтожить немецкие самоходки получалось далеко не всегда: «Вот раз наскочили на засаду. Два танка впереди сожгли, третий включил заднюю скорость и отходил, отстреливаясь. Ему прямо под погон башни болванку влепили, и он загорелся. А мы с дороги свернули и заглохли — кончилось топливо. Благодаря этому мы услышали, как внутри горящего танка кричали люди. Я сел за пушку и бил в направлении противника, а экипаж с огнетушителями побежал помогать. Открыли люк. Командир танка весь израненный выскочил, видимо, в горячке не понял, что ранен, и рядом с танком упал. Вытащили механика-водителя, командира орудия с перебитой ногой, погибли радист и заряжающий. Механик-водитель был без сознания и до госпиталя не доехал — умер подороге».
Мы только развернулись, и они нам в борт влепили
В одной их таких засад был подбит и сгорел танк Родькина: «По дороге мы проехали несколько километров, поднялись на очередной пригорок, и вдруг я вижу, что впереди в метрах пятистах стоит поперек дороги танк и ведет огонь в сторону леса, что располагался слева. Черт возьми, что это? Я остановился. Справа от дороги какое-то строение, за которым спрятались два или три танка. Этот танк, который вел огонь, на моих глазах загорелся. Я подбежал к танкам, что стояли за домом: „Ребята, что происходит?“ У них уже и раненые есть, перевязывают друг друга: „Там „тигры“ или самоходки какие-то“ — „А что за танк на дороге сожгли?“ — „А черт его знает“. Я вернулся, встал на башню, в бинокль смотрю, увидел эти „Артштурмы“ в лесу метрах в восьмистах. Иватулин (мехвод — М.К.) потом рассказывал: „Бьют по нашему танку, а у меня командир взобрался на башню и рассматривает их в бинокль!“ Мне же надо знать обстановку. Они прекратили стрелять. Чувствую, что я у них уже под прицелом, но они медлят стрелять. Что делать? „Жданов (наводчик — М.К.), как только Иватулин тронет, ты разворачивай пушку и веди огонь. А ты, Иватулин, разворачивайся и за это строение“. Мы только развернулись, и они нам в борт влепили. Танк загорелся, все выскочили в правый, дальний от противника, кювет. Жданова нет. Я спрашиваю: „Жданов выскочил?“ — „Выскочил“. Начали его искать. В нашем кювете его не было. Переползли на другую сторону. Танк наш горит, снаряды в нем рвутся, правда, не детонируют. Начали обследовать кювет. Нашли его мертвым — одежда на нем полностью сгорела. Вернулись, я доложил командиру батальона, что машина сгорела, погиб Жданов».
Фото: Немецкое штурмовое орудие StuG III Ausf. F и солдаты вермахта на дороге под Новороссийском. САУ из 210-го дивизиона штурмовых орудий вермахта (Sturmgeschütz-Abteilung 210).
Трупы немцев из «Артштурма» выкидывать поленились
Конечно, не всегда экипажи «Артштурмов» оставались безнаказанными: «Пару дней мы простояли в лесу недалеко от того места, где сожгли нашу машину. У нас уже танка не было и от бомбежки и артобстрелов, которые были довольно частыми, мы спасались под машиной командира роты Чугунова. Вдруг вдалеке показались, по-видимому, те самые три „артштурма“, что нас разбили, и стали двигаться по дороге в нашем направлении. Ну, а у нас уже три или четыре танка к тому времени было. Две самоходки остались за возвышенностью, а одна пошла вперед. На ней еще было человек пятнадцать немецких десантников. Ей как врезали, так она и остановилась. Потом уже выяснилось, что болванка сорвала крышу рубки, а ее осколками искромсало весь десант и экипаж. Мы с Иватулиным пошли посмотреть, что с „артшрурмом“. На броне лежат убитые, вокруг искромсанные валяются. Где половина трупа, где чего, ужасно… сверху мы всех мертвяков сбросили. Заглянул внутрь, там сидят мертвые немцы. Радиостанция работает. Я говорю: „Иватулин, давай в машину“. Он залез, растолкал убитых немцев (неохота их было доставать), завел и мы поехали к своим. Вот так мы добыли себе танк. А чуть раньше экипаж Чугунова захватил немецкую машину-амфибию. Плавать там негде было, так мы винт включим и на полном газу по пыльной дороге проскочим до ближайшего леса. За нами пылища, как будто колонна идет, и немцы начинают артобстрел. Комбат, правда, предупредил, что мы можем доиграться, ведь с огнем не шутят, но мы продолжали так развлекаться».
В одной их таких засад был подбит и сгорел танк Родькина: «По дороге мы проехали несколько километров, поднялись на очередной пригорок, и вдруг я вижу, что впереди в метрах пятистах стоит поперек дороги танк и ведет огонь в сторону леса, что располагался слева. Черт возьми, что это? Я остановился. Справа от дороги какое-то строение, за которым спрятались два или три танка. Этот танк, который вел огонь, на моих глазах загорелся. Я подбежал к танкам, что стояли за домом: „Ребята, что происходит?“ У них уже и раненые есть, перевязывают друг друга: „Там „тигры“ или самоходки какие-то“ — „А что за танк на дороге сожгли?“ — „А черт его знает“. Я вернулся, встал на башню, в бинокль смотрю, увидел эти „Артштурмы“ в лесу метрах в восьмистах. Иватулин (мехвод — М.К.) потом рассказывал: „Бьют по нашему танку, а у меня командир взобрался на башню и рассматривает их в бинокль!“ Мне же надо знать обстановку. Они прекратили стрелять. Чувствую, что я у них уже под прицелом, но они медлят стрелять. Что делать? „Жданов (наводчик — М.К.), как только Иватулин тронет, ты разворачивай пушку и веди огонь. А ты, Иватулин, разворачивайся и за это строение“. Мы только развернулись, и они нам в борт влепили. Танк загорелся, все выскочили в правый, дальний от противника, кювет. Жданова нет. Я спрашиваю: „Жданов выскочил?“ — „Выскочил“. Начали его искать. В нашем кювете его не было. Переползли на другую сторону. Танк наш горит, снаряды в нем рвутся, правда, не детонируют. Начали обследовать кювет. Нашли его мертвым — одежда на нем полностью сгорела. Вернулись, я доложил командиру батальона, что машина сгорела, погиб Жданов».
Фото: Немецкое штурмовое орудие StuG III Ausf. F и солдаты вермахта на дороге под Новороссийском. САУ из 210-го дивизиона штурмовых орудий вермахта (Sturmgeschütz-Abteilung 210).
Трупы немцев из «Артштурма» выкидывать поленились
Конечно, не всегда экипажи «Артштурмов» оставались безнаказанными: «Пару дней мы простояли в лесу недалеко от того места, где сожгли нашу машину. У нас уже танка не было и от бомбежки и артобстрелов, которые были довольно частыми, мы спасались под машиной командира роты Чугунова. Вдруг вдалеке показались, по-видимому, те самые три „артштурма“, что нас разбили, и стали двигаться по дороге в нашем направлении. Ну, а у нас уже три или четыре танка к тому времени было. Две самоходки остались за возвышенностью, а одна пошла вперед. На ней еще было человек пятнадцать немецких десантников. Ей как врезали, так она и остановилась. Потом уже выяснилось, что болванка сорвала крышу рубки, а ее осколками искромсало весь десант и экипаж. Мы с Иватулиным пошли посмотреть, что с „артшрурмом“. На броне лежат убитые, вокруг искромсанные валяются. Где половина трупа, где чего, ужасно… сверху мы всех мертвяков сбросили. Заглянул внутрь, там сидят мертвые немцы. Радиостанция работает. Я говорю: „Иватулин, давай в машину“. Он залез, растолкал убитых немцев (неохота их было доставать), завел и мы поехали к своим. Вот так мы добыли себе танк. А чуть раньше экипаж Чугунова захватил немецкую машину-амфибию. Плавать там негде было, так мы винт включим и на полном газу по пыльной дороге проскочим до ближайшего леса. За нами пылища, как будто колонна идет, и немцы начинают артобстрел. Комбат, правда, предупредил, что мы можем доиграться, ведь с огнем не шутят, но мы продолжали так развлекаться».
Короткое удовольствие от трофеев
Но долго наслаждаться трофейным «Артштурмом» Родькину с товарищами не пришлось. Успешно до того наступавшая часть оказалась в окружении: «Приехал комбат, видимо, получив приказ выходить из окружения, в котором мы оказались. Я его спросил, что мне делать, ведь у меня амфибия и „Артштурм“. „Ну, тебя к черту с твоими фантазиями. Бросай все, садись на танк“. Как же мы амфибию бросим? Мы по дороге гоняли, а поплавать так и не удалось, а очень хотелось, ведь мы же пацаны были. „Артштурм“ бросили, надо было бы его сжечь, но мы второпях забыли». Амфибию попытались вытащить, но неудачно: «Танки вытянулись в колонну, а мы на машине влезли в ее середину. Они — стволы елочкой и лупят в разные стороны из орудий. Как выстрелит, нас ослепит, мы ничего не видим. А тут еще лес начался, деревья от взрывов снарядов падают на дорогу. Думали, застрянем, но нет. У лодочки обе оси ведущие, нос приподнят, она раз, раз, прижимает дерево и перескакивает. Где-то на повороте танки размесили грязь, получилась трясина, в которую мы, ослепленные выстрелами, заскочили. У нас и тросик был, мы говорим: „Ребята, зацепите“. — „Ну тебя к черту. Тут надо из окружения выходить. А ты со своим…“ — „Жалко же бросать. Вытяните нас“. Пока мы рядились, колонна тронулась. Задние танки наехали и раздавили нашу амфибию. Пришлось забираться на танк. Не удалось нам на амфибиипоплавать».
Но долго наслаждаться трофейным «Артштурмом» Родькину с товарищами не пришлось. Успешно до того наступавшая часть оказалась в окружении: «Приехал комбат, видимо, получив приказ выходить из окружения, в котором мы оказались. Я его спросил, что мне делать, ведь у меня амфибия и „Артштурм“. „Ну, тебя к черту с твоими фантазиями. Бросай все, садись на танк“. Как же мы амфибию бросим? Мы по дороге гоняли, а поплавать так и не удалось, а очень хотелось, ведь мы же пацаны были. „Артштурм“ бросили, надо было бы его сжечь, но мы второпях забыли». Амфибию попытались вытащить, но неудачно: «Танки вытянулись в колонну, а мы на машине влезли в ее середину. Они — стволы елочкой и лупят в разные стороны из орудий. Как выстрелит, нас ослепит, мы ничего не видим. А тут еще лес начался, деревья от взрывов снарядов падают на дорогу. Думали, застрянем, но нет. У лодочки обе оси ведущие, нос приподнят, она раз, раз, прижимает дерево и перескакивает. Где-то на повороте танки размесили грязь, получилась трясина, в которую мы, ослепленные выстрелами, заскочили. У нас и тросик был, мы говорим: „Ребята, зацепите“. — „Ну тебя к черту. Тут надо из окружения выходить. А ты со своим…“ — „Жалко же бросать. Вытяните нас“. Пока мы рядились, колонна тронулась. Задние танки наехали и раздавили нашу амфибию. Пришлось забираться на танк. Не удалось нам на амфибиипоплавать».
Описания засад «Артштурмов», сделанные Арсением Родькиным помогают лучше понять — каким грозным противником были «Артштурмы». По немецким данным, уже к началу 1944 года на их счету было около 20 тысяч танков…
Фото: САУ StuG III 1-й батареи бригады штурмовых орудий дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (1.Batterie/SS-Sturmgeshütz-Abteilung «Leisbstandarte SS Adolf Hitler») и подбитый горящий советский танк Т-34 на дороге у станицы Новоспасская.
На втором плане слева — солдаты уносят раненого унтерштурмфюрера С С Мартина Бергеманна (Martin Bergemann, 1920—1941) из 1-го танкового разведывательного подразделения LSSAH (1.(Krad.-)Kompanie/SS-Aufklärungs-Abteilung «Leisbstandarte SS Adolf Hitler») после неудачной попытки подорвать советский танк миной. Умер от ран в тот же день.Танк Т-34 был расстрелян штурмовым орудием Stug III с расстояния в 25 метров.
Фото: САУ StuG III 1-й батареи бригады штурмовых орудий дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» (1.Batterie/SS-Sturmgeshütz-Abteilung «Leisbstandarte SS Adolf Hitler») и подбитый горящий советский танк Т-34 на дороге у станицы Новоспасская.
На втором плане слева — солдаты уносят раненого унтерштурмфюрера С С Мартина Бергеманна (Martin Bergemann, 1920—1941) из 1-го танкового разведывательного подразделения LSSAH (1.(Krad.-)Kompanie/SS-Aufklärungs-Abteilung «Leisbstandarte SS Adolf Hitler») после неудачной попытки подорвать советский танк миной. Умер от ран в тот же день.Танк Т-34 был расстрелян штурмовым орудием Stug III с расстояния в 25 метров.
На фото: Солдаты 3-го Украинского фронта рассматривают снаряд захваченной немецкой самоходки StuG III Ausf. G на дороге в Никополь. Машина имеет зимний камуфляж, на уцелевшей гусенице видны антипробуксовочные зубья (Mittelstollen), использовавшиеся для повышения ходовых качеств на льду или твердом снеге
Я впервые слышу что их артштурмами называли! Куда чаще слышал название "немецкая самоходка".
Напомню, что Штуги 3 не являлись специализированными "охотниками" в отличие, например, от Штуга 4 и, тем более Ягдпантеры. Своей эффективность они обязаны большому количеству выпущенных экземпляров и, конечно установке пушек Stuk 40. Кстати и маленькие Хетцеры были неприятными "засадниками". А вот количество побед до сих пор вызывает споры. Бывало, что по немецким отчетам они уничтожали больше советских танков чем их вообще было на этом участке фронта. Истина, видимо, где-то посередине.
По официальным данным люфтваффе все объясняет!!!! приписки ради поднятия боевого духа всегда были!!! только я связь не улавливаю?
Начнем с того, что и подтвердить данные Руделя никто не может. Кроме разве что линкора "Марат" и кол-ва вылетов.
Скажем так - как показало сличение заявок с потерями, кол-во "подтвержденных" побед у немцев завышено в среднем 1,5 - 2,5 раза.
Правда, надо отметить, что у нас завышение было в 3 - 6 раз, а на Кубани в 43 так вообще наши истребители "сбили" втрое больше истребителей противника, чем у него всего было, включая штурмовики (было заявлено 500 сбитых, а там у немцев было около 140 истребителей и 40 штурмовиков FW-190).
Это всё я знаю. Но даже если принять поправку на "завышение" всё равно у Руделя очень много побед. Что и делает его лучшим военным лётчиком всех времён и народов (идеологию в расчёт не берём).
Скажем так - в среде аполитично настроенных любителей истории бытует мнение, что его победы действительно сильно преувеличены и толком не подтверждены.
Это как с Покрышкиным, у которого "известных" побед 44 (в т.ч. 10 - на Кубани, где всего по немецким отчетам в воздухе было потеряно 20 Bf-109), считается почему-то, что 58 (??), а на "самом деле" вследствие "скромности" от 70 и выше - в зависимости от полета фантазии пропангандиста. Да и про "ахтунг" никто из немецких пилотов не подтвердил.
Добавлю - в северной африке целое звено истребителей наказали и отправили на восточный фронт из-за вскрывшихся обманов. Они длительный срок летали на задания и тупо расстреливали боекомплект в песок. По возвращении докладывали о множестве уничтоженной наземной и воздушной технике.
Финны тоже мечтательно превирали
Железный крест 2-го класса. 12 июля 1941-го.
И берёзовый крест через три года...
с березами в Нормандии напряг...
да уж...Расстарались с окраской...И балкенкройц зачем-то изменили на африканский..
Согласен с тобой. Ну, не то, чтоб "угробили", это исправимо.
ну по каткам? ну гляну по своим моделькам (1 72 от звезды) могу реально ошибаться.
тупо автогеном движок и трансмиссию вырезали, и фиг с ним еслиб болты, а так вместе с кронштейнами, и так везде. тупо оставили коробочку, там только перекрас в оригинал и спасает, просто убили хорошую находку, отдайте в Кубинку, так и ездил бы уже давно, а так? там уже трупик.а вот Про "угробили" и "исправимо"? тут не соглашусь, там ДЕБИЛЫ
А, вон как... Да, жаль машину.
так там и этого мало было ( а перекрасов было 2 или 3, даже под зиму, но ножками), ну порезать-перекрасить, губернатор той области куда определи как экспонат, предложил на 9 Мая торжественно взорвать на реконе и праздновании даты. взорвать в натуральном смысле слова, тупо уничтожить. вроде не вышло, но машинке реально кизнец, а очень жаль.
штурмовые орудия StuG III, которые у нас традиционно зовут Артштурмами (ц)
где это "у нас" принято такое дегенеративное название StuG'ов?
в среде танкодрочеров-wotотошников что ли?
Советские книжки про войну почитайте.
например? Я что-то не помню, чтобы немецкую самоходку герои Бондарева, к примеру, в "Горячем снеге" называли "артштурмой". Ничего не путаете? Равно как и в иностранных мемуарах. Чушь какая-то.
У Бабаджаняна.
И это "традиционно"?
Опять секта танкистов вербует адептов.
Дед рассказывал, что в конце войны немцы вообще частенько использовали эту тактику: Выбирали на дороге место, где съезд и разворот для техники был чем-либо затруднён (высокие крутые откосы, слабые грунты, стены/заборы, густой лес) и жгли технику в начале и конце (либо в середине, если колонна длинная) колонны, а потом отстреливали запертых как в тире. Таким образом один Тигр, склонный к суициду, мог пожечь до 20-ти наших машин (именно в такой мясорубке дед горел второй раз за ту войну). Склонный к суициду, потому, что сами они вставали от дороги на небольшом расстоянии и не всегда стремились улизнуть. Зачастую уничтожались не артиллерией, а пешими солдатами успевшими добежать до них и закидать гранатами, т.к. не имели даже пешего охранения.
Ну, дык, голь на выдумки хитра. А уж обучиться у них время было и опыт в полном объёме.
"Танк наш горит, снаряды в нем рвутся, правда, не детонируют. " - что за...
Автор опуса объясни мне разницу между понятиями"рвутся" и "детонируют". С куя ли тогда снаряды рвутся, если не от детонации?
Рвутся по одному, а детонируют все вместе.
"Танк наш горит, снаряды в нем рвутся, правда, не детонируют. " - слова ветерана, а автора поста. Мой дед, воевавший на танке, то-же чётко разделял эти понятия: Взрыв снаряда - взрыв заряда метательного вещества унитарного заряда - штука крайне неприятная, но не фатальная, т.к. редко вызывает цепную детонацию и к разрушению танка не приводящая. Детонация - взрыв боевой части снаряда - штука страшная, т.к. влечёт за собой практически 100% цепную детонацию как зарядов метательных веществ, так и других боевых зарядов, при этом танк превращается в груду искорёженного металла. По крайней мере, я со слов деда именно так понял.
О! Сорри! Чтатать: "...- слова ветерана, а НЕ автора поста."
Роман, а рвутся они от ненависти к Гитлеру, да? Я как-то думал, что все взрывчатые вещества детонируют. И вообще - взрыва 76 (надеюсь, это был Т-34, а не Т-34-85) хватило бы на то, чтоб танк раснесло. У меня батя танкист, да и сам я в возрасте, посему сиживал на полигонах (не примите за оскорбление)
Взрывчатка обычно горит, от огня не взрывается, если например возьмешь тратиловую шашку и кинешь в костер она гореть будет, так любая взрывчатка, специально сделана устойчивой к окружающей среде. Взрывается только если ее взрыватель взорвет.У той же шашки им выступает шнур, без шнура ты можешь хоть на голове стоять хрен ты ее взорвешь
Я Вас понял - Ваш предок таки попутывает понятия ЗАРЯД и СНАРЯД, но суть я уловил. А он непрост, Ваш предок - явно и гаубицы знает :) долгих лет ему, если жив.
Танковые унитары детонируют, если в БК были не бронебойные болванки. Да даже если бронебои - порох в гильзе с запрессованным патроном... ГКХМ
"Взрывается только если ее взрыватель взорвет" - то есть нужен импульс - детонацией называемый, да?
А теперь думаем головой (а она у Вас есть)... Ну, ну?? Ну??? В танки не кладут составные заряды - только унитары. А они ДЕТОНИРУЮТ от перегрева капсюля.
Мессир, бронебойки в те времена были тупо болванками, кумулятив появился к концу ВОВ (ну, ближе ко второй середине, если быть бо-ме точным)
Во время войны снаряды были составными, а они рвались от нагрева пороха.
К сожалению, деда уже нет(((
Но, я к тому, что у ветеранов той войны есть вполне таки своё определённое "арго". Типа "сжёг" у танкистов - наши Т-шки то далеко не всегда именно горели!, но - "он нас сжёг" - употребимо даже тогда, когда танк не горел. Мне это в детстве мозг выносило. Или про применение штыка - "зарезал", не не заколол. Много таких моментов.
И ещё, про "унитарные заряды" - они далеко не всегда были герметично запрессованы и метательный заряд мог выгорать от внешнего нагрева на раз - с простым разделением снаряда на гильзу и боевую часть. Бывало даже, что горевшие танки приходилось сначала обезвреживать сапёрам, прежде чем эвакуировать для ремонта.
Интересная инфа - не знал. Просто дед артиллерист, а папка на танке начинал, но на гаубицы (САУ) заточен
Роман, в ударных (Т-34 и далее) использовали унитары.
Безумно жалею, что дорос до умных, взрослых вопросов только тогда, когда спрашивать уже стало не у кого((( Сейчас стараюсь просто не забыть те крупицы, что слышал от человека, который воевал сам, что бы толково рассказать об этом детям, когда они доростут до умных вопросов.
Кстати, дед был по жизни изрядным матершинником, но про войну рассказывал всегда вообще без мата.
И ещё, кста - второй мой дед то-же был танкистом. Но... немецким. Тот про войну говорил ещё меньше.
таки достопочтимый мы иного не утверждаем
Немецким ..?, у вашей семьи интересная история...
Угум. Женой дедушки Вернера (в быту - деда Вити) была... еврейка-переводчица! - моя бабушка))) Хотя, дед был убеждённым национал-социалистом, членом партии. Такие вот дела.
Бабушка по отцовской линии - потомственная аристократка, предок которой основал чуть-ли не первое поселение на территории нашего сибирского городка и всю семью которой расстреляли в 20-х.
Весело, вобщем)))
Но у нас тут в Сибири у большинства семей история та ещё, но... не многие помнят и ещё меньше интересуется(((
А деды... под старость лет они даже встретились (до этого вся семья старалась не допускать этого, от греха подальше) и даже вспоминали где и когда могли друг по другу стрелять!))) Но, что характерно - и в глаза и за глаза всегда относились друг к другу УВАЖИТЕЛЬНО!
Угум... Да, у нас и сейчас не скучно, если учесть, что у бабушки-еврейки было 13 детей (у бабушки-аристократки, к сожалению, был только мой отец, но и он погиб за две недели до моего рождения и я их с мамой единственный ребёнок) + ещё 10 у её родного брата. И все они женились и выходили замуж далеко не только на жителях бывшего СССР))) Так что, родни у меня по всему миру - буран и большинство постоянно на связи. У деда-немца на родине остались три сестры с потомками которых то-же поддерживаем отношения. У меня у самого первая жена - урождённая немка, а старшая дочь с мужем-украинцем и их сыном - мои внуком - живут в Голландии. А всего детей у меня шестеро... Весело. Весело и интересно)))
Буквально позавчера провожал домой приезжавших в гости двоюродных сестёр, которых не видел больше 20-ти лет - приезжали в гости с дочерьми)))
У тротиловой шашки взрывателем выступает детонатор, вставленный в шашку. А детонатор взрывается от пламени огнепроводящего шнура.
Но взрывчатка может взорваться и от нагрева в замкнутом объёме. А ещё охотнее в таком случае взрываются детонаторы взрывателя...