Откровенное интервью Александра Емельяненко: о конфликтах, тюрьме и брате

Известный российский тяжеловес Александр Емельяненко (24-7), в начале сентября успешно возобновивший спортивную карьеру после условно-досрочного освобождения из тюремного заключения, дал откровенное интервью «Советскому спорту», в котором рассказал о непростых взаимоотношениях с братом, грязных промоутерах и о том, каково спортсмену мотать срок в тюрьме.

– Как у вас складываются отношения с прессой?
– У меня всегда были нормальные отношения с нормальными журналистами. Читая то, что пишут в интернете, и в частности про меня, лишний раз убеждаюсь: сейчас наша журналистика почти полностью желтая. Многие корреспонденты выдают информацию, абсолютно не проверив ее. Делают рерайт с «левых» сайтов. Кто-то делает «желтый» вброс, тут же это подхватывают другие, и начинается дикий ажиотаж. В дальнейшем выясняется подоплека того иного случая, и, наверное, лишь 3 из 10 авторитетных изданий дают настоящую информацию.

Вот буквально совсем недавно некая корреспондентка взяла перепечатку с какого-то издания и опубликовала фотографии из социальной сети с якобы моей страницы. После чего мне пришлось сделать заявление, что я не зарегистрирован там.

– Что за «повесть» с заказом одежды на ваше имя?
– Кто-то под моим фейковым аккаунтом связался с фирмой, выпускающей спортивную одежду. Этот фейк заказал две сумки продукции и написал в магазин от моего имени, что я на сборах, поэтому подъедет другой человек и все заберет. Благо, что в этом магазине работал мой знакомый, который знал мою метрику и понял, что размеры не совпадают, да и вещи какие-то странные заказал, я такого никогда не носил. Потом позвонили мне. Я, естественно, опешил от этого всего, дал отбой.

– Неприятная история получилась…
– Мне потом писали люди и говорили, что были удивлены тому, что некоторые аккаунты не являются моими. Они искренне верили, что это все были мои страницы.

Я пытался связаться с руководством одной из соцсетей, начал говорить им, что это не моя страница, примите меры, а они вообще никак не реагируют.

– Был еще один эпизод, связанный с НТВ, когда вас выставили русским националистом. Что на самом деле было?
– Жуткая история. Мне пришлось подавать на НТВ в суд. Директор телеканала, кстати, сам был в шоке, потому что не знал, что такое творят за его спиной подчиненные.

Помните мои фотографии с некоторыми товарищами, что опубликовали потом в передаче «Русские сенсации»? С ними меня познакомил Вадим Финкельштейн. Я ехал отдыхать с семьей за город, а тут он мне звонит, говорит: «Саня, приезжай, тут серьезные люди из Москвы приехали, надо с ними встретиться, это очень нужно для нашего общего дела, у них деньги есть…». Ну я говорю: «Вадим, у меня выходной, я хочу отдохнуть с семьей, за город выезжаю, никак не могу развернуться…». Короче говоря, уговорил меня кое-как, и я вернулся вечером обратно в город. Я согласился. Ведь все-таки я ему доверял – это было начало нашей совместной работы на то время.

В общем я подъехал. За столиком сидела группа молодых людей, опрятно одетые, в костюмчиках.

– То есть по ним нельзя сказать, что это были «фашики»?
– Абсолютно не скажешь. Выглядели довольно-таки респектабельно. Ну, и мы там посидели немного, потом попросили сфотографироваться с ними, передать привет ребятам, якобы их бойцовскому клубу. Ну я ни сном ни духом. Передал привет. Мало ли, думаю, спортивные парни, занимаются спортом, на лице у них не написано, что это националисты. Представились они поименно, поэтому я знать не знал, кто они.

В итоге потом взяли, смонтировали ролик и выкинули в интернет. А НТВшники потом раздули из этого черный пиар. Федю обманным путем подсняли, приехала съемочная бригада, якобы снимать о нашей семье. В итоге смонтировали кадры так, как им нужно было.

А Финкельштейн опять повелся, что, мол, как круто, приехал федеральный канал (в то время мы еще не были настолько популярны). Вадим убедил Федю, что надо сниматься, это хорошо будет для нашего пиара, что передача будет про сильных духом людей, которые не уехали за границу, остались в России.

– Как потом Финкельштейн оправдывался?
– После того, как все это вышло, я звоню Финкельштейну, чтобы выяснять, что это было? Говорю ему: «Это ведь ты привел этих людей, не хочешь объясниться?»

Ну он мне: «Сань, извини, я и подумать не мог, что они скинхеды». В итоге мне самому пришлось разруливать эту ситуацию, сделал видеообращение, где сообщил, что я к этим людям не имею никакого отношения.

Потом я приехал в Москву и отправился к главному муфтию России, в московскую мечеть. Ну, и ему я тоже объяснил, что это подстава. Если бы я был националистом, то не приехал бы в мечеть.

– Хорошее впечатление оставил муфтий?
– Хороший человек, он все понял, именно он и попросил дать опровержение. В итоге получилось еще одна неприятная история: меня стали обвинять, что мусульманин, принял другую веру. То, что я националист, быстро забыли и сообщили, что я стал мусульманином.

– Чем суд закончился?
– В общем я подал в суд на НТВ, у меня был серьезный адвокат. Так как суд был по месту регистрации телекомпании, соответственно все эти судьи сидят на зарплате телевизионного канала, а иначе этот канал давно бы уже засудили.

На суде было смешно: от НТВ пришли мальчик и девочка, оба студенты-практиканты. Пришли без каких-либо доказательств, документов. Судья посидел полистал наши бумаги. Через 20 минут вынес решение, что дело закрыто за неимением доказательств. Если не нравится, подавайте жалобу в вышестоящие инстанции. Адвокат мой охренел от такого беспредела. Никого из сторон не допрашивали. Взяли просто и закрыли дело.

В итоге все замялось как-то само собой. Думаю, люди поняли все прекрасно. Но было очень неприятно столкнуться со всем этим.

– После всех этой истории с НТВ и другими случаями вы с Финкельштейном не общаетесь?
– После истории с НТВ мы еще сотрудничали долгое время. Сейчас я понимаю, что он меня использовал в своих целях. Когда Саша нужен был, он меня доставал из кармана, а когда не нужен – работал с Федей.

– Почему ваш реванш с Мирко Филипповичем не состоялся?
– Я тогда перед боем был травмирован.

– Но ведь причину называли другую, что якобы вы злоупотребляете алкоголем и находитесь не в форме?
– Им надо было оправдаться каким-то образом, вот и решили сделать даже из этой ситуации сенсацию. Я им сразу сказал, что я с «Крокопом» не буду драться, я не готов физически для этого боя. Просто лечь под хорвата за деньги мне не хотелось. Перенесите бой, я оправлюсь от травмы, подготовлюсь и выступлю в полную силу.

– Когда организаторы назначали дату боя, они знали, что вы травмированы?
– Нет, я получил травму за неделю, и организаторами турнира такие варианты всегда учитываются. А они решили так не делать.

– А Финкельштейн теперь для вас нерукопожатный?
– Безусловно, нерукопожатный. Помню, после боя с Бобом Саппом позвали Федю на ринг, с ним выскочил Финкельштейн, бежит ко мне с криком «Саша – молодец…!» Ну я не стал его отталкивать. Таких, как он, вокруг меня раньше много крутилось: они в лицо тебе льстят, улыбаются, а «за глаза» льют гадости. Причем они думают, что я об этом не знаю, но мне все становится известно. Соответственно, у меня и к людям так отношение меняется.

– Насколько тюрьма помогла Вам переоценить некоторые вещи?
– В тюрьме очень много бестолковых. Изображают из себя людей, повидавших жизнь.

Был случай интересный. Приходит к нам в тюрьму большое количество книг Даниэла Карнеги «Как завоевать друзей». После того, как зеки прочитали эти книги, куда ни зайдешь, а у них рот до ушей. Я спрашиваю: «Что ты лыбишься сидишь, друзей завоевываешь?» А он мне в ответ еще больше лыбится нечищеными зубами.

Другой случай. Делать нечего, сижу, читаю книжку Артура Шопенгауэра… Прочел, ничего не понял. Правда! Хотя я люблю философию, но тяжелая книженция для восприятия оказалась.

Тут подходит ко мне сокамерник, интересуется: «Че читаешь? Дай мне тоже посмотреть». Я говорю: «Тяжелая для восприятия». Ну он давай меня доставать: «Дай, дай!» Я ему дал. И что вы думаете? Был хороший жизнерадостный парень, после того как прочел, его будто подменили: стал самый умный, из разряда «не учите меня жить», задумчивый такой, смотрящий на всех свысока и исподлобья. Я потом ему сказал: «Эх, говорил же тебе, не читай эту книжку». Ну он мне отвечает: «Я сам знаю, что мне читать, не твое дело».

Собственно, большинство людей, которые туда попадают, не понимают, для чего они там находятся. Господь им послал испытания, подумать, проанализировать некоторые вещи. Поначалу, вроде, все за переосмысление жизни, а потом выходят и опять возвращаются к тому же, чем занимались до тюрьмы.

– Сейчас в тюрьме существует уголовная иерархия? Или это пережитки прошлого?
– Да, осталось это все. Есть уважаемые люди, есть такие вот бестолковые, о которых я говорю. В тюрьме разный контингент граждан: от полных идиотов до людей с ученой степенью.

А вообще на «зоне» полный порядок, беспредела там нет. Никто тебе ничего не скажет по внешнему виду и придираться к чему-то не станет.

Я думаю, что на свободе не меньше беспредельщиков.

– Тяжело давалось мотать срок, в том смысле, что дни казались длиннее?
– Я бы не сказал, там главное себя занять чем-нибудь. Надо правильно использовать предоставленное тебе время. В первой половине дня можно заняться спортом, после обеда больше времени на досуг уходит, самообразованием можно заняться вполне.

– Когда Вы вышли из тюрьмы, как получилось, что Вы стали бойцом клуба «Ахмат»?
– У меня есть друг Адам. Я как-то подъехал к нему по другим своим делам, и он помог мне выйти на «Ахмат». До этого я о них ничего не слышал.

Я встретился с президентом этого клуба, и он мне предложил выступать за них. Меня все устроило, условия были абсолютно приемлемыми.

– У Вашего брата Федора был серьезный конфликт с этим клубом, Вы об этом знали?
– О Фединых делах лучше спрашивайте у Феди. Опять же раздули тему из ничего. На самом деле ничего серьезного там не было. Ну поругались немного и что? У нас в семьях муж с женой так ругаются, что можно просто офигеть.

Меня интересует другое: почему ни у кого не возникает вопросов, из-за чего наши российские спортсмены едут выступать в Европу и Америку. В США, например, наши бойцы выступают по рабочей визе, соответственно, с боев они платят налоги в американскую казну. А у американцев чувство русофобии на уровне ДНК. Но тем не менее никто не задает вопросов об этом.

– Вы считаете, что все американцы желают нам зла?
– Большинство – точно.

– Ваш коллега Джефф Монсон хорошо относится к нашей стране…
– Это частные случаи. Если брать в целом, то американцы дышат ядом на нас.

Почему наши бойцы не выступают в России? Вот этим вопросом надо заниматься.

– Может, потому что уровень жизни и условия там лучше?
– У нас хорошие организации, с прекрасными условиями. Зачем ехать туда и платить налоги там, я не понимаю. Эти же налоги потом против нас используют.

Вы думаете, Федя, выступая в России, получал меньше, чем получает сейчас в Америке? Поверьте, в России, он дерется не за медаль и грамоту.

Обидно, что наши бойцы за бабки продаются американцам. И где их пресловутый патриотизм? Как только денежек чуть больше посулили, так сразу все сбежали отсюда.

А по поводу Феди скажу так: у него своя жизнь, у меня – своя. Мы с ним не общаемся на протяжении десяти лет. Он сам не хочет со мной разговаривать, а я и не навязываюсь к нему.

– В интернете гуляет видео, как он за вас переживал, когда вы первый раз дрались с «Крокопом»…
– Это было давно. Многие журналисты смотрят на человека по телевизору и судят о нем, исходя из увиденного по ящику. При этом абсолютно не зная, что это за человек.

Понимаете, хорошо сидеть вот так вот перед телекамерой, затирать о жизни и прикидываться правильным. Это легче всего.

– Правда, что Вы с недавнего времени стали читать Библию?
– Да, это так, у меня в телефоне закачана.

– С чем это связано?
– Во-первых, я христианин. Во-вторых, это самая умная книга. Читаю разные книги в Библии: Новый завет читаю постоянно, Деяния апостолов, Псалтирь, Притчи.

Если бы каждый человек жил по тем заповедям, которые даны в Библии, мы бы жили в раю. И ничего сложного, чтобы жить по тому, что написано, в Библии нет.

Но у нас христианство сводится к тому, чтобы пару раз сходить в храм, поставить свечку и уйти. Вот и все наше христианство, а по заповедям жить никто не хочет.

– У Вас был конфликт с Сергеем Харитоновым. Вы как христианин простили его в глубине души?
– Зла я на него не держу. Я бы мог с ним сесть и поговорить, но я не знаю, о чем. Мы с Харитоновым раньше дружили, вместе ездили в Японию, когда узнали, что промоутер нас обманывает. Мы с Федей тянули Сережу за собой, помогали ему всячески.

Даже после того, как я с ним подрался, после всех этих смешных промороликов, где он обещал побить сначала меня, потом Федю, у меня с ним оставались хорошие отношения.

Последней каплей было то, что перед боем Феди с Дэном Хендерсоном Харитонов высказался в том духе, что Дэн — это не соперник для Феди. По его словам, Федор мог выйти на ринг пьяным и все равно легко одержать победу. Меня эти слова задели. Сережа должен быть благодарен моему брату за то, что ему дали дорогу в большой спорт, а он так некрасиво высказался.

– Что было дальше?
– Я вступился в тот момент за Федю, а он повел себя в тот момент странно. Зная все детали конфликта, он дистанцировался от ситуации и заявил, что разборки Харитонова и меня его не касаются. Мне это было неприятно. Я всегда и во всем старался вступится за Федора, шел на конфликты из-за него. Но, видимо, ему стало это неинтересно. Сейчас он окружил себя «друзьями», которые бегают за ним, и никогда никто не скажет ему правду в глаза из-за боязни потерять выгодные связи. Одни подхалимы вокруг него.

– Есть ли возрастной предел для бойца смешанных единоборств?
– Предела нет. Для меня примером является Джордж Форман, человек, который вышел в 50 лет на ринг и стал чемпионом мира в тяжелом весе по боксу. У нас полно возрастных спортсменов в боевых видах спорта, главное – полностью посвящать себя этому. А если ты где-то учишься, работаешь, то успеха не будет. У меня нет никакого стороннего заработка, кроме как драться на ринге.

Мне друзья говорят: «На кой черт тебе все это? Давай организуем тебе бизнес, и ты в месяц будешь зарабатывать столько, сколько ты получаешь за один бой».

Но понимаете, я не для этого всю жизнь занимался спортом, чтобы сесть, как они, и набивать чулок. Пока есть возможность заниматься этим, я буду драться.

– В будущем хотели бы стать тренером?
– Я пока об этом не думал. У меня была команда из молодых ребят, я им сразу сказал: я вас научу, передам знания, а дальше вы сами. Может быть, когда закончу карьеру, я задумаюсь всерьез о тренерской деятельности.

– Назовите самый главный бой в вашей карьере?
– Я думаю, что он еще впереди.

– А из тех, что были, какой самый тяжелый?
– Я не знаю. Кто-то говорит, что самый тяжелый бой был с «Крокопом». Я вообще с ним не должен был драться. Это было начало моей карьеры, не было ни опыта, ничего вообще. Организаторы «Прайда» хотели Мирко вывести под Федю. Начали запугивать, что если он с ним не подерется, то заберут пояс.

Ну, собственно, я предложил Феде: «Давай я с ним подерусь, ты за это время сможешь подготовиться». Я прекрасно понимал, что иду на забой, мне нечего ловить против «Крокопа», я не готов был драться с ним ни технически, ни физически. Я знал, что получу ногой в голову, так и произошло. Но нужно было выиграть время и помочь Феде. Так я и сделал.

То, что я вам сейчас говорю, не было нигде раньше опубликовано. Федя не поблагодарил меня за то, что я тогда его реально выручил. По барабану, что родной брат отгреб от профессионала, ничего страшного.