С Днём Рождения, Михаил Тимофеевич Калашников! (14 фото)

Первый в мире космонавт Юрий Гагарин имел образцовую советскую биографию, что наверняка повлияло на выбор его кандидатуры. Выходец из крестьянской семьи, закончивший техникум и увлёкшийся пилотированием в местечковом авиаклубе, — он воплощал главный социалистический постулат: кто был никем, тот станет всем. Неважно, откуда ты родом и кто твои родители, — в СССР всем предоставлены равные шансы. Истинная страна возможностей.

Михаил Калашников также имел образцовую биографию: семнадцатый ребёнок в крестьянской семье, в школе он увлекался физикой и геометрией. Потом работал учётником в депо на Туркестано-Сибирской железной дороге, общаясь с токарями и слесарями. Затем была война, ранение (согласно легенде, из-за заклинившего оружия), и вот в 1945 году сержант Калашников представляет Главному артиллерийскому управлению (ГРАУ) чертёж автомата. А спустя два года выигрывает конкурс по разработке нового образца стрелкового оружия для РККА, оставив позади высоколобых конкурентов. Оружие для армии создал солдат — сложно представить себе более «рабоче-крестьянскую» историю.

Так что неудивительно, что во время всеобщей ревизии ценностей в 90-е годы официальную версию создания «АК» поставили под сомнение. Мог ли человек с семью классами образования наравне тягаться с инженерами, профессиональными оружейниками? Тем более, что были опубликованы воспоминания других участников конкурса, из которых следовало, что Калашников создавал свой автомат в соавторстве с двумя другими конструкторами. Многие поспешили объявить его «подставным лицом»: мол, в «правильной» биографии и заключалась его заслуга — Калашникова просто назначили создателем оружия, которое сделали совершенно другие люди. Однако это тоже перегиб, только в другую сторону. Попробуем разобраться беспристрастно.

Во время Великой Отечественной войны советская оружейная школа уже окончательно сформировалась. Поступившие на вооружение образцы не уступали зарубежным, а в чём-то и превосходили их. Основные пистолеты-пулемёты РККА ППШ и ППС были не только надёжным и неприхотливым, но и поразительно технологичным оружием (чего не скажешь, например, о знаменитом американском «Томпсоне»). Самозарядная винтовка Токарева, СВТ, по ряду решений опережала своё время (под впечатлением от СВТ немцы создали свой аналог G-41, но он оказался неудачным). Наконец, в 45 году в действующие части стал поступать самозарядный карабин Симонова, СКС, — суперсовременное оружие под новейший патрон 7,62Х39. Это лишь малая часть тогдашнего арсенала — и если бы по каким-то причинам дальнейшая разработка «стрелковки» была свёрнута, он бы выглядел современно ещё не одно десятилетие.

Словом, без преувеличения можно сказать, что в предвоенные и военные годы в СССР сложилась блистательная плеяда инженеров-оружейников. И в этом кругу Михаил Калашников поначалу не произвёл фурора: начинающего конструктора преследовали неудачи. Попав в госпиталь с тяжёлым ранением в 1941 году, он набросал чертёж пистолета-пулемёта, а затем, находясь в отпуске, реализовал его в металле. Образец попался на глаза генерал-лейтенанту, заслуженному деятелю науки и техники РСФСР Анатолию Благонравову. В целом, оружие не впечатлило академика, но он всё же рекомендовал Калашникова для дальнейшего обучения на Центральном научно-исследовательском полигоне стрелкового вооружения (НИПСМВО). Спустя три года Калашников создал уже более совершенный образец — самозарядный карабин, во многом копировавший американскую винтовку Гаранда (M1 Garand, один из самых удачных образцов того времени). Но эпигон также не заинтересовал ГРАУ. Что ещё было за плечами у старшего сержанта? Счётчик моторесурса для танков — он был одобрен, но в серию не пошёл. Не густо, но важно отметить, что Калашников не просиживал штаны в НИПСМВО. Точнее, просиживал — перед чертёжной доской, обучаясь и набираясь опыта.

Зачем вообще потребовался новый оружейный конкурс, если арсенал СССР и без того был донельзя современным? Дело в том, что в конце войны РККА встретилась с принципиально новым оружием противника: «штурмовой винтовкой» StG44. До того на полях сражений Второй мировой безраздельно властвовали два вида личного оружия: пистолет-пулемёт и винтовка. Первый был компактный, легкий и создавал шквал огня, но эффективен был только на коротких дистанциях (вследствие использования пистолетных патронов). Винтовка — гораздо более мощное оружие, но она не создавала необходимой плотности огня. Казалось бы, очевидным решением было «прикрутить» автоматический режим к винтовке. В СССР так и поступили, приняв на вооружение автоматическую винтовку Симонова, АВС. Однако для стрельбы очередями винтовочный патрон оказался чересчур мощным: сильная отдача не позволяла контролировать оружие. В итоге от АВС отказались. Здесь нельзя не отметить, что союзники СССР (будущие противники из блока НАТО), не имевшие такого опыта пехотных сражений, наступили на те же грабли, только значительно позднее, приняв на вооружение автоматические оружие под винтовочный патрон (американская М14, бельгийская FN FAL и т. д.), на целые десятилетия попав в оружейный тупик.

Идея «промежуточного» патрона, по мощности находящегося между пистолетным и винтовочным, витала в воздухе. И первыми её реализовали немцы, приняв на вооружение патрон 7,92Х33 Kurz («короткий»). Впрочем, это было только полдела; другой половиной был сам «штурмгевер» — полноценный автомат абсолютно современной компоновки, питавшийся из отъёмных магазинов на 30 патронов.
Тираж StG44 оказался ограниченным (успели выпустить около 400 тысяч), поэтому появление автомата не смогло существенно изменить расклад сил. Забавно, но немецким конструкторам удалось настолько опередить своё время, что это даже немногие поняли: американские эксперты, например, сочли «штурмгевер» неудобным, тяжёлым, а главное, расходующим слишком много патронов барахлом. А вот в СССР всё поняли правильно: после знакомства с первыми образцами автоматов были начаты авральные работы над отечественным аналогом «курца» — патроном 7,62X39. А конструкторам была поставлена задача: сделать советский автомат, превосходящий «штурмгевер».

Михаил Калашников начал работать над АК в 1945 году. Из-за секретности конкурса достоверных данных об образцах (в том числе других конструкторов — Булкина, Дементьева, Судаева) сохранилось не так много. В 1946 году на суд испытателей научно-исследовательского полигона ГАУ Калашниковым был представлен автомат АК-46. Вывод комиссии был неутешителен для молодого конструктора: оружие не годится и доработке не подлежит. И мир никогда бы не узнал о «калашникове», если бы не начальник испытательного отдела полигона Василий Лютый — он пошёл навстречу конструктору, согласившись изменить заключение комиссии и дать АК-46 второй шанс.

Подключив к работе опытного инженера Владимира Дейкина, Лютый указал Калашникову 18 узлов, нуждавшихся в переработке. Прежде всего, автомату требовалась другая компоновка ствольной коробки и иная конструкция газового двигателя. По воспоминаниям Дейкина, работать приходилось почти круглосуточно; на устранение всех конструктивных недостатков ушёл почти год. К концу 1946 года было собрано 2 опытных образца, которые были испытаны Калашниковым и Лютым на заводе. А в начале 1947 Калашников вновь уехал на полигон ГАУ, чтобы представить комиссии новый образец — знаменитый АК-47.
По результатам испытаний «сорок седьмой» превзошёл образцы Булкина, Судаева и Дементьева по надёжности и живучести, уступив автомату Судаева в кучности автоматического огня. Комиссия рекомендовала принять АК-47 на вооружение, а кучность исправить уже в серии.

Почему же тогда фамилия Лютова, как и Дейкина, не значится в аббревиатуре АК? Прежде всего потому, что сотрудникам полигона было запрещено самим участвовать в конкурсе (во избежание подсуживания своим образцам). Кроме того, в 1948 году Лютый, после ссоры с генерал-майором Горяиновым, был репрессирован, получив 25 лет лагерей за антисоветскую пропаганду. Спустя год после этого АК-47 был принят на вооружение под лаконичным обозначением АК: таким образом Калашников остался единственным «родителем» своего автомата.
Приговор Лютому был отменён в 1955 году; интересно, что он ещё поработал с Калашниковым над модернизацией автомата: в 1959 году на вооружение был принят АКМ, в котором проблема неважной кучности была решена. По воспоминанию современников, конструкторов до конца жизни связывали дружеские отношения.

Хотя советский и российский автомат, состоящий на вооружении более 80 стран и признанный лучшим массовым пехотным оружием ХХ века, не нуждается в представлении, нам бы хотелось развеять ряд навязчивых мифов, бытующих вокруг этого оружия.

Вопреки распространённому мнению о том, что «калашников» примитивен и стоит копейки, это высокотехнологичное и довольно дорогое оружие. Начиная с самых первых выпусков 49 года ствол и газовая камера автомата хромировались. Это недёшево: американцы, например, отказались от хрома в начале выпуска М-16, что сослужило винтовке плохую службу. В сложных климатических условиях Вьетнама нагар быстро скапливался на «чёрном» металле, и винтовка отказывала. А за кажущейся простотой «калашникова» стоит непрерывная инженерная работа: только в первые 10 лет выпуска он модернизировался трижды.

Хотя Михаил Калашников, как и другие советские конструкторы, безусловно, «вдохновлялся» Stg44, говорить о прямом заимствовании не приходится. У автоматов принципиально разная схема: АК запирает ствол поворотом затвора, Stg44 — перекосом. АК скомпонован по «монолитной» схеме, Stg44 состоит из верхней и нижней частей, соединённых шарниром. Отметим, что немецкая компоновка была позаимствована американским конструктором Юджином Стоунером для винтовки М-16.

Армейское оружие, пожалуй, одна из самых консервативных вещей на свете. Удачные схемы живут очень долго, время от времени подвергаясь модернизации, но не меняясь принципиально. АК последних выпусков (АК-74М и «сотой» серии) — современное оружие, отвечающее всем необходимым требованиям. Отметим, что «калашников», несмотря на свой солидный возраст, едва ли войдёт даже в десятку истинных оружейных долгожителей. Представьте себе, например, что пистолет Colt 1911, выпускающийся сегодня в различных вариантах — от коммерческих до военных — принципиально не менялся с 1911 года.