Война воров на советских зонах: чья взяла

«Воры в законе», «законники» были верхушкой преступного мира Советского Союза. Формирование этого сообщества шло с конца 20-х годов ХХ века, но некоторые исследователи возводят генеалогию воров от русских офеней. «Воровской ход» предполагал особый уклад жизни. Воры были особой кастой со своими законами. Настоящий вор не мог иметь семьи, ни при каких условиях не мог сотрудничать с властью, не мог иметь частной собственности и предметов роскоши. Всё, что добыто - шло в «общак», присмотр за которым и был главной обязанностью «воров в законе». Отношение к деньгам у них должно было быть легким. Принцип, сформулированный героем комедии «Джентльмены удачи» «Украл - выпил - в тюрьму» вполне себе соответствовал реальности. Для воров зона всегда была вторым домом, а с учетом того, что по воровским понятиям ворам не было принято иметь дома, то первым. В зоне ворам нельзя было сотрудничать с властью, они не могли работать. Даже ударить в рельс по просьбе «вертухая» считалось признаком того, что вор «ссучился». Проступок провинившегося разбирали на сходке-правилке, наказывали, а в некоторых случаях могли и убить. Воры были настоящими королями «подземного мира». Даже несмотря на то, что им воспрещалось сотрудничать с властью, они держали на контроле все процессы на зоне. До поры до времени.

Нужно сказать о том, что воровская система была поначалу даже нужна советской власти. Это была удобная форма самоорганизации лагерной жизни. Воры не работали, но при этом имели достаточно власти и влияния, чтобы держать жизнь в зоне «под каблуком». Общее между ворами и властью было и то, что воровская община изначально формировалась по типу партийной ячейки. «Делегатов» и «секретаря» выбирали голосованием на сходках, для «новичков» нужны были две рекомендации от других воров. Советская власть, пока это было ей выгодно, относилась к ворам даже с сочувствием. Что не удивительно - многие революционеры, первые члены партии, сами прошли через тюрьмы. Ситуация начала меняться в предвоенные годы, когда принципиальное неучастие воров в лагерных работах снижало нормы выработки. Положение воров стало шатким.

Событием, кардинально изменившим воровской мир, стала Великая Отечественная война. Рецидивистов на фронт не брали, но осужденные по нетяжким статьям могли попробовать «искупить кровью». В 1942 - 1943 годах специальными постановлениями Государственного Комитета Обороны на фронт направились более 157 тысяч бывших заключённых. Всего за годы войны ГУЛАГ передал на фронт почти миллион человек, 975 тысяч. После войны многие из блатных, воевавших на фронте, вернулись в лагеря. Зона их не приняла, воры-старозаконники считали всех тех, что сотрудничал с государством, изменниками, «ссучившимися». В военные годы снабжение тюрем, и так весьма скудное, было урезано в разы. Логично, что «суки» возвращались в лагеря, где воры, не отступившие от «воровского хода» были на них весьма обозлены. Устои, сложившиеся ещё с конца 20-х годов, разрушались, наступала долгая эпоха так называемым «сучьих войн». Вернувшиеся с фронта блатари, среди которых было немало уважаемых воров, поначалу рассчитывали на мир и понимание со стороны «законников», но воры не стали принимать «вояк» обратно. Поняв, что закон уже не изменить, «суки» поняли, что нужно принимать свой закон. В 1948 году на пересылке в Ванинский порт он и был объявлен. Тогда и началась настоящая полномасштабная «сучья война», ножи и оружие собиралось по всей Колыме. Воровской мир любит театральность. Для перехода в новый воровской закон был изобретен обряд - целование ножа. Поцеловавший нож терял всякие права в воровском мире и навсегда становился «сукой». Отказников убивали, но не просто, а перед смертью ещё и «трюмили» - избивали и давили металлическими дверями. В ходе «сучьих войн» было сформировано также и третье воровское сообщество - «беспредельщины». Они с равной ненавистью относились и к старым ворам, и к «сукам». Сучьи войны существенно проредили воровское сообщество, раскололи его. Инициировалась агрессия как изнутри, так и снаружи. Стравливая воров, власти вполне успешно решали свои задачи.

Раскол среди воров продолжался. Появились так называемые «польские воры», которые добровольно сошли с «воровского хода», ворами старого формата они также воспринимались как «ссученные». Особняком стояли те, кто отошел от «старого закона», но не примкнул к «польским ворам». Эти блатные создавали в тюрьмах и на зоне свои кланы. Однако они были малочисленны, слабы и власти имели мало. К ним относились «анархисты», «ломом подпоясанные», «красные шапочки», «чугунки». Нужно понимать, что «сучьи войны» не были локальным явлением, ограниченным тюремными и лагерными стенами. Противостояние это, длившееся с конца сороковых до середины 50-х годов, затронуло весь Союз. Особенно ярко оно проявлялось в восточных и северных областях. Геолог Сергей Потапов, в 1954 году проезжавший на вахту через Якутск, вспоминал: «Помню, как народ на вокзале вдруг резко притих. В воздухе повисло какое-то тревожное ожидание. Потом я увидел, как по перрону идет толпа. Люди рядом стали перешептываться: «Воры». Люди шли вдоль полотна, выбирали кого-нибудь из толпы, поднимали голову, смотрели. Видно, кого-то искали. Уже потом я узнал, что здесь во всю идет война старых и новых воров». В «сучьих войнах» не было победителей, однако со старым «воровским ходом» власти, можно сказать, успешно покончили. К концу пятидесятых в СССР от старых воров 30-х осталось лишь 3%. Способствовало этому и открытие специальных тюрем («Белый лебедь»), где ворам пришлось работать. В 1980 году в этой тюрьме было создано ЕПКТ (единое помещение камерного типа), заслужившая себе недобрую славу среди воров всех мастей. В ЕПКТ отправляли рецидивистов со всей страны (около 4, 5 тысяч), здесь «раскороновали» 130 воров в законе. Для того, чтобы масштабное истребление воров прекратилось, им пришлось принимать новые законы.