582k
8 лет назад · 11 фото · 28743 просмотров · 42 комментария
Каково это - 16 лет жить одному на острове вдали от большой земли (11 фото)
16 лет назад Вадим решил поселиться на небольшом необитаемом острове, где в советское время располагался рыбколхоз. С тех пор там и живет, стреляя чаек, вылавливая рыбу и читая фантастические романы.
Пишет автор: Остров, о котором идет речь, образовался еще в начале двадцатого века. Сам Ейск находится на длинной песчаной косе, которая отделяет мелкий лиман от глубокого судоходного Таганрогского залива. Эту косу размыло мощным штормом, после чего и появился Птичий остров — на нем живет колоссальное по местным меркам количество чаек, бакланов, ласточек, пеликанов и других птиц, питающихся рыбой. Вокруг острова гоняют яхтсмены, разучивая маневры, сюда же приезжают кайтеры, виндсерферы, а прогулочные катера возят туристов. Правда, в глубь острова не ходит никто — делать там нечего.
Ехать туда на хорошем глиссере минут двадцать. И все же расстояние в три с половиной километра пролива, в котором перманентно двигается сильное ветровое течение (в зависимости от направления ветра тут вода то заходит в Лиман, то выходит обратно), кажется намного более сложным, чем поездка на какую-нибудь дачу в Подмосковье.
Дом отшельника — так его все тут и называют — видно издалека. Остров вообще практически плоский, весь из песка и ракушки, которую тут добывали в промышленных масштабах еще в царские времена — так что с берега он сливается с уровнем воды. Но построек на нем почти нет, поэтому хижину найти не составляет труда. Двигаемся сразу к ней.
Первое, что видно на острове — гигантский деревянный крест, над которым кружат морские птицы. Его поставили после большой трагедии. Несколько лет назад вожатые детского лагеря полезли купаться вместе с детьми на самом краю острова — местное течение тут образует водовороты и утягивающие вниз холодные потоки воды — погибли все.
Показания эхолота с четырех метров почти мгновенно перескакивают на 30 см — в лагуне у дома старика воды по щиколотку. Жилище рыбака-одиночки похоже на недостроенную будку сторожа: четыре обшарпанных бетонных блока, крыша из волнистого шифера, накрытая связанным веревкой хламом. Трехметровое крыльцо стоит на гигантских покрышках от «Камаза». Сразу за домом — склад дров и хвороста, связанные в охапку и высушенные местные колючки, рядом стоит вынесенная на лето печь, ванна для дождевой воды. Под домом виднеется старый топор, мотки веревки, груда бутылок и другой хлам.
Первыми нас выходят встречать двое щенков, за которыми из под москитной сетки, закрывающей единственный вход в жилище, появляется их хозяин — морщинистый сухой мужик в одних трусах с лицом, изувеченным ветром и потоками ультрафиолета. «В гости приехали?» Мы показываем старику бутылку местного вина — нам сразу сказали, что проще всего с ним говорить, имея на руках подобный аргумент — и он приглашает нас за стол.
Дом отшельника — так его все тут и называют — видно издалека. Остров вообще практически плоский, весь из песка и ракушки, которую тут добывали в промышленных масштабах еще в царские времена — так что с берега он сливается с уровнем воды. Но построек на нем почти нет, поэтому хижину найти не составляет труда. Двигаемся сразу к ней.
Первое, что видно на острове — гигантский деревянный крест, над которым кружат морские птицы. Его поставили после большой трагедии. Несколько лет назад вожатые детского лагеря полезли купаться вместе с детьми на самом краю острова — местное течение тут образует водовороты и утягивающие вниз холодные потоки воды — погибли все.
Показания эхолота с четырех метров почти мгновенно перескакивают на 30 см — в лагуне у дома старика воды по щиколотку. Жилище рыбака-одиночки похоже на недостроенную будку сторожа: четыре обшарпанных бетонных блока, крыша из волнистого шифера, накрытая связанным веревкой хламом. Трехметровое крыльцо стоит на гигантских покрышках от «Камаза». Сразу за домом — склад дров и хвороста, связанные в охапку и высушенные местные колючки, рядом стоит вынесенная на лето печь, ванна для дождевой воды. Под домом виднеется старый топор, мотки веревки, груда бутылок и другой хлам.
Первыми нас выходят встречать двое щенков, за которыми из под москитной сетки, закрывающей единственный вход в жилище, появляется их хозяин — морщинистый сухой мужик в одних трусах с лицом, изувеченным ветром и потоками ультрафиолета. «В гости приехали?» Мы показываем старику бутылку местного вина — нам сразу сказали, что проще всего с ним говорить, имея на руках подобный аргумент — и он приглашает нас за стол.
Я тут с 1999 года. Был раньше рыбколхоз, здесь прямо и жили — станция стояла. Потом все уехали, а я остался. Я еще и поломался — вон видишь нога какая. Группа [инвалидности] хоть и рабочая, но все равно на работу бы никто не взял. Люди в девяностые и так не работали, а с инвалидностью так тем более.
В то время, когда был рыбколхоз, они тут трое по очереди ночами дежурили. Каждый по неделе. То есть рыбаков нанимали по сезонам, а числился постоянным только один бригадир, который и ночевал там же. Потом в девяностые все развалилось: просто распродали все.
Так вот меня дежурные просили по очереди — мол тебе делать нечего, замени меня на смене. Их всего трое было. И в какой-то момент вышло так, что я уже заменяю всех троих. Получается, что жил тут по несколько месяцев. Мне тут нравилось. Сейчас все остальные мои рыбаки кто поумирал, кто где — не знаю о них ничего. Мне самому-то уже 62-ой год пошел. Но вообще мало кто стал работать — все просто рыбачили тут и жили в свое удовольствие.
У меня сначала с другой стороны острова была хатка, осталась от рыбколхоза. Но ее подмыло штормом в позапрошлом году. Потом переехал в эту — тут вообще были одни стены. Я бы, конечно, еще немного достроил для уюта, но материала совсем нет. Одна ракушка и песок.
В то время, когда был рыбколхоз, они тут трое по очереди ночами дежурили. Каждый по неделе. То есть рыбаков нанимали по сезонам, а числился постоянным только один бригадир, который и ночевал там же. Потом в девяностые все развалилось: просто распродали все.
Так вот меня дежурные просили по очереди — мол тебе делать нечего, замени меня на смене. Их всего трое было. И в какой-то момент вышло так, что я уже заменяю всех троих. Получается, что жил тут по несколько месяцев. Мне тут нравилось. Сейчас все остальные мои рыбаки кто поумирал, кто где — не знаю о них ничего. Мне самому-то уже 62-ой год пошел. Но вообще мало кто стал работать — все просто рыбачили тут и жили в свое удовольствие.
У меня сначала с другой стороны острова была хатка, осталась от рыбколхоза. Но ее подмыло штормом в позапрошлом году. Потом переехал в эту — тут вообще были одни стены. Я бы, конечно, еще немного достроил для уюта, но материала совсем нет. Одна ракушка и песок.
Когда все развалилось, у меня семьи уже не было. А до этого пять семей было. Даже здесь потом прожила четыре года одна девчонка со мной. Как раз в предыдущей хате с ней и жили. Так вот она от сердечного удара умерла — поссорилась с дочкой, поехала к ней мириться и там ее прихватило. А вообще она пила просто много.
Я все еще пенсию получаю. Приятель берет по доверенности, покупает на нее продуктов и привозит мне. Там, конечно, минималка какая-то — что-то вроде пяти тысяч рублей. Таких денег лучше и не видеть, так что мне приятнее продуктами получать. А так еще, конечно, рыбу ловлю. Сетки тут ставлю, на удочки иногда ловлю. Тут сети хоть ставить и нельзя сейчас по закону, но меня все знают, мои сетки никто снимать не будет.
На самом деле птицу местную тоже можно есть. Она, конечно, почти несъедобной считается — она ж вся рыбой воняет. Но я часто ем. Ко мне приятели-охотники по осени приезжают, настреливаем с ними чаек, бакланов, а потом солю их в мешке на зиму. Вот Витька у меня был из МЧС, он же постоянно на охоту ездит, так ему тут в удовольствие пострелять.
У меня была лодка на веслах — на ней бывало сам и мотался в город иногда. Но это совсем редко. Теперь лодка утонула, так что я тут без транспорта. Он мне и не нужен. Меня ребята зовут, давай поехали, но мне тут как-то спокойнее. Только совсем изредка сяду с Толиком прокатиться на моторе куда-то. Но если надо, меня кто угодно может подкинуть — вот и прогулочные с туристами сюда ходят, и МЧС, и спортсмены всякие.
Я все еще пенсию получаю. Приятель берет по доверенности, покупает на нее продуктов и привозит мне. Там, конечно, минималка какая-то — что-то вроде пяти тысяч рублей. Таких денег лучше и не видеть, так что мне приятнее продуктами получать. А так еще, конечно, рыбу ловлю. Сетки тут ставлю, на удочки иногда ловлю. Тут сети хоть ставить и нельзя сейчас по закону, но меня все знают, мои сетки никто снимать не будет.
На самом деле птицу местную тоже можно есть. Она, конечно, почти несъедобной считается — она ж вся рыбой воняет. Но я часто ем. Ко мне приятели-охотники по осени приезжают, настреливаем с ними чаек, бакланов, а потом солю их в мешке на зиму. Вот Витька у меня был из МЧС, он же постоянно на охоту ездит, так ему тут в удовольствие пострелять.
У меня была лодка на веслах — на ней бывало сам и мотался в город иногда. Но это совсем редко. Теперь лодка утонула, так что я тут без транспорта. Он мне и не нужен. Меня ребята зовут, давай поехали, но мне тут как-то спокойнее. Только совсем изредка сяду с Толиком прокатиться на моторе куда-то. Но если надо, меня кто угодно может подкинуть — вот и прогулочные с туристами сюда ходят, и МЧС, и спортсмены всякие.
Недавно тут на острове построили какие-то два здания — не знаю, что там в них будет. Но это скандал был большой. Их тут ляпанули, но так и не согласовали с администрацией ничего. А на острове строить по идее ничего нельзя — то ли заповедная зона, то ли еще что. Я-то живу в том, что уже было до меня.
Ко мне даже отдыхающих водят — посмотреть на старика. Заходят в гости иногда, разговаривают. Как вот вы пришли, так и все остальные приходят. Но чаще всего, конечно, друзья заезжают — просто так ребята заходят посмотреть, живой я еще или уже нет. Тем более сейчас яхт и шлюпок развелось в городе — все вокруг острова шныряют, видят мое жилище издалека.
В город я не люблю ездить — я уже не знаю, что там делать. Меня недавно ребята возили, так я и запутался. Не понимаю, куда меня везут, и что тут вообще происходит. Так что если бы меня даже кто позвал в городе жить, я бы не пошел. Тут на острове все у меня свое, и жизнь тут одинаковая — ничего не меняется, все спокойно всегда. Сижу книжки читаю — мне друзья романы всякие привозят, вон видишь стопка целая лежит. Больше всего люблю фантастику и исторические книги, конечно. Но у меня и журналы какие-то старые есть.
Тут работы всегда хватает — хоть дрова ходи собирай, хоть мастери что-то на будущее. Подмыло стену — надо замазывать. В окнах дырки затыкать — тут же ветра постоянные, причем он со всех сторон дует.
Ко мне даже отдыхающих водят — посмотреть на старика. Заходят в гости иногда, разговаривают. Как вот вы пришли, так и все остальные приходят. Но чаще всего, конечно, друзья заезжают — просто так ребята заходят посмотреть, живой я еще или уже нет. Тем более сейчас яхт и шлюпок развелось в городе — все вокруг острова шныряют, видят мое жилище издалека.
В город я не люблю ездить — я уже не знаю, что там делать. Меня недавно ребята возили, так я и запутался. Не понимаю, куда меня везут, и что тут вообще происходит. Так что если бы меня даже кто позвал в городе жить, я бы не пошел. Тут на острове все у меня свое, и жизнь тут одинаковая — ничего не меняется, все спокойно всегда. Сижу книжки читаю — мне друзья романы всякие привозят, вон видишь стопка целая лежит. Больше всего люблю фантастику и исторические книги, конечно. Но у меня и журналы какие-то старые есть.
Тут работы всегда хватает — хоть дрова ходи собирай, хоть мастери что-то на будущее. Подмыло стену — надо замазывать. В окнах дырки затыкать — тут же ветра постоянные, причем он со всех сторон дует.
А зимой на море непонятно что — не лед, не вода. По такой опасно ездить, поэтому мне еду подкидывают из города спасатели. Но это редко бывает. А когда все перемерзает, ко мне ребята пешком по льду ходят. Раньше и я бывало в город по льду ходил.
Холодно тут бывает месяца четыре, не больше. Топлю печь, правда менять ее буду — надо сделать такую с ходами, чтобы прогревала помещение лучше, а то все тепло в трубу уходит. А еду готовлю на газовой печи. Привожу баллоны с газом и готовлю — он один такой стоит не больше тысячи, а его на квартал хватает. Летом чаще костер просто жгу, а печь выношу на улицу.
Иногда генератор включаю. У меня он совсем старый. Ребята привезут бензина канистру, мне ее на целый сезон может хватить. Я им почти не пользуюсь, но зимой работы меньше, из дома иногда и выходить не хочется, так что бывает от генератора и радио включаю. Настраиваешь на телевидение и слушаешь просто новости или еще что-то. «РЕН-ТВ» слушаю чаще всего. У меня есть и телевизор тут. Вот такой видишь маленький, но я его не включаю. То мне так привезли, чтобы я тут не помер, но мне он не нужен почти.
Холодно тут бывает месяца четыре, не больше. Топлю печь, правда менять ее буду — надо сделать такую с ходами, чтобы прогревала помещение лучше, а то все тепло в трубу уходит. А еду готовлю на газовой печи. Привожу баллоны с газом и готовлю — он один такой стоит не больше тысячи, а его на квартал хватает. Летом чаще костер просто жгу, а печь выношу на улицу.
Иногда генератор включаю. У меня он совсем старый. Ребята привезут бензина канистру, мне ее на целый сезон может хватить. Я им почти не пользуюсь, но зимой работы меньше, из дома иногда и выходить не хочется, так что бывает от генератора и радио включаю. Настраиваешь на телевидение и слушаешь просто новости или еще что-то. «РЕН-ТВ» слушаю чаще всего. У меня есть и телевизор тут. Вот такой видишь маленький, но я его не включаю. То мне так привезли, чтобы я тут не помер, но мне он не нужен почти.
На острове самое ценное — это провизия. Консервы, свежее что-то — а воду я чаще всего дождевую собираю. Ребята, конечно, привозят, чтобы запас был, но мне этого хватает.
Я вообще родился-то в Омске — у меня там отец сидел, в 53ем году вышел по амнистии, а потом родился я. Перед тем как иди в школу, мы все переехали в Ейск, тут я и вырос. Здесь у мамы жила её мать — жена генерала. Дед-генерал во время войны погиб, так что я его не знал. Когда колхоз наш закрывался, мои все уже умерли давно. Остался только брат со своей семьей. Я сначала думал пожить в доме родителей, освободил там все для брата и его жены, а сам спал в сарае. Но потом стало ясно — не место мне там.
Я вообще родился-то в Омске — у меня там отец сидел, в 53ем году вышел по амнистии, а потом родился я. Перед тем как иди в школу, мы все переехали в Ейск, тут я и вырос. Здесь у мамы жила её мать — жена генерала. Дед-генерал во время войны погиб, так что я его не знал. Когда колхоз наш закрывался, мои все уже умерли давно. Остался только брат со своей семьей. Я сначала думал пожить в доме родителей, освободил там все для брата и его жены, а сам спал в сарае. Но потом стало ясно — не место мне там.
Дай Бог ему здоровья и долголетия.
Человечище!
насоди там деревьев и кустов чтоб тень была самому приятней будет
Счастливый человек .
Русский хиппи)
была уже несколько лет назад здесь же
Даже не знаешь что и сказать!
ответ на вопрос ... это ---- за.еби.сь!!!
Про глубокий Таганрогский залив, шутка понравилась.
Твою же мать..! А как хочется порой послать всё на, уехать в какие-нибудь Еб'енЯ, гнать самогон, жрать репу с огорода и не видеть вот этого вот всего...
А получится так:
...А хочется просто картошки с селёдкой
И жить тоже просто - без лжи и халтуры,
И с девушкой нежной, наивной и кроткой,
Кататься на ослике в парке культуры.
Эх, сесть бы в беседке заброшенной
Да выпить портвейна хорошего,
А "Ролекс" об пол растоптать, как змею,
Как символ проклятого прошлого!
Из офиса прочь, как из Ясной Поляны,
Оделся, роняя кредитки и баксы,
Спустился в метро и один, без охраны,
Неважно куда, но на волю, в пампасы!
И что-то в лице его было такое,
Что киллер, его поджидавший, смутился
И вдруг вспомнил маму и детство златое,
Вернулся домой и с тоски застрелился.
А он на метро, одинокий и лишний,
Уехал в деревню, в гнездо родовое.
Там бабушка лепит вареники с вишней,
Там тихо, и утром туман над рекою.
Но где-то в районе метро "Китай-город"
Кричащая совесть вдруг стала потише,
Припадок прошёл, он почувствовал голод,
Пальто застегнул и на улицу вышел.
Галдели торговки, пристала путанка,
Сновали машины, в столице смеркалось.
Он вяло подумал: "В деревне... рыбалка..."
Таксисту сказал: "Казино "Голден Палас"".
Следивший за шефом охранник неброский
Своим позвонил и сказал: "Всё в порядке.
Сегодня доехал лишь до "Третьяковской".
А в прошлый-то раз аж до "Тёплого стана"!
Т. Шаов
Ровно это было здесь опубликовано 2 года назад, http://fishki.net/1603637-kakovo-jeto---14-let-zhit-odnomu-na-ostrove-vdali-ot-bolshoj-zemli.htmlhttp://fishki.net/1603637-kakovo-jeto---14-let-zhit-odnomu-na-ostrove-vdali-ot-bolshoj-zemli.html, ничего нового позорный плагиатор "Автор: XoCTeJI" не добавил. Может за 2 года то что-то изменилось. Зачем повторять старые посты.?
В начале мая ездил в Ейск тренировались на яхте под парусом ходить. Тренер показывал этот остров, мы даже на него высаживались и пикник там делали, и этого Вадика) Товарищи, тут не о чем писать это типичный бомж с психологией и повадками бомжа, сам ни хрен не делает, у него крыша прохудится и пока ему не сделают доброхоты живет со сломанной крышей, и тому подобное
Точно подметил, я когда читал уже подумал, живет как паразит, даже для себя лень жопой пошевелить.
В родной для Вадима Омской обл. дела еще хуже. Один мужик на сотню брошенных домов в тайге за десятки непроходимых км до ближайших слегка населенных пунктов. Не нашел свежую статью, но вот тут за 2013 год - тогда жильцов в селе было двое. https://igor-nerpin.livejournal.com/807.htmlhttps://igor-nerpin.livejournal.com/807.html
зачем пост сделали?? щаз Жкх узнают и хана....
Как-как... да об косяк. Бакланами питаться - это вам не бананы с устрицами: ему уже не надо.
Ага, дрочит такой на ветру, а к нему туристы с пузырем идут. Неловко как-то получается. =)
конечно на ветру неловко, обветрится хозяйство, потом писять больно...
Знаток:
Можно гигиенической помадой помазать
Берегите хозяйство, а то жена бросит)
А тебе не дают? Запрещают?
В большом городе тоже живут как Робинзоны... Кругом вроде люди, а ты одинок... И не кому помочь. Eсли упал, то руку ни кто не протянет...
мне тоже тянули, я грю спасибо, сам встану, а он "бабки гони говорю!"
Как то так....Мне не понять...Живу в сорокатысячном городке. За день обязательно встретятся как минимум один-двое знакомых. А просто знакомых лиц, на много больше!) Попадая в большой город, чувствую себя крайне неуютно. Как чужой среди своих.....
Враки. Я раз в Измайлово на лодке катался - в соседней лодке клёвая девченка в миниюбке сидела. Через несколько часов встретил её на Калининском... Так что, всяко бывает.
У меня знакомый из деревни в Казахстане, так он своего другого знакомого в Москве на красной площади встретил чисто случайно. Даже подзатыльник ему дал, ты говорит, меня в деревне достал, а тут ещё и в Москве под ногами путаешься.
Отчасти я ему завидую
Начался годовой цикл баянов....
Круговорот баянов на Фишках
Как правило так живут одни неудачники....
дебильное слово из пиндосовских фильмов - "неудачник".
объясни мне что это?
Редко когда отвечаю... но здесь видимо клинический случай... неудачник, это неудачник по жизни, которому просто не повезло, с женщиной, с детьми... те, которых трудности пугают... жуть какая, не думал что придётся объяснять такие простые вещи...
если провести анализ, то мужик и ты живете жизнью, которая каждого устраивает. Только он тихо живет себе в удовольствие и рад гостям, а вот тебе обязательно надо найти кого-то, чтобы на его фоне выглядеть д'Артаньяном.